ЕВРЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В МОСКВЕ
Вестник ЕУМ, № 3 (13), 1996



Е. Назарова

ЯЗЫК ГОРСКИХ ЕВРЕЕВ ДАГЕСТАНА

Горские евреи Дагестана, Азербайджана, Кабардино-Балкарии, Чечни, Ставрополья говорят на языке, известном как татский. Под названием «татский язык» науке известны не одна, а две самостоятельные языковые единицы — собственно татская и «еврейско-татская», на которой говорят так называемые горские евреи. Генетически обе они входят в иранскую группу индоевропейской семьи языков. По историко-диалектологической классификации собственно татская и «еврейско-татская» формы речи относятся к юго-западным иранским языкам и наиболее близки персидскому и таджикскому (1, c. 107—108; 2, c. 232). В литературе указывается на разную степень этой близости: собственно татский язык обрисовывается как язык, весьма близкий персидскому (1, с. 114), тогда как грамматическая структура «еврейско-татской» формы речи сохраняет некоторые черты, утраченные современным персидским, и представляется в целом более архаичной. Лексические ее отличия от персидского также в целом представляются большими, чем у собственно татских говоров (2, с. 232).

При очевидной материальной и структурной близости между собственно татской и «еврейско-татской» формами речи существуют значительные языковые различия. Они исключают полное взаимопонимание между их носителями — представителями двух разных этносов. Отмечается большая тюркизованность собственно татских говоров, сильное влияние на фонетику, лексику и грамматику которых оказывает азербайджанский язык (3; 2, с. 233—234). В то время как «еврейско-татские» говоры испытали влияние иврита, что выразилось в наличии значительного слоя лексических заимствований и большей распространенности верхнефарингальных согласных (4, с. 27; 5; 6; 2, с. 234, 241).

Собственно татская и «еврейско-татская» языковые единицы различаются и по функциональным, социально-культурным характеристикам. Собственно татская форма речи не имеет письменности. Этнические таты — ее носители — используют в функции литературно-письменного азербайджанский язык. Это связано с исторически выработавшейся культурной общностью татского народа с азербайджанским и с давней распространенностью азербайджанско-татского двуязычия (7, с. 6—7).

«Еврейско-татская» языковая единица характеризуется наличием письменности и литературного языка, которыми пользуются исключительно горские евреи. Эта «еврейско-татская» форма речи, называемая татским литературным языком, имеет устойчивую и самобытную литературную традицию в русле общедагестанской художественной системы (8).

Лингвистическая граница между собственно татскими и «еврейско-татскими» говорами проходит не только по структурно-лингвистическим и социально-культурным признакам, они различаются и по социально-этническим параметрам. Носители данных языковых единиц, будучи представителями разных народов, имеют различное этническое самосознание, и при этом каждый этнос имеет собственное самоназвание и не отождествляет себя с другим.

На протяжении изучения татских говоров, начиная с первых работ конца XIX — начала ХХ в., в научной литературе во избежание терминологической путаницы систематически проводилось терминологическое разграничение данных языковых единиц, в основном в соответствии с традиционным этническим принципом. Образующие языковую общность говоры этнических татов назывались собственно татским, мусульманско-татским языком и языком североазербайджанских татов. Представляющие другую языковую общность говоры горских евреев определялись «еврейско-татским» языком (наречием), татским языком (наречием) горских евреев и еврейским диалектом татского языка. В нескольких статьях конца 70-х — начала 80-хгг. терминологическое разграничение этих языков производилось по территориально-географическому основанию, что было обусловлено внешними, околонаучными обстоятельствами изучения «еврейско-татской» языковой единицы. В качестве названий собственно татской и «еврейско-татской» формы речи в этих работах условно использовалась следующая пара соотносительных терминов: «южный диалект татского языка» / «северный диалект татского языка», соответственно (9; 2; 10). В начале 90-хгг. в научном обиходе иранистики восстановлено традиционное название языка горских евреев (11; 12 и др.).

Степень изученности собственно татской и «еврейско-татской» языковых единиц различна. Собственно татский язык, известный по работам И. Березина (13), В. Ф. Дорна (14) и В. Ф. Миллера (15; 16), в начале 60-хгг. ХХ в. был систематически описан А. Л. Грюнбергом в монографии «Язык североазербайджанских татов» (7) и в целом ряде статей (1; 3; 17 и др.), одна из которых специально посвящена определению классификационного места этой языковой единицы в юго-западной группе иранских языков (1).

Менее изученной до настоящего времени остается «еврейско-татская» языковая единица. Несмотря на имеющиеся очерки фонетики и морфологии «еврейско-татского» языка В. Ф. Миллера (4; 18) и небольшой словарь, данный в его «Материалах по изучению еврейско-татского языка»(19), звуковой строй, грамматика и лексика этого языка не исследованы систематически. Не было ни одной специальной работы, посвященной квалификации языковых особенностей, отличающих эту языковую единицу от собственно татской, персидского, таджикского и других юго-западноиранских языков, определению ее языкового статуса и классификационного места в этой группе.

В предлагаемом вашему вниманию небольшом очерке содержится основная функциональная и лингвистическая характеристика «еврейско-татской» языковой единицы. Надеемся, что он поможет в определенной степени восполнить существующий в научной литературе пробел в ее изучении. В основу описания положены материалы дербентского «еврейско-татского» говора, легшего в основу татского литературного языка.

* * *

Общее самоназвание носителей «еврейско-татских» говоров — джугьур «еврей» (мн. ч. Джугьургь), более традиционное, употребляемое представителями старших поколений,— гьивр и «еврей». Определенная часть горских евреев в 30-е гг. ХХ в. начинает употреблять в качестве официального самоназвания термин «тат», который, как известно, не является этническим (19, с. XVII; 20; 21; 22). Возникшая на основании близости языка горских евреев с языком этнических татов тенденция использования термина «таты» усиливается в СССР в послевоенные и особенно в 70—80-егг., несмотря на то, что для носителей «еврейско-татских» говоров он является псевдоэтнонимом, образцом этнического камуфляжа. Официально зарегистрировавшиеся как «таты», носители этого языка в живой разговорной речи, так же как и другие, называют себя джугьур.Родной язык его носители называют джугьур и «еврейский».

У соседних дагестанских народов носители «еврейско-татских» говоров издавна известны как евреи, см.: кумыкское жугьут, лезгинское ччувудар, табасаранское жугьуд, даргинское жугьутlи и др. В прошлом среди дагестанцев употреблялось и другое, описательное название этого народа даг-чифут.В середине XIX в. в Дагестане появилось еще по крайней мере два названия носителей данного языка: «евреи-горцы» и «горские евреи» — русские кальки с упомянутого выше дагестанского названия даг-чифут. Один из этих терминов — «горские евреи», введенный в обиход русской, а затем и местной администрацией для отграничения данной субэтнической группы евреев Восточного Кавказа от другой — ашкеназов, так называемых европейских евреев, закрепился впоследствии в русской этнографической и лингвистической литературе и в официальной номенклатуре в качестве внешнего этнонима. С 30-хгг. ХХ в. носителей татского языка в Дагестане стали называть также и татами, татами-евреями.

