ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЕВРЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Серия "Труды по иудаике", Выпуск 3
Евреи в России: История и культура

© Петербургский еврейский университет
Санкт-Петербург, 1995 г.

• Содержание сборника и тексты статей
• Об авторах
• Аннотации статей
• Другие выпуски серии "Труды по иудаике"
• Еврейская научная периодика СНГ

А.Хаеш

СПИСКИ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ЕВРЕЙСКИХ МОЛИТВЕННЫХ ОБЩЕСТВ В РОССИИ 1853-1855 ГОДОВ КАК ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК

Исследователю в области генеалогии русских евреев редко бывает достаточно метрических книг. Их информация довольно ограничена, многие из них не сохранились, местонахождение других неизвестно, записи, особенно ранние, неполны, а иногда умышленно искажены. Как правило, не обойтись без дополнительных источников. Для периода с шестидесятых годов прошлого века ими могут служить издания губернских статистических комитетов[1] и русско-еврейская периодическая печать[2]. Сложнее обстоит дело с более ранними источниками, особенно архивными, введение которых в научный оборот только начинается. Обратимся к истории и условиям возникновения одного из них, относящегося к 1853-1855 годам, и примечательного широтой географического охвата черты оседлости и количеством указанных конкретных лиц.

В 1835 году в России вышло «Положение о евреях»[3], глава V «О вере и обрядах» которого устанавливала организационные формы религиозной жизни. Так, общественные молитвы разрешались только в специально предназначенных для этого зданиях: синагогах и молитвенных школах (п. 79), причем на каждые 30 еврейских домов разрешалось открывать только одну молитвенную школу, на каждые 80 домов - одну синагогу (п. 81).
Все евреи, постоянно собирающиеся в синагогу или школу, образовывали ее молитвенное общество (п. 85). Правление могло определять в синагогу служителей, канторов, чтецов и сторожей (п. 86). На должность раввина назначались ученые и почитаемые евреи по выборам городских сословий и сельских обществ их единоверцев, причем избранные опять-таки представлялись на утверждение городского начальства (п. 87). При вступлении в должность раввин заключал с обществом договор, определяющий его жалованье, плату за совершение обрядов и т.п. (п. 88). В обязанности раввина входило и ведение метрических книг (п. 90). В больших обществах в помощь раввину разрешалось избирать несколько ученых.

Новое положение внедрялось с большим трудом. При проведении в 1845 году проверки обнаружились многочисленные отступления от правил избрания молитвенных правлений[4]. Чтобы сблизить закон и жизнь, царь 3 июля 1850 года утвердил Мнение Государственного Совета «Об учреждении надзора за синагогами и молитвенными еврейскими домами», чем придал ему силу закона[5]. Согласно этому акту, раввины включались непременными членами в состав молитвенных правлений. По желанию молитвенных обществ разрешалось соединять в лице местного раввина и обязанности ученого. Кроме того, малочисленным обществам, с согласия губернского начальства, разрешалось ограничивать число членов правления раввином, ученым и старостой, не избирая особого казначея, а поручая его обязанности тому же старосте. Интересно, что старосте дополнительно вменялось в обязанности содержать шнуровую книгу для записи всех членов молитвенных обществ с обозначением выбывших и вновь прибывших. Книга, прошнурованная и скрепленная печатью, выдавалась местной думой или ратушей. По окончании года староста должен был вернуть заполненную книгу обратно для ревизии и последующего ее хранения в архиве.

