В конце XVIII века в жизни рассеянного по всему миру еврейского народа произошли коренные перемены, связанные с началом эпохи эмансипации (уравнения в правах).

Еврейские общины Франции и Речи Посполитой различались по составу.

Португезы противопоставляли себя "прочей толпе потомков Яакова"¹. Социальные, культурные и экономические различия французских евреев, ярко показанные в ответе Исаака де Пинто на обвинения Вольтера ("Aрoрlogie рour la nation juive ou Reflexions critiques sur le 1-e cНaр. du t. VII des Oeuvres de M. de Voltaire au sujer des juifs", Гаага, 1762), и вылившиеся в неприкрытую вражду, оказали огромное влияние на процесс и ход эмансипации в этой стране.

Во Франции перед Революцией проживало около 50.000 евреев (0.002% всего населения), подавляющее большинство составляли ашкеназы восточных провинций государства². Еврейство Речи Посполитой составляло в конце 80-х - начале 90-х гг. XVIII века от 800.000 человек или 6.3% всего населения (по данным польского просветителя С. Сташица) до более чем 2.000.000 (данные путешественника, уроженца Великого княжества Литовского Соломона Беннета)³. Историк Тадеуш Чацкий называл цифру в 1.200.000 - 1.800.000 человек. Большинство же исследователей склонны согласиться с данными посла Сейма 1788-92 гг. от Пинска М. Бутрымовича: 900.000 или 1/8 часть населения страны⁴. Большой интерес вызывает сравнение этих цифр с численностью мещанского и шляхетского сословий Речи Посполитой: 500 и 720 тысяч соответственно⁵.

Правовое положение еврейских общин Франции было различным. Если потомкам маранов (португезам) удалось после долгих лет борьбы добиться широких прав, то евреи восточной части страны были абсолютно бесправны.

Выдающийся историк С.Г. Лозинский отмечал, что "старая дореволюционная Франция в некоторых местах своей границы имела еврейскую кайму"⁶. Эльзас, Лотарингия, а также Мец, Туль и Верден составили основную часть этой "каймы", стали "чертой еврейской оседлости"⁷. Евреи живут на территории Эльзаса только потому, что их терпит король. Таково было мнение властей провинции. В Эльзасе и Лотарингии евреи были уже не просто иностранцами, а "дважды иностранцами" (иностранцы в иностранных провинциях Франции)⁸. Время здесь остановилось. Все печально знаменитые ограничения и запреты продолжали действовать. Свобода передвижения отсутствовала. Так, в Эльзасе даже право на жительство для родителей не гарантировало проживание их детям. Результатом подобной "драконовской" меры явилось дробление семей. Высший Совет Эльзаса (Conseil Souverain d`Alsace) отвечал на жалобы ашкеназов следующим образом: "Еврей не имеет определённого местожительства; он осуждён на вечное скитание... Еврей не гражданин и не горожанин (ni cуtiуen, ni bourgeois); право жительства в данном месте может давать ему только сеньор, который и волен выселить его в случае надобности... Поэтому возмутительно, что представитель этой осуждённой нации (nation рroscrite) хочет заставить землевладельца дать ему покровительство на том лишь основании, что этот еврей там родился"⁹.

В сословной структуре обособленное еврейство ("внегражданская каста")¹⁰, не причисленная ни к одному из сословий) занимало одну из низших ступеней. Не будем забывать о евреях, проживавших в частных владениях магнатов, шляхты и духовенства. Это - большая часть еврейского населения страны (а по мнению историка Рафаэля Малера - большинство¹¹). В подобной ситуации владелец сам определял права евреев. И часто они были очень широкими (так, историк А. Эйзенбах отмечает, что кое-где евреи имели возможность участвовать в выборах властей города или местечка¹²). Белорусские, литовские и польские магнаты в большинстве случаев предстают в сравнении с французскими сеньорами, как истинные гуманисты. По крайней мере, с высказываниями, подобными процитированному выше эльзасскому ответу, в Великом княжестве Литовском и Польском королевстве мы не встречаемся.

Противоречивость положения евреев Речи Посполитой отражают слова философа Соломона Маймона: "Нет, не может быть, ещё такой страны, где религиозная свобода и религиозная ненависть, встречаются в такой степени, как в Польше"¹³.