Носители «еврейско-татских» говоров проживают в Дагестане в основном в городах Дербент, Махачкала, Буйнакск, Хасавюрт, а также в с. Нюгди Дербентского района. Определить относительно точное количество говорящих на «еврейско-татском» языке в Дагестане представляется довольно затруднительным. Согласно данным Всесоюзной переписи населения 1989г., они зарегистрировались под тремя названиями (этнонимами): евреи, горские евреи, таты. Их общая оценочная численность по переписи 1989г. около 23 тыс. Человек (По последним данным Комитета Республики Дагестан по Государственной статистике, в республике в 1995г. проживало 18,5 тыс. евреев (см.: Основные национальности Республики Дагестан. Статистический сборник. Махачкала, 1995). При этом необходимо принять к сведению, что в данном сборнике «в национальность «евреи...» включены евреи, горские евреи и таты».).

Значительные группы горских евреев проживают также в ряде городов Северного Кавказа (Нальчик, Моздок, Пятигорск, Грозный), а также в Москве, Санкт-Петербурге и некоторых других российских городах. За пределами России носители «еврейско-татских» говоров живут в Азербайджане (Куба, Баку, Огуз (Варташен), Хачмас), за пределами СНГ — в Израиле, США, Канаде.

Язык горских евреев членится на диалекты и говоры. Особо заметные различия, в основном в фонетике и лексике, наблюдаются между тремя диалектами: северным, или кайтагским (к которому относятся махачкалинский, грозненский, нальчикский, моздокский говоры), средним — дербентским и южным — кубинским. Что же касается говоров варташенских и ширванских евреев, то они практически не изучены.

Для татского языка горских евреев в разные периоды истории использовались различные графические системы. Первый татский алфавит в дореволюционный период (начало ХХ в.) был основан на приспособлении еврейской графики к звуковой системе этого языка. Первые печатные тексты на татском языке с использованием еврейской графики появились в первом десятилетии ХХ в. Это были переводы с иврита Э. И. Пинхасова книги И. Сапира «Сионизм» (Вильна, 1908) и молитвенника «Кол тфила» (Вильна, 1909). В 20-егг. на этой графической основе издавались различные учебные пособия: книги для чтения, буквари и др. С 1928 по 1938г. горские евреи, как и носители ряда других языков, пользовались алфавитом на латинской графической основе, а с 1938г. перешли на систему письма, основанную на русской графике, которая функционирует и в настоящее время.

Научное изучение «еврейско-татского» языка началось в конце XIX в. с упомянутых выше работ академика В. Ф. Миллера. В советскую эпоху исследования по языку горских евреев носили по преимуществу фрагментарный, отрывочный характер. Изданные в разные годы статьи Б. В. Миллера (23), Р. О. Шор (6), Л. Х. Давыдовой (9; 10), Е. М. Назаровой (24; 25) посвящены различным вопросам татского языка. Опубликованы научная грамматика Н. А. Анисимова (26) и небольшие словари — терминологический словарь (составитель Х. Д. Авшалумов) (27) и орфографический (составители Б. Г. Гаврилов и А. Б. Изгияева) (28) на этом языке. Наиболее значительным на сегодня является небольшой очерк сравнительно-исторической грамматики татского языка А. Л. Грюнберга и Л. Х. Давыдовой, вышедший в третьей книге серии «Основы иранского языкознания» (1982), в основу описания которого положены материалы собственно татского языка, но приводится материал и языка горских евреев.

Литературный татский язык горских евреев начал складываться и продолжает развиваться на основе дербентского диалекта (8, с. 85—86 и др.). Как один из литературных языков Дагестана, он выполняет в настоящее время лишь часть функций, обслуживая культурные потребности горских евреев: на этом языке издается учебная, учебно-методическая, художественная и общественно-политическая литература, выходит республиканская газета на «еврейско-татском» языке «Ватан», ведется радиовещание, ставятся спектакли в Народном татском театре. С 1991/1992 учебного года введено преподавание этого языка в начальных классах отдельных школг. Дербента, Махачкалы, Хасавюрта, в Дербентском педучилище открыто отделение по подготовке преподавателей «еврейско-татского» языка.

Горские евреи — и дву- и трехъязычны: помимо родного языка они пользуются и языками межнационального общения, которыми для них являются: повсеместно — русский, в городах Хасавюрт, Буйнакск — кумыкский, в городах Дербент, Куба, Баку, Огуз, Хачмас — азербайджанский. Русский язык выполняет все более широкие функции и играет все большую роль в жизни горских евреев: он является языком образования, науки, художественной литературы, публицистики, прессы, радио, телевидения и, как указывалось выше, языком межнационального общения.

Фонетика

Общая характеристика.В татском языке (Здесь и далее в тексте при описании особенностей «еврейско-татской» языковой единицы будет использоваться термин «татский язык», а при необходимости — оба дифференцирующих термина) противопоставление гласных и согласных фонем происходит по качественному признаку объединяемых ими звуков. В. Ф. Миллер и Р. О Шор считают, что зачастую смычным согласным т, д в начале слова и в положении между гласными свойственна аспирация и, следовательно, в этих позициях отмечается оппозиция этих согласных по придыхательности/непридыхательности. Другие, более поздние исследователи считают, что традиционно называемые эмфатическими т, д в татском языке являются аспирированными согласными.

В татском языке имеются верхнефарингальные семитские согласные гI, хь, которые встречаются не только в составе семитской лексики — заимствованиях из иврита, арамейского, арабского языков. Верхнефарингальная артикуляция распространяется и на отдельные иранские слова, напр., тэхьл «горький», гIэсб «лошадь» и др. Эти согласные в отдельных словах выступают в роли сонантов, слогообразующих звуков, напр.: мэгIр «традиционный обряд венчания по канонам иудаизма», тэхьл «горький» и др.

Ударение.В татском языке ударение связанное и силовое. Как почти во всех новоиранских языках, в татском языке в простых непроизводных словах всех частей речи ударным выступает последний слог, напр.: сипиб «белый», асмуб «небо», вегуьрдe (н) «брать». Словообразовательные и словоизменитель- ные аффиксы у именных частей речи бывают ударными гьo — суф. мн. ч.; -лe — уменьшит.-ласкат. суф. существительных; -тe — суф. сравн. степени прилагательных) и безударными (би- — словообразоват. префикс прилагательных; -ре, -ревоз — падежные форманты). Ударение в глагольных формах значительно сложнее: неспрягаемые формы глагола подчиняются общему правилу об ударении; ударение в личных глагольных формах подчиняется определенным закономерностям. Глагольные слово- и формообразовательные аффиксы бывают ударными (-yн словообразоват. суф. биб-/бy-/бибй — формообразующая приставка; нe-/нeй-, нo-/нa-, мe-/мeй-/мa- — префиксы глагольного отрицания) и безударными (ве-/ва-/во-/вор-, фу-/фур-, де-/до-/дир- — словообразоват. префиксы; ми-/му-/муь-/мий- — формообразующая приставка). Словесное ударение в татском языке, как и в других западноиранских языках, относительно слабое, несильное. Большую роль в языке играет фразовое ударение, за которым словесное ударение почти не выявляется.