Однако и после 1850 года евреи продолжали нарушать закон: молились в неразрешенных местах, не утверждали положенным образом членов правлений, игнорировали казенных раввинов и т.п. Моисей Берлин[6] и Липман Зельцер[7], состоявшие для исполнения поручений по еврейским делам при Витебском, Могилевском и Смоленском генерал-губернаторе, докладывали ему в начале пятидесятых годов после командировки для обзора синагог и молитвенных школ, что в г. Витебске «установленные законом книги для записывания имен прихожан почти ни в одной школе не ведутся», что такое же положение в городах Лепеле и Полоцке; что некоторые из членов молитвенных правлений умерли и выбыли, но новых выборов не произведено; что в этих городах «имеются раввины, утвержденные начальством, но они избраны только для соблюдения установленной формы и никакого значения не имеют, а большим уважением пользуются другие раввины, не утвержденные начальством, но к которым преимущественно обращаются по всем делам». Кроме того, в Могилевской губернии Моисей Берлин обнаружил молитвенные общества, тайно существующие в Орше в доме мещанина Завеля Призанта и в местечке Черее Сенненского уезда в доме купца Ицки Драпкина[8].

Чтобы получить исчерпывающие сведения об обстановке на местах и иметь возможность привлекать нарушителей к персональной ответственности, 27 января 1853 г. директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий (ДДДИИ) В.В.Скрипицын, ссылаясь на приказание министра внутренних дел, направляет во все губернии черты оседлости письмо, в котором просит военных и гражданских губернаторов не позже 1 апреля 1853 года составить по приложенной форме список еврейских молитвенных зданий и состоящих при них должностных лиц. Этим письмом начинается хранящееся в Санкт-Петербурге в Российском государственном историческом архиве (РГИА) дело «О составлении списка еврейским молитвенным зданиям и состоящим при них духовным лицам» объемом в 246 листов. Основная его часть - составленные по предписанной форме списки, самый поздний из которых датирован 13 января 1855 года[9], по всем губерниям тогдашней черты оседлости*, кроме Волынской, пропущенной по неизвестной причине, и отдельно по городам Керчи-Еникале, Одессе, Полоцку** и Таганрогу***. Остальную часть дела составляет служебная переписка. Из нее видно, что в Витебской, Гродненской и Ковенской губерниях сведения представляла городская и земская полиция, в Могилевской - земские суды, в Черниговской - думы и ратуши. По другим губерниям источник сведений не указан. Собранные материалы в канцеляриях губернских правлений и градоначальников сводились в единый список или ведомость и, подписанные губернатором, вице-губернатором или градоначальником, высылались в ДДДИИ.

В таблице 1 списки представлены в алфавитном порядке наименований губерний и городов, указано количество лиц, дата отправки в ДДДИИ и соответствующие листы дела.

Что дает исследователю просмотр этих списков?

Встретив нужную фамилию (прозванье), мы узнаем имя, иногда двойное имя (Бер Лейб или Давид Гирш в нашем примере), должность (раввин, ученый, староста, казначей и т.п.) и точное, вплоть до местечка, местонахождение молитвенного здания, в котором данное лицо служит. Например, в той же ведомости сказано, что Янкель Абрамович Ниселович - подраввин в местечке Ширвинтах Виленского уезда, а в списке Ковенской губернии сказано, что Пинхас Гиршович Керун - раввин в местечке Жеймелях Поневежского уезда. Таким образом, из списков нам становится известно местожительство человека, а это важнейший параметр для последующих поисков. В ряде случаев в списках приводится отчество лица. Если ранее оно не было известно, то для генеалога это - ценнейшая находка, шаг в предшествующее поколение.

В приведенной части ведомости Виленской губернии должностные лица не утверждены, т.е., сведения о них относятся к 1853 году - времени составления ведомости. Однако во всех списках много должностных лиц, на которых графа «Время утверждения в должности» заполнена с указанием года, а иногда и точной даты. Это продвигает наши знания о человеке иногда на много лет в прошлое. Так, Берель Гаселевич Зак, раввин местечка Вевержаны Россиенского уезда Ковенской губернии, был утвержден в 1803 году, то есть ко времени составления ведомости находился в должности уже 50 лет. Это наиболее ранняя встречающаяся в списках дата утверждения. Еще восемь человек к моменту составления списков состояли в должности более 25 лет. Они перечислены в таблице 2.