Особого внимания заслуживает вопрос автономии евреев Речи Посполитой. Историк Л. Поляков подчёркивал: "Никогда ещё евреи не пользовались в Европе столь широкой автономией"¹⁴. Еврейская община и её учреждения обладали широчайшими полномочиями (традиционные общины французских ашкеназов  или сефардов ("Седака") носили достаточно автономный характер, но подобной широтой полномочий и многообразием функций не обладали). Тем не менее, в XVIII столетии система еврейского самоуправления в Великом княжестве Литовском и Польском королевстве находится в состоянии глубочайшего кризиса. Власти также не проявляют былого интереса к её

существованию. В 1764 году последовал серьёзный удар по органам еврейской автономии: Сейм лишает кагалы финансовых функций, прекращается деятельность Ваадов (съездов старшин кагалов и раввинов). Впрочем, решения Сейма стали простой формальностью. Потеряв свой авторитет, Ваады в XVIII столетии выродились в "суррогат"¹⁵.

Вторая половина XVIII столетия ознаменовала собой, как отмечает Артур Руппин, "сближение евреев и христиан в области экономических отношений"¹⁶. Ярким примером тому служит деятельность португезов Франции, которые известны как крупные купцы (особенно преуспели в торговле бордосским вином), негоцианты, банкиры, судостроители, импортёры колониальных товаров, работорговцы и т.д. Среди богатых и влиятельных евреев Бордо отметим Ж.Н. Перейру, С. Лопеса-Дюбека, А. Фуртадо, семью Градисов (на похоронах Авраама Градиса присутствовали будущие короли Франции Людовик XVIII и Карл X¹⁷).

В июне 1774 года декретом Людовика XVI португезы получили право жить и вести торговлю на всей территории страны. Декрет стоил им сотен тысяч ливров, а в 1782 году они собрали более 60.000 ливров на приобретение военного корабля в качестве подарка монарху¹⁸. Необходимо отметить, что некоторые португезы, купив землю, открывали себе двери в дворянское сословие.

Евреи востока Франции были фактически вытолкнуты в сферу мелкой торговли ветошью, дешёвой парфюмерией, мелкого посредничества и ростовщичества. Последнее было настолько распространено (особенно в Эльзасе), что слова "еврей" и "ростовщик" ("usurier") становятся синонимами. Во Всеобщем словаре французского языка и латыни ("словарь Трево", 1771-72) отмечается, что обычно выражение "предпочитаю попасть в руки евреев" относилось к людям твёрдым, безжалостным, торговцам, продающим свой товар слишком дорого, или ростовщикам. Жадный человек, ценящий деньги больше всего, удостаивался эпитетов: "Это еврей, настоящий, подлинный еврей"¹⁹.

Торговля (согласно данным Скарбовой комиссии - в 1788 году евреи контролировали 3/4 ввоза и 1/10 вывоза Речи Посполитой) самыми различными товарами, ремесло (по данным Р. Малера 70% евреев-ремесленников работало в области производства одежды и галантереи²⁰), ростовщичество - основные занятия литовско-польского еврейства. Активная ремесленная деятельность - основная особенность хозяйственных занятий евреев страны. Они составляют половину городских ремесленников (кроме Великой Польши), а спектр их занятий потрясает своей широтой - "от грубых кузнечных и до тонких ювелирных работ"²¹).

Как и во Франции, евреям запрещено приобретать землю и недвижимость (впрочем, они имели такие право в некоторых частных владениях) и жить в некоторых городах (например, в Варшаве). Однако гетто в Речи Посполитой не является, как на востоке Франции, обязательной формой проживания в городах. Ограничения вынудили евреев Великого княжества Литовского и Польского королевства обратиться во всеми презираемую область арендаторства и шинкарства (слова "еврей" и "арендатор" также становятся синонимами).

За свои занятия ростовщичеством ашкеназов Франции обвиняли в эксплуатации крестьян. Аналогичные обвинения слышались в адрес евреев-арендаторов и шинкарей (последних кроме того обвиняли и в спаивании крестьян) Речи Посполитой. Говоря об арендаторах и шинкарях, не нужно забывать, что за их спинами всегда была фигура пана, обладателя основных доходов от различных форм эксплуатации крестьянина. Еврей же был лишь орудием в его руках, орудием, с которым часто обращались не лучше, чем с обычными крепостным. Выражение "эксплуатируемый эксплуататор", которое С.М. Дубнов употребляет в отношении евреев-ростовщиков Франции мы можем в той же мере отнести и к арендаторам и шинкарям Речи Посполитой²².

Тяжким бременем на плечи евреев ложились налоги. Во Франции продолжала взиматься оскорбительная подать Рeage corрorel и многие другие налоги. В 1764 году в Речи Посполитой имела место реформа системы налогообложения евреев. С каждого еврея (старше одного года) должно было вноситься в казну два злотых. Положение евреев усугублялось астрономическими долгами. Так, в 1766 году долг Виленского кагала составлял 722.800 злотых при годовом доходе в 34.000²³. Во Франции среди должников числилась еврейская община Меца.