Вокализм.В татском языке имеется шесть гласных: а, е, о, и, у, уь.Качественную. характеристику гласных фонем создают три признака: ряд, степень подъема языка, участие губ. Гласные переднего ряда —уь, и (верхний подъем), е (средний подъем), среднего ряда — а (нижний подъем), заднего ряда — о (средний подъем), у (верхний подъем). Гласные заднего ряда — у, о и переднего ряда — уь — огубленные. В языке отсутствует фонологическая долгота гласных; гласные звуки, независимо от их места по отношению к ударению и независимо от влияния соседних звуков, не подвергаются чередованию, всегда сохраняют свою качественную определенность.

Консонантизм. В татском языке 23 согласных фонемы. В соответствии с классификацией по способу и месту образования выделяются следующие согласные фонемы:

I. шумные:

1) смычные:

2) щелевые:


II. сонанты:

Большинство согласных в отношении твердости/мягкости нейтральны и в зависимости от окружающих гласных могут артикулироваться с палатализацией и без нее.

Фонетические процессы.Наиболее характерными и существенными для татского языка являются следующие фонетические процессы среди гласных: ассимиляция гласных звуков, подобная тюркскому сингармонизму, но не столь регулярная (в силу этого некоторые аффиксы имеют несколько вариантов — с гласными переднего и заднего рядов); вставка гласных (в начале и в середине слова); выпадение гласных; слияние, стяжение гласных; перестановка гласных. Среди согласных происходят следующие фонетические процессы: ассимилятивные (особенно в диахронии, способствуя упрощению консонантных групп), отпадение конечных согласных; оглушение конечных согласных; озвончение смычных после глухих щелевых; перестановка согласных; упрощение групп согласных за счет утраты одного из них; вставка среднеязычного спиранта й для устранения зияния.

Слог.В татском языке выделяются следующие типы слогов: Г, СГ, ГС, ГСС, СГС, СГСС. Имеется тенденция избегать больших стечений согласных, особенно в начале слова. В середине и в конце слова стечение согласных допускается. Как для многих средне- и новоиранских языков, для татского характерна тенденция к закрытию слога, к согласному исходу.

Морфология

Существительное имеет грамматические категории падежа, числа, атрибутивности, определенности/неопределенности. В языке отсутствует грамматическая категория рода и деление существительных по грамматическим классам. Морфологически различаются два числа — единственное и множественное; три падежа — прямой, объектный и орудийно-комитативный; формы атрибутивности — качественности и относительности — у существительного, выступающего в функции определения в предложении. Существительные могут образовывать притяжательные комплексы, близкие по значению к падежной форме.

Морфологическая структура имен существительных. Присоединение всех аффиксов к корню осуществляется в строгой последовательности: сначала словообразовательные аффиксы, затем функционально-грамматические (аффиксы атрибутивности), после них — словоизменительные в следующем порядке: аффикс числа, аффикс падежа. При выпадении какого-либо форманта порядок агглютинации не нарушается.

Категория числа строится на бинарной оппозиции формы немаркированного ед. ч. и формы мн. ч. Показателем мн. ч. для большей части существительных служит суффикс -гьо (одоми-гьо «люди», дор-гьо «деревья»), но сохранился и суффикс мн. ч. -ун/-у, имеющий узкую сферу применения: он образует мн. ч. только от терминов родства и некоторых других слов (кук-ун «сыновья», бирор-ун «братья», джугьур-ун «евреи»), которые параллельно образуют форму мн. ч. и с помощью суф. -гьо (кук-гьо, бирор-гьо, джугьур-гьо). По соотношению значений между формами ед. и мн. числа татский сходен с персидским и рядом других иранских языков. Форма прямого падежа ед. ч., не будучи оформлена какими-либо показателями или определениями, является обычно обозначением неопределенного, нерасчлененного множества, совокупности предметов (исключением являются существительные, определенные по своей природе,— имена собственные, термины родства и др.). Форма мн. ч. обозначает совокупность ряда определенных, единичных, поддающихся счету предметов. Существительные, обозначающие вещество как таковое (типа гIов «вода», ну «хлеб»), во мн. ч. не употребляются, за исключением тех случаев, когда они обозначают совокупность различных сортов, разрядов и т. п. одного и того же вещества.

Категория падежа представлена тройной оппозицией: прямой п.— не маркированный, функционально не специализированный, противопоставляется объектному и орудийно-комита- тивному падежам. Объектный п. образуется с помощью безударного показателя -ре/-е, орудийно-комитативный п.— -ревоз/-евоз. Падежные окончания являются едиными для всех склоняемых слов в ед. и мн. ч., употребление фонетических вариантов (-ре/-е, -ревоз/-евоз) зависит от качества конечного звука основы (гласного/согласного). Падежные и числовые форманты — категориально однозначны, поэтому происходит раздельное обозначение числа и падежа, а падежная система характеризуется как агглютинативная. Склонение имени унифицированное, стандартизованное, так как употребляются единые падежные форманты для обоих чисел и для всех типов именных основ. См.: падежно-числовую модель парадигмы склонения существительного на конкретном примере (назу «кошка», дор «дерево»):

Прям. п.

Объектн. п.

Оруд.-комит. п.

Форманты падежа могут получать известную автономность по отношению к основе слова и оформлять целые именные словосочетания — существительное с пре- и постпозитивными определениями, передвигаясь на конечную позицию такого атрибутивного комплекса и образуя так называемую групповую флексию, свойственную многим иранским языкам. Напр.: Тоб доре не дануьсде, асда-асда фушенд гуруне сер хуьшде-ре — «Не сумев ответить, потихоньку опустил свою тяжелую голову» (Ю. Семенов).

Формы трех падежей служат для выражения более абстрактных грамматических значений, таких, как субъект действия, орудийность, прямой объект, принадлежность и др. Однако эти формы не позволяют выразить всего разнообразия синтаксических отношений имен. Выражение отдельных конкретных синтаксических значений — пространственная, временная ориентация предмета и некот. др., а также определенных абстрактных грамматических значений (принадлежность, качественность, релятивность) — берет на себя контекст, синтаксис. Пространственная, временная характеристики предметов, а также ряд других выражаются посредством использования предлогов, послелогов, частиц при существительных. Напр.: Мелке рафд э зир дор, но э хори чуькле бухчелере — «Мелке прошла под дерево, положила на землю маленький мешочек» (М. Бахшиев); Овосуней эн «Шомоил Дербенди» гъэдерсуьз омбор гешде э гIэрей джугьурун Дербенд нен Махачкала — «Сказка «Шамаил из Дербента» очень известна у евреев Дербента и Махачкалы» (Х. Авшалумов); Э кин келедедей гьеме омо эз чуьклеи бирор бэгьэй — «К бабушке все пришли, кроме младшего брата».

