ЕВРЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В МОСКВЕ
Вестник ЕУМ, № 3 (13), 1996

Е. Симонова

МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЕВРЕЙСКАЯ МЫСЛЬ И МИРОВАЯ КУЛЬТУРА»

27—28 марта 1996 г. в Санкт-Петербурге состоялась конференция «Еврейская мысль и мировая культура», приуроченная к выходу издания Талмуда раввина А. Штейнзальца на русском языке. Организатор этой конференции — Санкт-Петербургский Еврейский университет (И.Дворкин). На конференции были представлены доклады на религиозные и философские темы. Основное внимание было уделено отражению еврейской мысли в культуре, литературе и философии других народов.

Конференцию открыл раввин А. Штейнзальц (Израиль) докладом «Талмуд и синкретические религии». В докладе было проанализировано отношение Талмуда к синкретическим религиям — политеизму, христианству, манихейству. Было подчеркнуто, что Талмуд не вступает в серьезную теоретическую полемику с политеизмом, ни с египетским, ни с греческим, ни с сирийским. Политеизм как доктрина для мудрецов Талмуда мертва и, следовательно, не представляет никакого интеллектуального интереса, однако при этом подробно рассматривается культовая практика языческих богослужений.

Христианство тоже не интересует мудрецов Талмуда, о нем упоминается лишь мимоходом. Даже если восстановить все упоминания о христианстве, вычеркнутые христианскими цензорами из Талмуда, мы не найдем там антихристианских выпадов или полемики. Причина в том, что христианская теология как доктрина в то время еще не сформировалась.

Зато Талмуд активно полемизирует с манихейством как основной дуалистической системой взглядов. Дуалистический элемент присущ каждой религии, и в этом уже есть первичный базис синкретизма. Раввин Штейнзальц считает, что подобная система сложилась из столкновения монотеизма (еврейского) и политеизма (греческого), то есть поиск в области дуализма есть естественный процесс и закономерный этап на пути постижения истины, которая есть монизм мировоззрения, выраженный в монотеистической религии.

Второй доклад раввина Штейнзальца был посвящен теме «Р. Хасдай Крескас и поздняя схоластика».

Автор доклада рассматривал книгу Крескаса «Ор-га-шем» и его взгляды на философию, религию и физику. Крескас был в конце XIV — начале XV в. главным раввином Сарагоссы. При составлении своего труда Крескас главным образом имел в виду вероотступничество, принявшее в то время ужасающие размеры, когда многие евреи старались оправдать свое отступничество самыми злостными нападками на веру своих отцов.

Доклад д-ра М. Вайскопфа (Израиль) «Рецепция еврейской мысли в русском философствовании конца XVIII — первой половины XIX в.» посвящен анализу еврейского наследия в русском философствовании конца XVIII — начала XIX в.

Русские философы, в особенности масоны, восприняли еврейские тексты вне их традиционной интерпретации. Особым почетом и вниманием была окружена Кабала, как мистическое учение, подобное алхимии. Кабалистические сюжеты были заимствованы и отражены в произведениях Лопухина (свечение и одежда Адама), Беме (ослепление Адама), Боброва (падший Адам, которого излечил Христос).

Некоторые еврейские идеи косвенно воплощены в произведениях таких авторов, как Одоевский, Тимофеев, Гоголь и т. д., но видно, что авторы не были знакомы с еврейской традицией и образом жизни.

Идея гематрии была перенесена на кириллицу, и даже появились труды о мистической силе русского алфавита.

Основное внимание в докладе «Образ Мессии в мидрашах» д-ра Л.Мациха (Израиль) было обращено на проблему трансформации образа Мессии в еврейских мидрашах. Мессия в мидрашах — это предвестник будущего мира, чудотворец, меняющий природу мироздания. Он уничтожит боль и страдание, настанет предсказанная Исайей идиллия: лев, как вол, будет есть солому — полная противоположность законам естества,— а ягненок не будет бояться волка. При нем воскреснут мертвые и исцелятся больные.

В докладе проф. А. Ковельмана (Москва) «Историческое сознание в эпоху Мишны и Талмуда» сопоставлено отношение к исторической науке талмудических мудрецов и поздних римских стоиков — Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия.

Евреи не интересовались историографией со времен И. Флавия и вплоть до Константина, когда христианство стало государственной религией. И в Брейшит-рабба, и у стоиков достаточно много анахронизмов, но это не следствие невежества, а определенное отношение к предмету.