Некоторым богатым и знаменитым французским евреям (главным образом сефардам) удалось добиться натурализации, право на которую давал король. В Речи Посполитой король не обладал такими полномочиями, но мог выдавать т. н. "listу рrotekcуjne",   дававшие освобождение от уплаты налогов и юрисдикции магистратов, свободу ремесла, торговли и т.д. По данным Артура Эйзенбаха на протяжении 1765-79 гг. "listу рrotekcуjne" получили около двадцати евреев²⁴.

Евреи Речи Посполитой и Франции повседневно сталкивались с самыми различными проявлениями юдофобии, причины которой носили как экономический, так и традиционный религиозный характер. Часто они сливались воедино (жалоба парижских и других французских торговцев, пасквили варшавских мещан, которые постоянно публиковало издание "Dziennik Нandlowу" и т.д). Выразительной особенностью Речи Посполитой XVIII столетия является обилие ритуальных процессов.

Безусловно, юдофобской пропагандой во французских провинциях жителям с раннего детства внушалась отрицательное отношение к евреям, восточные провинции были пропитаны ненавистью к "презренным торговцам и ростовщикам", а в конце 70-х - начале 80-х лишь вмешательство армии предупредило погромы в Эльзасе. Эксплуатация легенды о ритуальных убийствах, совершаемых евреями, продолжалась и во Франции (даже в Бордо распространялись слухи о кражах детей), но до организации процессов дело не доходило.

На фоне ритуальных процессов избиение и издевательства студентов над евреями в Речи Посполитой кажутся детской шалостью. За период господства настоящей "ритуальной инквизиции"²⁵ (1700-60 годы) здесь было организовано двадцать судебных процессов, которые не остановило даже вмешательство Папы Римского. В 1787 году в Олькуше евреи вновь были обвинены в ритуальном убийстве. Волна погромов, унесшая жизни десятков тысяч евреев, прокатилась в 1768 году по землям Украины. И никто не мог дать гарантии, что свободно распространявшиеся, излучающие ненависть, юдофобские писания епископа Каэтана Солтыка или ксендза Пикульского не вызовут новых вспышек насилия в отношении "врагов Христовых".

Как уже отмечалось, в XVIII столетии наметилось сближение евреев (главным образом - разбогатевших) и христиан в области экономических занятий. В остальном же между ними оставалась прочнейшая, созданная в течение веков, стена, попытку разбить которую предпринял сын бедного переписчика Торы из Дессау (выходца из Кракова) Моисей Мендельсон, сумевший взойти "на вершину немецкой интеллектуальной жизни"²⁶. Своим личным примером самоучка Мендельсон, переведший Тору на немецкий язык, крушил традиционные представления о евреях, вызывая восхищение окружающих. Еврейское просвещение ("Хаскала"), идеологом которого стал этот выдающийся философ и поборник светского государства, призывало к сближению евреев и христиан. Евреи должны были ознакомиться с окружающим миром, приобщиться к немецкой культуре, усвоить немецкий язык и культуру, отказаться от идиша и обособленности. Приобщение к культуре коренного народа, казалось панацеей от презрения и бедствий, окружавших еврейство. Но, начав разрушать одну стену, Мендельсон (а в большей степени его последователи) возвели другую. Пытаясь стать полноправными членами христианского общества, восприняв все его нормы и традиции, они отгородились от традиционного еврейского мира, центром которого оставалась Речь Посполитая, где приобрели прочную славу еретиков. И если Моисей Мендельсон, считая иудаизм наименее несовершенной религией, остался предан вере отцов, то четверо из его шестерых детей перешли в христианство.

Интеллектуальная элита Берлина, а вскоре и всей Европы рукоплескала философу Мендельсону. Андрей Мейер в своём "Описании Кричевского графства" (1786 г.) восклицает, что "кто не знает превосходные творения нынешнего века "Сократа Мендельсона"²⁷. Дружба связывала Мендельсона с "самым универсальным человеком этого века"²⁸ (слова графа Мирабо) немецким просветителем, философом, публицистом, драматургом Готхольдом Эфраимом Лессингом, автором социальной драмы "Die Juden" ("Евреи", 1749), в которой, пожалуй, в первый раз в Германии, еврей был представлен в качестве положительного героя, спасающего жизнь барону. Перу Лессинга также принадлежит знаменитая пьеса "Nathan der Weise" ("Натан Мудрый", 1779). У автора нет предубеждения, он относится к евреям, как к обычным людям. Лессинг - страстный сторонник равенства евреев. Известный русский критик Владимир Стасов отмечал: "Никогда, ни в какие времена, даже между самими евреями, не восставало более могущего, более энергичного, более талантливого защитника их прав, чем Лессинг"²⁹.