Принадлежность (и шире — релятивность) и качественная характеристика предмета выражаются средствами притяжательного комплекса и двух типов определительной конструкции. В языке отмечается широкое использование существительных в атрибутивной функции. Притяжательный комплекс образуется при употреблении существительного с притяжательной частицей эн и характеризует принадлежность: эн эл «принадлежащий народу», эн бебе «принадлежащий отцу». Подобные комплексы проявляют тенденцию к слиянию в единую словоформу (в составе определительной конструкции), поэтому с точки зрения их функций и места в системе именного словоизменения ее рассматривают как тенденцию к образованию вторичной падежной формы генитива. Притяжательный комплекс образуется в основном с одушевленными именами существительными, а также с отдельными абстрактными именами, которые называют неотделимые от человека понятия. В этом проявляется «скрытая» категория отчуждаемой/неотчуждаемой принадлежности, отмеченная во многих иранских языках.

В татском языке образуется два типа определительной конструкции с существительным в функции определения: качественная конструкция с препозицией определения (типа захмете кор «трудное дело», домбуле чумгьо «сливовидные глаза») и притяжательная конструкция с постпозицией определения (ленгеригьой муьси «медные подносы», хушей онгур «гроздь винограда», десдечуй Мердэхее «трость Мардахая»).

В именной системе татского языка функционирует категория атрибутивности, представленная двумя смыслоразличительными суффиксами определений: суффикс качественности -е, оформляющий зависимое существительное в качественной конструкции (эвруьшуьм-е муйгьой «шелковые волосы», бэгIли-е ловгьо «вишневые губы»), и суффикс притяжательности -и, оформляющий определение в притяжательной конструкции (шол эвруьшуьм-и «шелковый платок», мирабо домбул-и «сливовое варенье», богъгьой онгур-и «виноградные сады»).

Выражение определенности/неопределенности. Средства выражения определенности и неопределенности тесно переплетаются со средствами выражения единичности и множественности. Для выражения неопределенной единичности употребляется числительное е «один», выполняющее функцию неопределенного артикля. Числительное е употребляется препозитивно по отношению к именам: е одоми оморей «какой-то человек пришел». Числительное е, употребленное в этой служебной функции, имеет значение «некий», «какой-то». Для выражения определенности используется указательное местоимение и(н) «этот», употребляемое в таком случае в функции определенного артикля: и мерд оморебу «приходил этот мужчина».

Прилагательное в татском языке не имеет категориальной деривации числа и падежа и, соответственно, форм числа и падежа. Форма числа (мн.) у прилагательных служит признаком их субстантивного употребления: гиснегьо-тешнегьо «бедняки», пойбирэхьнегьо «голодранцы». У группы качественных прилагательных имеется категория степени сравнения и формы интенсива. В функции приименного определения в предложении в составе определительной конструкции прилагательное оформляется суффиксом качественности определения -е. По морфологическому составу прилагательные подразделяются на простые и производные. К простым прилагательным относятся названия основных качеств, такие, как хуб «хороший», шор «радостный», зерд «желтый», дураз «длинный», сэхд «твердый», рушум «жидкий». Производные прилагательные образуются чаще всего от существительных с помощью ряда словообразовательных суффиксов исконно иранского или заимствованного происхождения: гIэил-и «детский», сал-ин «годовой», хуне-луь «домашний», эгъуьл-менд «умный», пенж-вой-не «пятикратный», сэхьиб-суьз «бесхозный».

Категория степени сравнения у качественных прилагательных имеет морфологическое и синтаксическое выражение. Морфологически сравнительная степень образуется при помощи суф. -те, присоединяемого к основе прилагательного: чуькле «маленький» — чуькле-те «меньше», рач «красивый» — рач-те «красивее». Синтаксически сравнительная степень прилагательного образуется описательными оборотами разных типов: 1) при помощи предлога эз «из» и имени, называющего предмет сравнения, прилагательное — в положительной или сравнительной степени: эз ме келе-те «старше меня», эз туь гьуьндуьри «выше тебя (ростом)»; 2) при помощи послелога хуно «наподобие как, вроде» и имени, обозначающего предмет сравнения с суф. -е, прилагательное — в положительной степени: сипи верф-е хуно «белый как снег», ширин гIэсел-е хуно «сладкий наподобие меда». Превосходная степень выражается синтаксически — описательными конструкциями: 1) при помощи предлога эз «из», местоимения гьеме «все» и прилагательного в положительной или сравнительной степени с суф. -й: эз гьеме келе-й/эз гьеме келе-те-й «самый старший», «старше всех»; 2) при помощи наречия лап «очень» и прилагательного в положительной степени с суф. -и: лап чуькле-и «самый младший», «самый маленький»; 3) при помощи местоимения чин «самый» и прилагательного в положительной степени с суф. -и: чин келе-и «самый старший», чин чуькле-и «самый младший», «самый маленький».

Формы интенсива.Небольшая группа качественных прилагательных образует формы интенсива качества: морфологически — частичной, неполной редупликацией основы: тип-темиз «чистый-пречистый», гъип-гъирмизи «очень красный», зеп-зерд «очень желтый», шип-шит «совершенно пресный»; и синтаксически — постановкой перед прилагательным наречия лап «очень» или частицы диеш «еще»: лап дуз «очень правильный», лап рач «очень красивый», диеш герми «еще жарче».

Форма атрибутивности.В функции приименного определения прилагательное употребляется в особой форме атрибутивности — с суффиксом качественности определения -е, так как в предложении качественные и относительные прилагательные используются только в роли препозитивного качественного определения, при этом относительные прилагательные переосмысливаются, подвергаются метафоризации: савз-е чумгьо «зеленые глаза» (савз «зеленый»), тахтеин-е мэхъа «тупая голова» (тахтеин «деревянный»).

Местоимение.По значению выделяются следующие разряды местоимений: личные, возвратное, указательные, определительные, неопределенные, отрицательные, вопросительные, собирательные.

