ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЕВРЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Серия "Труды по иудаике", Выпуск 3
Евреи в России: История и культура
© Петербургский еврейский университет
Санкт-Петербург, 1995 г.
Джон Клир
О РУССКО-ЕВРЕЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (К ПОСТАНОВКЕ ВОПРОСА)
Термин «русско-еврейская интеллигенция» можно найти в любом исследовании по истории евреев России. В дореволюционной России сложились четкие представления на эту тему — работы Марека, Сосиса, Цинберга. Обычно под этим термином понимается та часть евреев, которая отошла от традиционного религиозного мировоззрения и находилась под влиянием идей европейского гуманизма.
Я хочу предложить, быть может, более узкое, но, на мой взгляд, более точное определение этой группы.
Я исхожу из того, что становление русско-еврейской интеллигенции — это процесс, который дает нам широкие возможности для понимания эволюции всех сторон жизни российского еврейства (за исключением, в силу присущих ему особенностей, польского еврейства).
Впервые я осознал необходимость постановки данного вопроса в процессе исследования русско-еврейской публицистики периода так называемых «великих реформ». Я пришел к выводу, что ряд публицистов (Рабинович, Леванда, Оршанский, Думашевский) не поддаются однозначной классификации, так как они постоянно искали свое место в русской действительности. Ранее считалось, что это было характерно только для евреев Франции и Германии. Понять специфику русско-еврейской интеллигенции — значит дать этой группе собственное определение, выделить ее из общей массы еврейской интеллигенции.
Я хочу предложить четыре модели, с помощью которых можно выявить отношение тех или иных групп к современным им событиям российской жизни и тем самым идентифицировать их принадлежность именно к русско-еврейской интеллигенции. Вот эти модели: «старые маскилим», «молодые маскилим», «русско-еврейская интеллигенция» и «ассимиляторы».
«Старые маскилим» — это «дети Хаскалы», последователи того движения, которое имело место в Германии в конце XVIII в. и связано с именем Мозеса Мендельсона. В России среди его немногочисленных последователей можно назвать, в первую очередь, доктора Илью Франка, одного из корреспондентов Гавриила Державина, и Льва (Иехуду) Неваховича — драматурга, автора «Вопля дщери Иудейской» (1803). Кульминацией их деятельности стала публикация в 1828 г. манифеста «Миссия в Израиле» («Te’uda be Jisrael») Исаака Бера Левинзона. «Старые маскилим» были объединены общей идеей «Берлинской Хаскалы» — открыть иудаизм для влияния современных светских знаний. Они были сторонниками использования языков народов, среди которых жили евреи, и активными противниками употребления «жаргона». С другой стороны, «старые маскилим» стремились пропагандировать «библейский иврит» как орудие духовного возрождения народа. Сведения об этом можно найти в немецком переводе Танаха Мендельсона и, особенно, в его ивритском комментарии, сделанном молодыми последователями.
Маскилим пытались найти место для иудаизма среди других современных им философско-религиозных направлений и, в частности, модного тогда течения «Религия природы» («Natural Religion»), связанного с английскими деистами. В социально-экономической сфере они стремились к преобразованию евреев из народа торговцев и ростовщиков в народ крестьян и производителей. В политике маскилим уповали на просвещенных монархов типа Иосифа II в Австрии. Они верили в возможность уравнения прав евреев со всеми остальными подданными.
В России «старые маскилим» не были связаны между собой, скрывая свои взгляды из опасения прослыть еретиками в глазах единоверцев. Такое положение сохранилось, по крайней мере, до публикации Левинзоном «Te’uda be Jisrael». Решение русского правительства содействовать этой публикации создало иллюзию поддержки данного направления со стороны государства. Это дало возможность и другим маскилим открыто заявить о своих взглядах. Последовавшее в 1844 г. решение графа С.Уварова о создании системы еврейских училищ ознаменовало превращение Хаскалы из течения, идеями которого интересовались единицы, в полнокровное движение, охватившее несколько тысяч человек (учителя, студенты, «ученые евреи», и т.д.). Эта учебная система стала основой для следующей группы — так называемых «молодых маскилим».