Благодаря идеям Мендельсона, богатое еврейство преображается, открывая знаменитые "берлинские салоны", где собирается интеллектуальная элита города и где господствует рационализм. В столице Пруссии, из которой ещё совсем недавно общинные старшины высылали евреев за чтение немецких книг, традиционное еврейство предстаёт устаревшим и реакционным. Но даже богатство, знаменитость и просвещённость не дают многим евреям элементарных человеческих прав, за которые предстояло вести долгую борьбу. И евреи ведут эту борьбу, стремятся добиться для себя всё новых и новых возможностей.

   Золотой страницей в истории французского еврейства является схватка поставщика французской армии Герца де Модельсгейма (Серфбера (Cerfbeer)) с магистратом Страсбурга за право проживания в городе (тянулась до начала Революции). На сторону Серфбера стала центральная власть (в 1775 году он был вместе с семьёй натурализован). Поставщик армии прилагал все усилия для улучшения положения своих соплеменников, среди которых пользовался огромной популярностью. Оказывая максимальное содействие евреям, которые занимались физическим трудом, он оставался ярым противником еврейской мелкой торговли, а особенно розничной торговли старыми вещами. Серфбер призывал евреев к занятиям ремеслом (для чего организовал союзы для преподавания разного рода ремёсел), наукой и искусствами. Как влиятельная фигура, он неоднократно хлопотал перед властями о евреях Эльзаса. Печальное состояние еврейства, по его мнению, было результатом налогового пресса, социального унижения и экономических ограничений. Серфбер просит для своих соплеменников свободы поселения и занятий в провинции, одновременно настаивая на сохранении общинной автономии и власти раввинов. Знакомый с плачевным состоянием королевских финансов, он предлагал королю и сеньорам установить неизменную сумму налога с евреев³⁰.

Испытавший влияние французских философов-энциклопедистов, знакомый с историей евреев, замышлявший составление "Истории еврейского народа со времени разрушения их собственного государства", Дом полагает, что угнетённое состояние евреев "есть всего лишь результат остаточных явлений разных предрассудков в политике и человеческой природе, порождённых более мрачными веками..."³¹ и недостойных XVIII столетия. Автор допускает, что многовековой гнёт отрицательно повлиял на нравственность еврейства, но справедливое обращение станет лучшим средством для их исправления. Дистанцируясь от средневековых стереотипов, он выделяет положительные черты еврейского характера (например, преданность делу). Прусский чиновник убеждён, что евреи могут и должны приносить государству пользу. Лучшее тому подтверждение - их многовековая история. По мнению Дома евреи должны получить те же права, которыми обладают другие граждане. Упрёки, порой и справедливые, в их адрес порождены неэффективным законодательством, которое заставляет евреев ограничиваться занятиями (например, торговлей), которые не способствуют формированию высоконравственного человека. В результате "толпа никогда не прощает еврею того, что он еврей, даже тогда, когда он обладает выдающимися достоинствами ума и сердца"³².

Евреям должна быть предоставлена свобода выбора местожительства (гетто в городах ликвидируются), приобретения имущества, занятий, хотя желательно разумными мерами (иногда и принудительного характера) перевести их энергию в сферу ремесла, сельского хозяйства (в то же время появление крупных землевладельцев и арендаторов-евреев нежела-тельно), наук и искусств. Ручной труд - вот путь к физическому и моральному возрождению еврейства. Евреев необходимо отвлечь от ростовщичества и мелкой торговли (Дом полагает, что на первое время число евреев-купцов нужно ограничить и обязать их вести торговые книги исключительно на немецком языке). Мошенники же должны преследоваться по всей строгости закона. Взимание специальных налогов и поборов прекращается. Доступ к государственным и общественным должностям ограничивается, ибо, как подчёркивает Дом, кандидатов на ведущие посты хватает и среди христиан, а кроме того "для государства и для еврея будет лучше, если еврей возьмётся за плуг, чем он сядет в канцелярию"³³. Тем не менее, еврей, проявивший выдающиеся способности, может занять кресло чиновника. Дом также уверен, что иудаизм не является препятствием для отбывания евреями воинской повинности.

Евреям предоставляется свобода вероисповедания. Широкая общинная автономия сохраняется, но под строгим контролем государства. Дом подчёркивает необходимость сближения евреев и христиан, устранения двухсторонних противоречий. Для этого перед евреями должны открыться двери христианских школ и всех университетов, предусматривается проведение проповедей и в синагогах, и в христианских храмах³⁴.

В проведении реформ Дом уповает на "мудрость правительств" и заявляет: "Я осмеливаюсь даже поздравить то государство, которое прежде других осуществит эти основные начала. Оно собственными средствами создаст себе новых верных и благодарных подданных"³⁵.