Личные местоимения — ме «я», туь «ты», у «он», «она», «оно», иму «мы», ишму «вы», ишу, угьо «они» — образуют формы прямого, объектного и орудийно-комитативного падежей с теми же показателями, что и у существительных (в функции личных местоимений 3л. употребляются указательные местоимения). Морфологическую форму мн. ч. имеет только местоимение 3л. у — у-гьо, другие имеют специальные основы для мн. ч. Подобно существительным, личные местоимения с притяжательной частицей эн образуют притяжательные комплексы: эн ишму «принадлежащий вам». В функции приименного определения личные местоимения приобретают значение притяжательных, употребляясь в постпозиции к имени: дефтер ме «моя тетрадь», хьовир туь «твой товарищ». Возвратное местоимение хуьшде(н) «сам» грамматически сходно с существительным: принимает те же падежные форманты, употребляется в функции приименного определения, приобретая при этом притяжательное значение и находясь в постпозиции к существительному: мугьбет э Ватан хуьшде «любовь к своей Родине». Указательные местоимения различают две степени близости — и(н) «этот», у(н) «тот». Эти местоимения изменяются по падежам так же, как и существительные; употребляются в роли приименного определения, выступая в препозиции к имени: ди мере у сиб «дай мне то яблоко». При помощи выделительной частицы гье «вот», «как раз», «только» образуются производные эмфатические указательные местоимения: гье и «вот этот», гье у «вот тот». Определительные местоимения: гьер «каждый», «всякий», гьеме «весь», «все», суффиксальное — -ге/-иге «другой» (хуней-ге «другой дом», сал иге «другой год»), тюрк. бэшгъэ «другой». Эти местоимения употребляются в функции препозитивного приименного определения (кроме суффиксального). Неопределенные местоимения: киниге «кто-то», чуьниге «что-то», екимигьо «некоторые», екигьо «некоторые» (о людях), филонкес «некто», «имярек». Отрицательные местоимения: гьич «ничего», «никакой», екиш «никто», ечиш «ничто». Вопросительные местоимения: чуь? «что?», ки? «кто?», комин? «какой?», «который?» (по отношению к живым существам), чендин? «который?» (по отношению к вещам), ченгъэде? «сколько?», чуьтам? «какой?». Местоимения чуь? и ки? по грамматическим признакам близки к существительным, изменяются по падежам, имеют форму мн. ч., образуют притяжательные комплексы. Собирательные местоимения: гьердуьеки «двое вместе», «оба», гьерсееки «трое вместе», «втроем», гьерпенжеки «пятеро вместе», «впятером».

Числительное. Выделяются следующие разряды числительных — количественные, порядковые, дробные и разделительные.

Количественные числительные первого десятка (от 1 до 10) имеют каждое свою основу, унаследованную юго-западноиранской общностью: е/еки «один», дуь/дуьдуь «два», се/сесе «три» (формы еки, дуьдуь, сесе используются только при счете), чор «четыре», пенж «пять», шеш «шесть», хьофд «семь», хьэшд «восемь», нугь «девять», дегь «десять». Числительные второго десятка (от 11 до 19) — исторически производны: яздегь «одиннадцать», дваздегь «двенадцать», сиздегь «тринадцать», чордегь «четырнадцать», паздегь «пятнадцать», шаздегь «шестнадцать» гьевдегь, «семнадцать», гьеждегь «восемнадцать», наздегь «девятнадцать»; этимологически производны и названия целых десятков: бисд «двадцать», си «тридцать», чуьл «сорок», пенжогь «пятьдесят», шаст «шестьдесят», хьофтод «семьдесят», хьэштод «восемьдесят», навад «девяносто». В названиях целых десятков представлена десятеричная система счета. Названия сотен: сад «сто», дивист «двести», сасад «триста», чорсад «четыреста», пансад «пятьсот» и т. д. «Тысяча» — гьозор, «две тысячи» — дуь гьозор и т. п. При образовании смешанных, составных числительных свыше двадцати названия единиц следуют за названиями десятков. Когда соединяются числительные разных степеней, то на первое место ставится большее число, за ним — следующее по порядку. При сочетании количественных числительных с существительными последние употребляются в ед. ч. При этом иногда используются различные нумеративы: тек «штука», доне «штука», сер «голова», десд «комплект», муьшд «горсть» и др., напр.: е доне донду «один зуб», дуь десд партал «два комплекта одежды».

Порядковые числительные, кроме числительного суьфдеи «первый», образуются от соответствующих количественных с помощью суф. -имуьн: сеимуьн «третий», паздегьимуьн «пятнадцатый» и т. п. Относительное прилагательное суьфдеи «начальный», «передний», используемое в значении «первый»,— суффиксальное образование от семитского наречия суьфде «начало», «вначале», «впереди». Реже в этой же роли используется и другое семитское прилагательное гьэвели «начальный» (гьэвел «начало», «вначале», «раньше»). Синтаксически эти числительные выступают как препозитивные определения к существительным, в составе именного сказуемого, в качестве обстоятельства.

Дробные числительные образуются сочетанием количественных числительных: постановкой числителя перед знаменателем, оформленным суффиксом -и (дуь пенжи «две пятых») — или описательно, при помощи предлога эз перед знаменателем (дуь эз пенж). Разделительные числительные образуются редупликацией количественного: еки-еки «по одному», сеи-сеи «по три».

Глагол. По структуре выделяются глаголы: непроизводные, состоящие из неразложимой глагольной основы: (бире(н) «быть», «становиться», доре(н) «давать», норе(н) «класть», хисире(н) «спать» и др.); производные, имеющие в своем составе словообразовательные аффиксы (бей-унде(н) «заморозить», де -берде(н) «занести» и др.); сложные глаголы, к которым относятся устойчивые словосочетания, состоящие из глагольного компонента в сочетании с именами или другими словами (гIайб сохте(н) «стыдить», вози сохте(н) «играть», вир бире(н) «потеряться», «исчезнуть», огол зере(н) «звать», сер гирде (н) «начинать» и др.).

В глагольной системе имеется специальный словообразовательный суф. -ун-, который придает глаголу каузативное значение. Каузативный по происхождению суф. -ун- образует производные основы с переходным значением от непроизводных основ с непереходным значением: беисте(н) «замерзать» — бей -ун-де(н) «заморозить», варастен(н) «кончиться» — варас-ун -де(н) «кончить»; он присоединяется также и к переходным непроизводным основам, образуя другую переходную основу, прибавляя каузативность к значению глагола: хурде(н) «есть», «питаться» — хор-ун-де(н) «кормить», данусте(н) «знать» — дан-ун-де(н) «доводить до сведения». Но каузативные формы производятся не от каждого непереходного глагола: глаголы бире(н) «быть», «становиться», мунде(н) «оставаться», оморе(н) «приходить» и др. не принимают суф. -ун-.

Простые глагольные формы (личные и неличные) образуются от двух основ — основы прошедшего времени и основы настоящего времени. По типу соотношения между ними все простые глаголы делятся на четыре класса. К первому классу относятся в основном непереходные глаголы, основа прош. вр. которых отличается от основы наст. вр. наличием суффиксов -ист-/-уст-/-уьст-, а инфинитив оканчивается на -исте(н)/-усте(н)/-уьсте(н): совусте (н) «тереть», «мазать», зигьисте(н) «жить». Ко второму классу относятся в основном непереходные глаголы, основа прош. вр. которых отличается от основы наст. вр. наличием суф. -ир-, а инфинитив оканчивается на -ире(н): венжире(н) «рубить», «крошить», гуфтире(н) «говорить», «сказать». К третьему классу относятся переходные глаголы в основном с производными основами наст. вр., образованными от непроизводных с помощью каузативного суф. -ун-, при этом наращение конечного -д дает основу прош. вр., инфинитив таких глаголов оканчивается на -унде(н): бейунде(н) «заморозить», вомухунде(н) «поучать», нуьшунде(н) «усадить». К четвертому классу относятся все глаголы с основами прош. вр. несуффиксального образования, как переходные, так и непереходные. Внутри этого класса выделяется несколько подгрупп: а) глаголы с основой прош. вр. на -хт-, имеющие основу наст. вр. с исходом на -х: вихте(н) «выбирать», сохте(н) «делать»; б) глаголы с основой прош. вр. на -ст-, -шт-, имеющие основу наст. вр. на -с-, -ш-: кубьште(н) «убивать», хосте(н) «просить»; в) глаголы с основой прош. вр. на -фт-, имеющие основу наст. вр. на -ф-: офте(н) «находить», рафте(н) «идти», «ехать»; г) глаголы с основой прош. вр. на -рд-, -нд-, имеющие основу наст. вр. на -р-, -н-, соответственно: муьрде(н) «умирать», повунде(н) «цедить»; д) глаголы с основой прош. вр. на -ир-, имеющие основу наст. вр. на -ин-: гуфтире(н) «говорить», вамасире(н) «опухать». Имеется также группа неправильных глаголов, которые не могут быть отнесены ни к одной из вышеназванных групп: доре(н) «давать», бесте(н) «связывать», оморе(н) «приходить» и др.