В рядах «молодых маскилим» были учителя еврейских школ, казенные раввины — все те, кто нес просвещение и осуществлял государственный контроль над еврейским населением России. Пропагандируя идеи просвещения среди евреев, они рассчитывали на помощь русского государства. Без этой помощи «молодые маскилим» не могли преодолеть сопротивление традиционной еврейской общины (примером самого яркого представителя этого течения может служить Л.Леванда). Хронологические рамки истории «молодых маскилим» — это период с 1844 г. (открытие еврейских школ) по конец 50-х гг. XIX в. (первые шаги «великих реформ»).
Из рядов «молодых маскилим» вышло новое течение — «русско-еврейская интеллигенция». Представители этой группы обладали совершенными знаниями русского языка, культуры и русской общественной жизни. Они желали, оставаясь евреями, сделаться частью российского общества. Выйдя из общины и живя среди коренного населения, они считали своим национальным долгом содействовать борьбе за гражданское равноправие евреев, их интеграции в российскую жизнь. В этом отличие «русско-еврейской интеллигенции» от «маскилим», которые отрицали открытую борьбу за гражданское равноправие. В эпоху Николая I такая борьба была невозможной и все силы «маскилим» направлялись на работу внутри еврейской общины. В новых условиях царствования Александра II русско-еврейская интеллигенция получила возможность открыто бороться за гражданские права и, более того, попыталась сделать эту борьбу частью общероссийского движения за реформы. Главенствующая идея этого течения — мессианская роль евреев как проводников европейского прогресса в России. Для пропаганды своих взглядов русско-еврейские интеллигенты использовали как русскую печать, так и созданную ими еврейскую печать на русском языке. Наиболее яркими представителями этой группы были О.Рабинович, А.Ландау, А.Думашевский. Среди основанных ими органов печати можно назвать «Рассвет», «Сион», «День», «Еврейскую библиотеку». В отличие от польских или французских евреев, русско-еврейские интеллигенты никогда не формулировали идейные основы «русских Моисеева закона», а всегда подчеркивали свою нераздельную связь с традициями еврейского народа. Их деятельность совпала с попытками собственно русской интеллигенции переосмыслить свою роль в истории государства, а в идеологическим смысле — с известным конфликтом западников и славянофилов, со спорами вокруг концепции о России как «русской» или «российской» империи, активизацией национального самосознания малых народов. Все эти факторы привели к изоляции русско-еврейской интеллигенции, к непоследовательному и, по большей части, отрицательному отношению к ней русской интеллигенции, а также к непониманию и остракизму со стороны традиционного еврейского общества.
Русско-еврейские интеллигенты попытались взять на себя роль представителей народа перед лицом общества и государства. В известном смысле они были «самозванцами», так как не обладали легитимным мандатом от еврейского народа. Особенно это проявилось в 60-е гг. при объявлении ими полной поддержки концепции так называемого «сближения» и «слияния». Эта поддержка происходила при отсутствии единого понимания содержания и путей осуществления данной политики. Русско-еврейская интеллигенция верила, что она, наравне с русской интеллигенцией, участвует в этом процессе, который, в итоге, приведет к разрешению «еврейского вопроса».
Одновременно с существованием «молодых маскилим» и «русско-еврейской интеллигенции», постоянно присутствовала и тенденция ассимиляторства. «Ассимиляторы» — это евреи, порвавшие все связи с еврейской общиной, безучастные к судьбе своего народа, как правило, перешедшие в христианство (в лютеранском его виде) и старавшиеся сделать административную, научную или какую-либо другую карьеру. В качестве примера можно назвать семью Утиных, давшую России ученых, адвокатов и чиновников.
Я хочу подчеркнуть, что предложенная модель является чисто теоретической. Жизнь и человеческие судьбы трудно уложить в рамки той или иной модели. Прослеживая пути многих видных представителей еврейского народа в России, мы увидим, что они не раз переходили из одной группы в другую — из «маскилим» становились «русско-еврейскими интеллигентами» или даже «ассимиляторами», а затем, под воздействием различных событий, вновь меняли свои идейные пристрастия, вплоть до перехода в палестинофильство.
В заключение следует сказать, что вопрос о русско-еврейской интеллигенции является чрезвычайно важным. Его решение — ключ к пониманию многих проблем истории евреев в России в XIX— начале XX в.