Надежда прусского чиновника на "идеального монарха" Фридриха Великого себя не оправдала. "Король-философ", оставаясь верным принципу "еврей полезен настолько, насколько он богат"³⁶, обрушивал на бедняков (т.е. большинство еврейского населения) законы, "достойные каннибала"³⁷ (слова графа Мирабо). Но к советам Дома прислушался император Иосиф II, начавший ещё в конце 1781 года переносить основные положения его работы на австрийскую почву.

В 1783 году Дом переиздал свой трактат, в котором подвёл итог критики первого издания. Противники равноправия подчёркивали, что евреи уже в силу своей природы, религии и  обрядов не способны исполнять гражданские обязанности. Предоставить им гражданские права - означает совершить акт несправедливости по отношению к остальным гражданам. От еврейского равноправия проиграет и государство, ибо "испорченная и презираемая нация будет нечестно процветать на его территории"³⁸. Такова точка зрения профессора богословия университета Геттингена Михаэлиса, "самого опасного врага евреев, искусного учёного, весьма сведущего в законах Моиcея"³⁹ (слова графа Мирабо). По мнению Михаэлиса, максимум того, что можно позволить евреям - это обрабатывать невозделанную землю, уплачивая большие налоги за терпимость. Удар, нанесённый евреям Михаэлисом, парировал Мендельсон, заметивший: "Нам не дают заниматься науками, искусством и производительными занятиями, преграждают нам все пути к самоусовершенствованию, и в то же время обвиняют нас в том, что мы недостаточно культурны. Нам связывают руки и затем упрекают нас в том, что мы ими не пользуемся"⁴⁰.

Против точки зрения Дома также выступили проповедник Швагер, публицисты Ф.Т. Гартман, И. Шульц, уделившие особое внимания невозможности отбытия евреями воинской повинности. Дома поддержал публицист Г. Диц, противник каких-либо оговорок касательно общественной и государственной службы евреев. "Еврейский Сократ" Мендельсон одобрил трактат и соображения Дица, выступив за сведение полномочий еврейской общины до минимума. "Разум увлёк его и он поднял руку на еврейские традиции"⁴¹.

Как это не парадоксально, в вопросе улучшение положения евреев далеко позади прусского чиновника Х.-В. Дома остались гранды европейского просвещения - Вольтер и французские энциклопедисты. Глашатаи свободы и равенства сами не смогли полностью побороть вековые предубеждения. Так, "этот апостол гуманизма и терпимости, впервые поднявший свой могучий голос против всякого рода предрассудков, Вольтер именно питал самые грубые предрассудки относительно евреев, распространял их своими сомнениями и, если бы мог, то выставил бы всю еврейскую нацию к позорному столбу"⁴². Д. Дидро плохо знал евреев и не понимал их психологии, а П.А. Гольбах относился к ним с нескрываемым презрением. Для французских просветителей евреи - воплощение старого, традиционного невежества. А отрицательное отношение к христианству они с ещё большей суровостью переносят на иудаизм.

Особняком среди французских просветителей стоит Ш.Л. Монтескье, предложивший в своей работе "Весьма смиренный упрек инквизиторам Испании и Португалии" оригинальный проект еврейской реформы. Автор - противник равноправия евреев, но его заботит процветание королевства и восстановление финансовой системы. Посему, специальные еврейские налоги должны быть упразднены. Евреям нужно просто продать более широкие привилегии (терпимость, свободу торговли и т.д.) "на условиях, что сумма подлежащая оплате, обозначенная в королевском векселе, должна в течении трёх лет дать прибыль в один миллион..."⁴³. В Королевстве нужно создать еврейский город (на границе с Испанией в удобном торговли месте), который увеличит доходы Франции.

Монтескье остаётся противником традиционного еврейства, которое призывает отказаться от своих предрассудков, безжалостно критикует иудаизм, а о Талмуде заявляет, что "среди этой массы раввинов не было ни одного с малейшим признаком гения"⁴⁴. Ну, а если евреи откажутся последовать его совету, то придётся признать их неисправимость⁴⁵.

Дальше Монтескье пошли представители высшей знати, связанные с евреями прочными финансовыми связями. Так, принц Шарль де Миль в своих "Мемуарах о евреях" призвал к эмансипации, в результате которой евреи перестанут быть самым презренным народом в мире и станут счастливыми⁴⁶, а состоятельный прусский барон Анахарсис Клоотз (до 1789 года жил в Париже) осенью 1782 года в споре с выразителем интересов парижских протестантов Куртом Жибеллином доказывал экономическую пользу пребывания евреев во Франции⁴⁷.