Глаголу присущи следующие грамматические категории: наклонение (изъявительное, сослагательное, повелительное, условное, желательное), время (категория времени построена на оппозиции настояще-будущего времени и прошедшего), залог (действительный и страдательный), лицо и число (ед. и мн.). Эти грамматические категории находят свое выражение в личных формах глагола, в синтетических и аналитических. Состав всех форм глагола представляет собой комбинацию след. элементов: основа глагола (наст. или прош. вр.), грамматические префиксы, глагольные отрицания, личные окончания; в образовании аналитических форм участвуют глагол-связка и вспомогательный глагол.

К числу синтетических относятся простые личные глагольные формы: императив (только во 2л. ед. и мн. ч.), оптатив, аорист, будущее потенциальное время, простое прошедшее, прошедшее многократное и все неличные, неспрягаемые формы глагола действительного залога — инфинитив, причастие, герундив, имя деятеля, деепричастие.

Простые личные глагольные формы образуются от разных глагольных основ. Форма аориста образуется от основы настоящего времени с добавлением личных окончаний, см. образец спряжения в аористе глагола берде(н) «уносить», «нести»: ед. ч.: 1л. бер-ум, 2л. бер-и, 3л. бер-у; мн. ч.: 1л. бер-им, 2л. бер-ит, 3л. бер-ут. Аналогично от основы наст. вр., но при помощи глагольной приставки ми- образуется форма будущего потенциального времени, см. образец спряжения: ед. ч.: 1л. ми-бер-ум, 2л. ми-бер-и, 3л. ми-бер-у; мн. ч.: 1л. ми-бер-им, 2л. ми-бер-ит, 3л. ми-бер-ут.

Формы простого прошедшего времени и прошедшего многократного образуются от основы прошедшего времени. Форма простого прошедшего времени образуется от указанной основы присоединением личных окончаний, см.: ед. ч.: 1л. берд-ум, 2л. берд-и, 3 л. берд; мн. ч.: берд-им, 2л. ерд-ит, 3л. берд-ут.Форма прошедшего многократного образуется от этой же основы прош. вр. присоединением тех же личных окончаний и глагольной приставки ми-, см. образец спряжения: ед. ч.: 1л. ми-берд-ум, 3л. ми-берд-и, 3л. ми-берд; мн. ч.: 1л. ми-берд-им, 2л. ми-берд-ит, 3л. ми-берд-ут.

Императив во 2л. ед. ч. совпадает с основой настоящего времени (бер!), 2л. мн. ч. совпадает со 2л. аориста (берит!). Парадигма спряжения оптатива имеет следующий вид: ед. ч.: 1л. бер-ом, 2л. бер-ош, 3л. бер-о; мн. ч.: 1л. бер-ойм, 2л. бер-ошит, 3л. бер-ошут.

Для образования некоторых глагольных форм употребляется приставка ми-/му-/мий- (фонетич. варианты), которая придает глагольному действию оттенок длительности, многократности. Отрицательные формы глагола образуются присоединением отрицаний: не-/ней-/но-/на- (фонетич. варианты), ме-/мей-/мо-/ма- (этот префикс участвует в оформлении отрицательно-запретительных форм повелительного и желательного наклонений). Для форм оптатива имеются специальные личные окончания.

Неспрягаемые формы глагола — глагольные имена — образуются от основы прош. вр.: 1) причастие: основа прош. вр. + суф. -е (берде); 2) имя деятеля: основа прош. вр. + суф. причастия -е + суф. -гор (бердегор); 3) инфинитив: основа прош. вр. + суф. -е(н)(берде(н)); 4) герундив: основа прош. вр. + суф. инф. -ен + суф. -и (бердени); 5) деепричастие: основа прош. вр. + суф. инф. -ен + суф. -ки/-ге/-де (берденки, берденге, берденде).

К числу аналитических относятся сложные глагольные формы: настоящее время, перфект, преждепрошедшее, прошедшее предположительное и все личные и неличные формы пассива. Формы перфекта, преждепрошедшего и прошедшего предположительного образуются от причастия.

Форма перфекта — сочетание причастия с краткой формой наст. вр. недостаточного глагола бытия — гьист «быть». Краткая форма глагола-связки, используемого в сложных глагольных формах, имеет два варианта личных окончаний, в зависимости от гласного или согласного исхода основы: а) после согласного исхода в ед. ч. -ум/уьм, -и, -и; во мн. ч. -им, -ит, -ут/-уьт; б) после гласного исхода в ед. ч. -м, -й, -й; во мн. ч. -йм, -йт, -йут.См. образец спряжения в перфекте: ед. ч.: 1л. берде-м, 2л. берде-й, 3л. берде-й; мн. ч.: 1л. берде-йм, 2л. берде-йт, 3л. берде-йут. 2 л. берде-йт, 3л. берде-йут.

Формы преждепрошедшего и прошедшего предположительного образуются также от причастия при помощи вспосогательного глагола бире(н) «быть», «становиться». Вспомогательный глагол бире(н) имеет две парадигмы спряжения — от основы наст. вр. бир-, которая используется при образовании формы преждепрошедшего времени, и от основы прош. вр. бош, которая употребляется при образовании формы прошедшего предположительного. См. образец спряжения в указанных глагольных временах: 1) преждепрошедшее время: ед. ч.: 1л. берде бир-уьм, 2л. берде бир-и, 3л. берде бу; мн. ч.: 1л. берде бир-им, 2л. берде бир-ит, 3л. берде бер-уьт; 2) прошедшее предположительное: ед. ч.: 1л. берде бош-ум, 2л. берде бош-и, 3л. берде бош-у; мн. ч.: 1л. берде бош-им, 2л. берде бош-ит, 3л. берде бош-ут.

Настоящее время представляет собой сочетание инфинитива с личными окончаниями (из краткой формы связки): ед. ч.: 1л. берден -ум, 2л. берден-и, 3л. берден-и; мн. ч.: 1л. берден-им, 2л. берден-ит, 3л. берден-ут.