Закон (Тора, номос) был и есть всегда. Личность мыслящая, истинный мудрец и праведник (хахам, цадик у евреев; сапиенс, сафос у стоиков) всегда важнее народа. Личность не нуждается в писаном и объявленном законе, ни даже в Откровении. Для стоиков исторические события не важны, так как личность всегда должна действовать по законам природы, поэтому изучение истории и историографии не стоит усилий: «Взгляни на настоящее, поймешь то, что было и будет» (Марк Аврелий).

Подобный взгляд на историю характерен и для мудрецов Мишны: все, что было, описано в Библии и известно; другие источники об описанном периоде не стоят изучения.

И те и другие воспринимали мир как нечто неизменное, поэтому для них настоящее было ключом к пониманию прошлого и будущего.

Доклад д-ра Л. Кациса (Москва) «Трактат Бава Меция и русская культура» посвящен проблеме восприятия талмудического иудаизма в России конца прошлого века. Для христианства была характерна демонизация еврейской культуры. Родилась легенда о «славном библейском», с одной стороны, и «мерзком, раввинистическом (талмудическом)» иудаизме — с другой.

На примере «дела Бейлиса» в докладе было показано, насколько смутно русская общественность представляла, что такое Талмуд, который воспринимался как мистическое учение, напрямую связанное с Кабалой. Издание Переферковича, в котором термины остались без перевода, было мало понятно неспециалисту и стало основой для кривотолков и спекуляций.

В докладе И. Дворкина (С.-Петербург) «О научной программе Маймонида» была высказана мысль, что Маймонида как философа следует рассматривать в контексте исламской традиции. Для ислама философия всегда была внешним, чужеродным явлением и отвергалась, как любое язычество.

Перед Маймонидом стояла та же проблема: как описать иудаизм в чуждых ему понятиях философской науки.

Доклад А. Великановой (Москва) «О некоторых богословских аспектах истории о десяти мучениках в Агаде» был интересен богословскими размышлениями о христианской церкви и о роли невинного страдальца. Была представлена история о десяти мучениках, и обращено особое внимание на первую историю — об Ишмаэле; проведен сопоставительный анализ образа мученика в иудаизме и христианстве.

Этапы религиозной унификации Римской империи рассмотрела в своем докладе Е. Рабинович (С.-Петербург).

Проблеме влияния еврейской философии на русскую был посвящен доклад К. Долгова (Москва) «О влиянии еврейской философии на русскую». В России проблема Бога часто сводилась к проблеме Антихриста, проблема свободы — к проблеме повседневности, суеты сует, и в этом есть главное противоречие с еврейской философией, которая воспринималась как таковая, не влияя на русскую философию.

В докладе С. Чебанова (С.-Петербург) «Буберовские вариации» была затронута проблематика философии М. Бубера как чрезвычайно своеобразного феномена европейской философии ХХ в. В творчестве Бубера отчетливо проявляется, с одной стороны, влияние европейских философов ХХ в., особенно Гессерия и Гартмана, а с другой — «то особое ощущение божественного присутствия», которое отличает традиционные сочинения еврейских мудрецов.

В своем докладе «Деконструктивизм и Талмуд» С. Долгопольский (Москва) осветил проблему сопоставления талмудических дискуссий с логикой и риторикой.

В докладе Л. Лемпертене (Вильнюс) «Еврейские мифологемы в поликультурном пространстве текста» было подчеркнуто, что тетралогия Т. Манна широко использует материал сравнительной мифологии. В рамках этого подхода Манн помещает еврейские мифологемы в круг инокультурных ассоциаций и делает этот взгляд взглядом своих персонажей (Иосиф, Яаков). В тексте романа «Иосиф и его братья» выделяются ассоциативно-мифологические цепочки, связанные с божествами ближневосточной мифологии, и в рамках этих цепочек герои романа — евреи — осознают свое место в культуре и свою человеческую миссию.

Несомненный интерес вызвал доклад А. Марковой (С.-Петербург) «Астрономические трактаты Моше Альмоснино». М. Альмоснино является автором широкоизвестных теологических произведений и двух астрономических трактатов, о которых и шла речь. Докладчица также отметила, что эти научные произведения на иврите весьма вторичны. Но они демонстрируют высокий уровень осведомленности сефардских евреев в светских науках.

В своем докладе «Об использовании философской лексики в трудах Магарала из Праги» А. Львов (С.-Петербург) подчеркнул, что раввинистическая философская традиция говорит решительное творческое «нет» философии в общемировом понимании этого слова. Особенно это относится к ашкеназской традиции.

Мысль ашкеназского ученого Магарала была направлена внутрь традиции: «наверх, к высотам, к правде, к единственной небесной правде». Магарал отвергал все философские концепция, которые, по его мнению, способствовали «ограничению человеческого разума». Вкладом Магарала в общий философский процесс была попытка соотнести письменную и устную Тору с традиционной философской системой.