Начало эпохи Просвещения в Речи Посполитой связывают со вступлением на престол Станислава-Августа Понятовского (1764 год). Перед новым правителем стояла масса нерешённых проблем. "Фамилия" Чарторыйских и Понятовских приступила к реформам. Одна из самых острых проблем - диссидентская создавала для соседей прекрасный повод для вмешательства во внутренние дела государства. И если за диссидентов хотя бы могли заступиться, потребовать для них равных прав (что, впрочем, и делали) Россия, Австрия и Пруссия, то у евреев, как отмечает А. Эйзенбах, и такого защитника не было. В свете диссидентского вопроса примечателен "Manifest skonfederowanej izraelskiej szlacНtу Рanstw ZagranicznуcН IerozolimskicН niegdу dziedzicow" ("Манифест конфедеративной израильской шляхты заграничных государств, некогда Иерусалимских наследников") - пасквиль времён Радомской конфедерации (датируется 1767 годом). Автор фальшивки иронически отмечает, что если уравнения в правах требуют православные и протестанты, то куда более справедливо уравнять в правах "иерусалимских наследников"⁴⁸.

Евреи Великого княжества Литовского и Польского королевства были знакомы с идеями Просвещения, со взглядами Мендельсона и его учеников. Дело в том, что в последних десятилетиях XVIII века еврейские купцы - частые гости на ярмарках Лейпцига, Франкфурта, Кёнигсберга и т.д. Молодые евреи направляются на учёбу в университеты Галле, Берлина, Дуйсбурга и других городов (в XVIII веке евреи официально могли учиться в протестантских университетах Пруссии и других княжеств, но только на медицинских факультетах. Многие, числясь на медицинском факультет, учились на других). Двери же Краковского   или Виленского университетов оставались для них закрытыми. В Варшаву, Краков, Вильню и другие города государства прибывают поклонники "Хаскалы" евреи - банкиры, врачи из Нидерландов, Пруссии и т.д.

Однако "берлинское просвещение" не смогло пустить глубокие корни в Речи Посполитой. Великое княжество Литовское и Польское королевство и во второй половине XVIII столетия остаются оплотом традиционного иудаизма и кузницей еврейских кадров для стран Западной Европы. Так, один из самых знаменитых еврейских авторитетов XVIII столетия раввин Меца Арье-Леб бен Ашер родился в Великом княжестве Литовском, некоторое время был раввином Минска. Ни деятельность лжемессии Я. Франка и его сторонников (франкистов), и кризис раввинизма и его бескомпромиссная борьба с родившимся и укрепившимся хасидизмом, "одним из крупнейших и оригинальнейших явлений не только в истории иудаизма, но и в истории религиозной эволюции вообще"⁴⁹, принципиально ситуацию не изменили. Здесь господствует традиция, которую олицетворяет фигура величайшего рабби Залмана Элиаху бен Шломо (Виленского Гаона), идеалом для которого была "жизнь в Торе и с Торой"⁵⁰. И "еврейское просвещение" в Речи Посполитой носит выразительно религиозный характер и связано не с именем Мендельсона, а с величайшим авторитетом Гаона, полагавшего, что "каждый пробел в области светских знаний влечёт за собой в сто крат больший пробел в знании Торы, ибо Тора и науки неразрывно связаны друг с другом"⁵¹.

Тем временем, центром польско-литовского “еврейского просвещения” становится Шклов, вошедший в 1772 году в состав Российской империи. В 80-е годы учёный-талмудист и меценат Иошуа Цейтлин организует в Шклове типографию, а соседнее имение Устье превращает в своеобразную "вольную академию", в которой создаёт все условия для изучения Торы и Талмуда, занятий науками. В "вольной академии" активно работали родоначальники польско-литовского еврейского просвещения Барух Шик (Шкловер), Мендель Левин (Сатановер) и многие другие. Характерной чертой шкловских просветителей является особый интерес к творчеству средневековых арабо-еврейских мыслителей, а особенно к Моисею Маймониду и к его труду "More NebucНim"⁵². Влияние шкловских просветителей распространялось как на земли, вошедшие в состав Российской империи, так и на территории Речи Посполитой.

Как сторонник "Хаскалы" известен знаменитый философ, уроженец местечка Мир, Соломон Маймон. "Человек, редких дарований и железного упорства, он сумел выбиться из тяжёлого положения, в каком находился в юности, и подняться на высоту немецкого философского образования"⁵³. После долгих скитаний по Европе он заявлял: "Я уже был слишком просвещён, чтобы думать о возвращении в Польшу, где мне предстояла жизнь полная лишений, без надежды на какое-либо умственное занятие, без дружбы, и где мне пришлось бы снова погрузиться в пучину суеверия и невежества, из которого я едва вырвался с таким трудом"⁵⁴. Идея распространения просвещения среди польско-литовского еврейства, овладевшая сторонниками Мендельсона и в реализации которой непосредственное участие собирался принять Маймон, оказалась лишь идеей.