Отрицательные сложные глагольные формы образуются присоединением к ним отрицательных частиц нис, ние, нисе, которые ставятся перед смысловым глаголом. Видовая характеристика действия — однократность/многократность, длительность, законченность — выражается не морфологически, а лексически, в контексте (различными обстоятельственными словами типа ебо «один раз», е руз «однажды», ебош «ни разу», чендбо «сколько раз», ченд гиле «сколько раз», дубо «дважды»), а иногда и семантикой самого глагола.

Переходный глагол образует 2 ряда залоговых форм — действительного и страдательного залогов. Грамматическая категория залога проходит через всю систему личных и именных форм. Страдательный залог имеет те же формы, что и действительный, которые образуются при помощи причастия смыслового глагола и соответствующей формы одного из вспомогательных глаголов (оморе(н) «приходить», бире(н) «быть», «становиться»): фурсоре(н) «посылать» — фурсоре оморе(н) «быть посланным». При спряжении глагола в пассивной форме меняется только вспомогательный глагол, при выражении отрицания в отрицательной форме ставится этот же глагол.

Наречие.Собственно наречий, вполне обособившихся от других разрядов слов, в татском языке немного. По значению выделяются следующие их разряды: 1) временные: а) иранские: ди «вчера», пери «позавчера», пор «в прошлом году», дир «поздно», эхир «наконец», «в конце концов»; б) семитские: себэхь «завтра», гьэвел «сначала», бэгъде «потом»; в) тюркские или заимствованные через их посредство: бирден «вдруг», гьелем «еще», «пока»; 2) места (иранские): дур «далеко», э буру «снаружи», «вне», э пушо «впереди», э песо «сзади». Эти наречия могут сочетаться с предлогами; 3) образа действия: а) иранские: зу «быстро», тек «в одиночку», асда «тихо», «медленно», евош «потихоньку», «тайком», «медленно», негьогъ «зря», «напрасно», «бесцельно»; б) тюркские: бэшгъэ «иначе», энжэгъ «только», гене «снова»; 4) меры и степени: а) иранские: кем «мало», зиёд «много», хэйли «много»; б) тюркские: лап «очень», буьтуьн «целиком», «весь»; неясно происхождение наречия омбор «много»; 5) вопросительные: эже? «куда?», «где?», кей? «когда?».

В языке имеются и производные наречия, образованные суффиксально, префиксально, суффиксально-префиксально и посредством композиции: 1) временные (иранские): имо-гьо-й «теперь», гье-мише «всегда», гье-мише-луьг «навечно», кей-не «давным-давно»; 2) места: ун-жо «там», ин-жо «здесь», пушо-во «вперед», песо-во «обратно», «назад»; 3) образа действия: дубо-ре «снова», «повторно», еки-еки «по одному»; 4) меры и степени: а) иранские: ду-бо «дважды», е-кем «немного», дуборе-муьн-жи «во-вторых», дуьимуьн-бо «второй раз», «вторично»; б) семитские: филан-гъэдер «много», гьэвели-муьн-жи «во-первых»; в) смешанное — ирано-семитское: ин-гъэде «столько».

К наречиям относятся слова, производные суффиксально и префиксально от существительных и посредством композиции из адвербиализованных сочетаний существительных с существительными, наречиями, частицами: иму-руз «сегодня утром», ими-шев «сегодня ночью», себэхь-мунде «утром», зуь-себахь «рано утром», гьей-сегIэт «сейчас», «сегодня». Недостаток наречий восполняется широко распространенным в новоиранских языках использованием в обстоятельственной функции существительных и прилагательных со значением времени, качества, обстоятельства: Себэхь иму мирайм э дерьегь — «Утром мы пойдем на море»; Коре хуб сох! — «Хорошо выполняй работу!».

Некоторые наречия и слова в адвербиальной функции могут принимать суффикс сравнительной степени -те: зуь-те «еще быстрее», омбор-те «еще больше», хуб-те «еще лучше». Небольшая группа наречий (в том числе и имен в обстоятельственной роли) качественной семантики может выражать степень интенсивности качества, то есть образовывать формы интенсива качества: морфологически — редупликацией основы (асда-асда «очень тихо», «очень медленно», евош-евош «очень осторожно») и синтаксически — при помощи наречия лап «очень» или частицы диеш «еще»: лап дир «очень поздно», диеш асда «еще тише», лап герми «очень жарко».

Служебные слова. Предлоги подразделяются на: простые, первичные: э «в», «к», «на», «с»; эз «из», «с»; эри «для»; те «до»; составные, вторичные: э сер «наверх ч.-л.», эз зир «снизу ч.-л.», э руй «на поверхность ч.-л.», э дер «внутри ч.-л.», э пушой «впереди ч.-л.», э товун «о», э посой «за чем-л.», э гъэд «внутри», э хотур «ради», бэгъдовой «спустя» и др. Пример: У гофгьой урусире э пичире зугьун хуьшдеревоз гъэриш сохде э гофгьой джугьуриревоз эдембу фугъунде эри зен гьерчуь эз лэгIэй ю омо — «Он своей корявой речью, смешивая русские и еврейские слова, укорял жену всем, что срывалось с его языка» (Х. Авшалумов).

Послелоги: бэшгъэ «кроме», бэгъэй «кроме», хуно «наподобие как, вроде», гуьре «подобно», «ради», гирде «после», напр.: э у гуьре мебош «подобно ему не делай», эз туь бэгъэй «кроме тебя».

Союзы по функциям подразделяются на сочинительные и подчинительные. Сочинительные союзы, которые употребляются для связи отдельных частей сложносочиненного предложения: энклитический союз -иш «но», «и», «а», «хоть», оммо «только», «но», «однако»; энжэгъ «только», «к тому же»; составной союз екиш.Пример: Энжэгъ, э гуш ю шинохое гофгьо «рабигьо», «моллагьо», «кешушгьо», «нумаз», «зэхметкеш» дарафденге, мигуиге, лов бисдо дуьл Борух — «Только он услышал знакомые слова «раввины», «мулла», «поп», «синагога», «трудящийся», словно сердце Боруха распахнулось» (Ю. Семенов). Сочинительные союзы, используемые для связи предложений в составе сложносочиненного предложения и однородных членов простого предложения: не(н) «и»; энклитический союз -иш...-иш «и...и»; двойные хьем...хьем «и...и»; йе...йе «или...или», «либо...либо»; не...не «ни...ни»; гогь...гогь «то...то». Подчинительные союзы: ки — вводит разные типы придаточных; эгер «если» (условные); чуь «что» (определительные и дополнительные); кей, кейки «когда» (временные и другие обстоятельственные); чуьнки «так как», «поэтому», «потому что» (причинные); комики, комигьореки «который» (определительные); составные: ченгъэде «сколько», комин ки «который» (определительные); энклитический союз -ге (временные придаточные предложения и инфинитивные обороты с временным значением «когда»); суффиксальный союз -гьо, присоединяемый к сказуемому (определительные), напр.: Эгер мере нихосдге, мигьшд мирафд э екигеЕ— «Если бы она меня не любила, то оставила и вышла бы замуж за кого-то другого» (Ю. Семенов).