Отталкиваясь от даты утверждения в должности, целесообразно поискать соответствующую публикацию в губернских ведомостях, а также попытаться найти соответствующее делопроизводство в архивных фондах губернских правлений.

Форма списков не предусматривала сведений о состоянии должностного лица (купец, мещанин и т.д.) и городском или сельском обществе, к которому это лицо приписано. Поэтому, как правило, таких данных нет. Исключение составляют списки Екатеринославской губернии, где они приводятся почти всегда, а также Витебской, Лифляндской, Полтавской, Херсонской губернии и города Таганрога, где они иногда встречаются. Например, в списке Екатеринославской губернии указано, что в Павлограде - «Раввин Каменец-Подольской губернии Литинского уезда заштатного города Хмельник мещанин Авраам Коланеер. Староста синагоги - Павлоградской 3 гильдии купец Авраам Подольский. Казначей - Павлоградский мещанин Гершко Венгеровский. Объяснитель богослужения - Екатеринославской губернии Александровского уезда колонии Новоселки колонист Абрам Шнеер».

Сведения о состоянии человека позволяют вести генеалогический поиск более целенаправленно. При этом особенно информативны случаи приписки к обществу, не совпадающему с местом жительства или работы, как в приведенном примере (Коланеер и Шнеер).

Перечислиться из одного общества в другое в России было трудно. Для этого требовалось не только уплатить пошлину, но и получить согласие обоих обществ (увольнительный и приемный приговоры)[10]. Особенно тяжело было получить увольнительный приговор от прежнего общества, если перечисляемое семейство состояло на рекрутской очереди. Да и новое общество не горело желанием включать в свой состав малообеспеченных налогоплательщиков. Вот почему бывало, что человек нередко десятки лет жил с семьей не там, где был приписан к обществу. Таким образом, несовпадение места жительства и приписки того или иного человека указывает, где он жил раньше и возможно даже - где родился. Практически это означает, что в нашем примере сведения о рождении Коланеера следует искать не в метрических книгах Павлоградского еврейского общества, а в книгах Литинского еврейского общества Подольской губернии.

Правда, в списках Екатеринославской губернии всего 7 случаев такого несовпадения, а в остальных упомянутых списках - 5, так что всерьез рассчитывать на такую важную находку не приходится. Конечно, просмотр списков, написанных от руки старинным почерком разными писцами - занятие утомительное. Особенно сложно читать список Подольской губернии, написанный очень мелко и неразборчиво. Чтобы облегчить поиск интересующих фамилий, автором составлен алфавитный указатель, содержащий свыше 4 тысяч фамилий, позволяющий работать с делом весьма эффективно.

Примечания

[1] Справочники по истории дореволюционной России. Библиографический указатель. М., 1978.
[2] Еврейская энциклопедия. С.-Петербург, 1906-1913, т. 12. С. 439-440.
[3] Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. С.-Петербург, 1830-1884, т. 10, № 8054.
[4] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 4, л. 1б-1в об.
[5] Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. С.-Петербург, 1830-1884, т. 25, № 24299.
[6] Еврейская энциклопедия. С.-Петербург, [1906-1913], т. 4. С. 271-272.
[7] Еврейская энциклопедия. С.-Петербург, [1906-1913], т. 7. C. 730-731.
[8] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 4, л. 3-6.
[9] РГИА, ф.821, оп.8, д.1.
[10] Свод законов Российской империи. Изд. 1857 г. Т. 9. Законы о состояниях. Статья 446.

Приложения

Таблица 1. Характеристика списков

ВЕДОМОСТЬ
о всех в Виленской губернии еврейских синагогах,
молитвенных зданиях и состоящих при них должностных лицах

Таблица 2. Лица, состоящие в должности более 25 лет

• Содержание сборника и тексты статей
• Об авторах
• Аннотации статей
• Другие выпуски серии "Труды по иудаике"
• Еврейская научная периодика СНГ