Группа "берлинеров" (сторонников “Хаскалы” образовалась в Варшаве. Они живо интересовались политикой, были в курсе всех происходящих событий. Большой интерес в их среде вызвал выход трактата Дома. Впрочем, кругом "просвещённых" интерес к еврейской реформе не ограничился. Информацию о работе Дома поместило варшавское издание "Рamietnik Нistorуczno-Рolуtуcznу" ("РНР"), редактор которого Пётр Свитковский (Рiotr Switkowski), согласившись со многими выводами прусского чиновника подчеркнул, что евреи вполне готовы к военном службе⁵⁵.

Публикации предложений Безыменного обывателя предшествовало обсуждение проекта "репрессивного, проникнутого старым шляхетским "клерикальным" духом"⁵⁶, автором которого был канцлер Польского королевства Андрей Замойский. Канцлер приступил к выработке еврейского законодательства по поручению короля и великого князя Станислава-Августа. Результат работы канцлера был представлен на обсуждение Сейма в 1778 году.

Евреи могут жить в тех городах, в которых им это позволяют договоры с магистратами (данное предложение лишь повторяет принятую Сеймом в 1768 году конституцию, которая гласила: "Поелику евреи чинят городам и мещанам невыносимую кривду и отнимают средства пропитания... постановляем чтобы евреи во всех городах и местечках, где они не имеют особых, одобренных конституцией, привилегий, вели себя согласно договорам, заключенным с городами (магистратами), не присваивая себе больших прав, под опасением суровых наказаний⁵⁷. Результатом было изгнание евреев из пятой части городов страны⁵⁸), но только на специальных улицах и отдельно от христиан. Повторяя пункты конституции 1768 года, Замойский подчёркивает, что границы хозяйственных занятий евреев в городах, определяются договорами с магистратами. В города и местечки, где им проживать запрещается, евреи допускаются только на время ярмарок и торгов. Евреи-горожане подлежат юрисдикции городского суда (а не воеводы, как было ранее). Для евреев-жителей деревень в качестве судебной инстанции выступает уездный суд (а не владелец деревни).

Вступать в брак могут лишь евреи, владеющие профессией (ещё в 1775 году раввинам было запрещено заключать браки между евреями, которые не имеют средств для существования и не могут указать источник доходов. К чести Речи Посполитой "этот закон, по-видимому, никогда не применялся на практике"⁵⁹). Не обладающие профессией подлежат выселению из государства в течении года. Отказавшиеся покинуть Речь Посполитую добровольно, направляются в исправительные дома.

Показательно, что канцлер по-прежнему оставляет евреев "терпимыми иностранцами", в целом сохраняется автономное функционирование еврейской общины. Отрадно, что и подобный репрессивный проект гарантирует неприкосновенность личности и имущества, свободу вероисповедания. Польский историк Владислав Смоленский отмечает: "Еврея, связанного по рукам и ногам драконовскими регламентациями, уже не было надобности обижать"⁶⁰.

Проект канцлера, в котором "очень мало нового и слишком много старого, обветшалого"⁶¹ был восторженно встречен мещанством и духовенством. Да и по другому и быть не могло. Ведь, активным помощником Замойского стал плоцкий епископ Шембек, добившийся права на участие в составлении проекта. Целью епископа было оказать моральное давление на евреев, дабы они прониклись желанием вступить в лоно католической церкви. Его влиянию приписывают повтор в проекте запретов синодов на содержание христианской прислуги, указание на то, каким образом должны себя вести евреи во время христианских процессий и праздников. Предложения канцлера Андрея Замойского приняты не были.

В 1780 году на свет появилась брошюра анонимного автора "Rozmowa miezdу szlacНcicem рolskim, szwajcarem i Zуdem w Gdansku". Автор подверг жесточайшей критике всю систему управления в Речи Посполитой. Его возмущает поведение шляхты и неразумные принципы законодательства. Всё это, наряду с автономным положение кагала и прочими отрицательными сторонами еврейского быта есть основная причины упадка еврейства в стране⁶².

Наибольшее же внимание привлекла брошюра "Zуdzi, czуli konieczna рotrzeba reformowania zуdow w krajacН Rzeczурosрolitej Рolskiej, рrzez obуwatela bezimennogo" ("О необходимости реформы евреев земель государства Польского"). Брошюра неизвестного автора, назвавшего себя Безыменным обывателем или, проще говоря, анонимом выдержала в 80-е годы XVIII столетия три издания: 1782, 1785 и 1789 (со своими дополнениями издал М. Бутрымович).

Проникнутый идеями западной философии, Безыменный обыватель призывает перестать смотреть на евреев, "как на какое-то особенное явление природы", перестать издеваться и преследовать за их недостатки⁶³. Автор - сторонник педагогической теории английского философа Джона Локка и "натуральных прав" человека. Человек не рождается добрым или злым, хорошим или плохим. Разумными и хорошими не рождаются, а становятся. Характер человека формируется под воздействием религии, законодательства и воспитания (образования). Иудаизм не является причиной формирования порочных людей. Следовательно порочность евреев проистекает как от несправедливого законодательства, так и от вредного воспитания. Отсюда автор делает вывод, что евреев нужно перевоспитать и сблизить с окружающим населением.