Частицы по значению делятся на звательные (э, йе, йа, э дедей! «о мама!», гьой! «эй!»); эмоциональные и модальные (белкем «может быть», эхир «ведь», «же», «в конце концов», диеш «вот», «еще», «да», «к тому же», бегем «разве», гье «вот как», эле «ну» и др.); вопросительную (гьич); утвердительные (эри «да», гьелбет «конечно», бошгу «ладно», «пусть»); указательно-ограничительную (гье «вот», «как раз», «только»); побудительные (гьери «ну-ка», «давай», биё «давай»); предположительную (гуйго «как будто», «словно»). Пример: Бегем ме туьре фурсоребируьм эри ижире кор сохде?— «Разве я тебя посылал делать такую работу?».

Междометия: вир бош!, сур бош! «пропади пропадом!», «прочь!»; ги! «на!»; кеш! «живо!». К кратким выражениям душевных ощущений относятся: огь! (радости), вой! (горя), гьей! (призыв), гьой!, гьуй! (ответа на призыв). В качестве междометий употребляются различные формы знаменательных частей речи, чаще глагольные формы и краткие предложения: Худосдори! «Ради бога!», «Пожалуйста!»; дур гердо! «боже упаси!»; согъбоши! «благодарю!», «до свидания!», «будь здоров!».

Словообразование. Основными способами словообразования являются аффиксация и словосложение. Продуктивные суффиксы именного словообразования: -е, -ек, -ети, -ле, -че, -и, -ине, -леме, -луг, -чи; суффиксы производных прилагательных: -и, -ин, -лу/-луь, -суьз, -менд. Словообразование имен тяготеет к суффиксации. Сложные имена состоят из двух и более основ, образуя слова сочинительного и детерминативного типа. В глагольном словообразовании отмечены префиксальный, суффиксальный, префиксально-суффиксальный способы образования, при этом более продуктивной оказывается префиксация. Наиболее продуктивные глагольные префиксы: ве-/ва-/во-/вор-/ви- (фонетич. варианты), де-/да-/до-/дир-/; фу-/фур-; словообразовательный суффикс -ун-.

Синтаксис

Порядок слов в простом предложении не является строго закрепленным: на первое место обычно ставится группа подлежащего, на последнее — группа сказуемого, но возможен и обратный порядок. Обстоятельства времени (реже — места) часто предшествуют подлежащему, прямое и предложное дополнения иногда следуют за сказуемым; инверсия представляет собой частое явление. Используются следующие синтаксические способы связи слов: примыкание, управление, согласование, порядок слов и членение предложения на ритмические группы. Согласованием осуществляется связь подлежащего со сказуемым: полным (в лице и числе), неполным (только в лице). Для связи сказуемого с прямым дополнением и с некоторыми обстоятельствами используется управление. Примыкание служит для связи определяемого с определениями, сказуемого с обстоятельством образа действия, выраженным наречием. Порядок слов значим для строго фиксированного примыкания разных по типу определений к определяемому: качественное и количественное — в препозиции, относительное и притяжательное — в постпозиции (шоре руз «радостный день», дуьимуьн сал «второй год», хуней сэнгьи «каменный дом», дефтер ме «моя тетрадь»). Членение предложения на ритмические группы является строевой синтаксической единицей, служит дополнительным средством при объединении слов, тесно связанных между собой по смыслу: такими группами в предложении являются определительные конструкции (качественная и притяжательная), притяжательный комплекс, причастный, деепричастный, инфинитивный обороты и оборот с именем деятеля, которые характеризуются единством выдоха (произносятся в едином речевом потоке, без пауз). Обороты с глагольными именами могут быть достаточно сложными, иметь в своем составе те же члены, что и простое предложение. Формально такое простое предложение оказывается очень сложным по составу и переводится на другой, напр. русский, язык сложноподчиненным или сложносочиненным предложением: Рузгьой е рузгьо., пушой богъчирегьо, гермигьо екем хуьрд биренге, гьовой шохьонгум, чуьшме э посой догъгьо пэхьнуь биренбугьо вэхд келе мерд се сале невей хуьшдере Марале э гъужогь вэгуьрде, нуьшдебу э гьейвуй хуне диги-диги зере, эдембу мэгIни хунде э гьовой хэйтогьи — «Однажды, перед сбором винограда, как только слегка спал зной, перед вечером, в то время, когда солнце заходило за горы, старик, взяв на руки свою трехлетнюю внучку Марал, сидел на веранде дома, напевая песню на кайтагский мотив» (М. Бахшиев).

Выражение субъектно-объектных отношений проявляется в противопоставлении типов глагольной семантики (переходный — непереходный), что отражается на противопоставлении падежа субъекта и падежа объекта: падеж субъекта — прямой, объекта — объектный. Структура простого предложения в татском характеризуется как номинативная, так как в конструкции с переходным глаголом маркируется падеж объекта и не маркируется падеж субъекта. В языке распространены и сложные предложения, отдельные части которых соединяются между собой посредством сочинительных и подчинительных союзов. В составе сложноподчиненных предложений выделяются следующие основные типы придаточных: определительные, дополнительные, условные, уступительные, времени, цели, причины и следствия.

Лексика

Основной лексический фонд составляют в целом собственно иранские слова: зигьисте(н) «жить», «существовать», оморе(н) «приходить»; менг «луна», гIов «вода», ну «хлеб», гIэсб «лошадь», духдер «дочь», «девочка», мерд «мужчина», сер «голова», верф «снег»; рач «красивый», буьлуьнд «высокий»; еки «один», сад «сто» и др.

Значительный слой лексики, который составляет немалую часть активного словаря языка, является семитским по происхождению (Наличие языковых явлений семитского происхождения фиксируется исследователями и на других языковых уровнях, однако систематическое их изучение — задача дальнейших исследований). Этот пласт относится к общеупотребительной лексике, включает в себя общенародную литературно-книжную и разговорно-бытовую лексику: гIэил «ребенок», мозол «счастье», хьовир «друг», шуьлхэн «стол», кирси «стул», мол «скотина», кекуьл «чуб», гIуьлом «мир», гъовре «могила», гIони «бедный», филонкес «некто», суьфдеи «первый», себэхь «утро», «завтра», гьэвел «сначала»; личные имена и др. Немалый лексический слой составляют заимствования из различных языков: арабского (ватан «родина», хэлгъ «народ»), персидского, тюркских, особенно из кумыкского и азербайджанского (божоногъ «свояк», демирчи «кузнец», ягълово «сковорода»), дагестанских, из русского и через русский (интернациональная лексика). Имеется и довольно обширный пласт лексики, которая не может быть на данном этапе изученности языка отнесена ни к одному из вышеперечисленных разрядов заимствований (кук «сын», келе «большой», омбор «много» и др.).


Литература