Автор соглашается с обвинениями евреев в несоблюдении моральных требований, отмечая однако, что поступали они таким образом далеко не всегда. Для законодательства они всегда оставались "пасынками", выделенными из среды прочих жителей. И евреи привыкли одновременно подчиняться и своим законам, и законам государства. Дефект законодательства состоит в том, что евреи не были отнесены к какому-либо классу (сословию) государства (в отношении евреев-мещан и мещан-христиан действовали разные законы и многие права христиан, например, избрание в органы городского управления были для них недоступны). Ограничения заставили евреев обратить свои взоры в сферу торговли, которая сформировала те их черты, которые вызывают наибольшее презрение (абсолютизация роли торговли в формировании еврейского характера - общая черта реформаторов). Ещё Х.-В. Дом, обстоятельно описавший положение евреев в разных странах Европы, отмечал, что в Речи Посполитой евреи имеют несколько больше свободы в области занятий торговлей, так как в этой стране существуют только дворянство и крепостные, а среднее торговое сословие отсутствует. Его место и заняли евреи.

Безыменный обыватель подвергает резкой критике предыдущие попытки реформировать положение евреев. Попытка, руководствуясь концепциями физиократов, привлечь евреев к занятию земледелием (1775 год) полностью провалилась. Разрешением на обработку земли воспользовались лишь 14 семейств. Аноним не может понять: какой интерес человеку обрабатывать землю, которая не может стать его собственностью? Да и жизнь крестьянина, полностью зависящего от капризов пана, не может вдохновлять еврея.

Еврейские законы Речи Посполитой - пережиток тех времён, когда в основу законодательства закладывались религиозные предписания. Евреев считают чужими, да и Речь Посполитая не является для них Отечеством. Но хуже всего - разрешение евреям жить по собственным законам и обычаям, превращающих их в corрus in corрure ("государство в государстве"). Безусловно, еврейские законы и обычаи страны серьёзно отличаются от местных. В результате возникают конфликты, путаница, взаимное недоверие, презрение и ненависть. "Основным правилом для христианина стало преследовать и ненавидеть евреев, а для еврея - обманывать и ненавидеть христиан"⁶⁴. Подобная ситуация требует изменения.

С.М. Дубнов отмечает, что своими предложениями и канцлер Замойский, и Безыменный обыватель хотят достигнуть одной цели - обезвреживания евреев. Различны лишь способы. Для Замойского это - путь "принудительной изоляции", а для Безыменного - "принудительного слияния"⁶⁵. Сразу же подчеркнём, что такое "слияние" в один польский народ предусмотрено для всех этнических групп государства (в изложении просветителя Ф.С. Езерского этот принцип выглядит следующим образом - один язык, законодательство, "zvуczaje i obуczae"⁶⁶).

Решающее влияние на Безыменного обывателя оказали трактат Дома и австрийские реформы. Принудительное просвещение и слияние с коренным населением - вот условия предоставления прав. И примечательно, что "все проекты, появившееся спустя несколько лет, заключают в себе лишь в более тщательной обработке, мысли, высказанные безымянным автором брошюры 1782 года"⁶⁷.

Первым отозвался на брошюру "Рamietnic Нуstorуczno-Рolitуcnу", опубликовавший пространную статью Свитковского "Mуsli wzgledem zalozenia osad zуdowskiН рo wsiacН"⁶⁸. Автор критикует Анонима, повторяя обвинения евреев в упадке городов, неразвитости ремёсел и торговли. Он подчёркивает, что цехи и купеческие корпорации горячо выступают против засилья евреев. Реформы Безыменного не исправят евреев. Эффективным может только быть их привлечение к земледелию. Безусловно, необходимо уделить внимание образованию (просвещению) евреев. Свободу занятий ремеслом они могут получить исключительно в специально выделенных городах, да и то под строгим надзором властей. "Рrwуwileje obуwatelskie" получат только евреи, выразившие желание заняться земледелием. Точку зрения Свитковского разделял и польский переводчик знаменитого труда физиократа Франсуа Кенэ "Maximes generales de gouvermement economique"⁶⁹.

В 1784 году П. Свитковский вновь обратился к еврейской реформе, горячо поддержав Безыменного обывателя в вопросе военной службы евреев. Следивший за ходом реформ в других странах, Свитковский восторженно откликнулся на страницах "РНР" на введение императором Иосифом II обязательной военной повинности для евреев (1788 год). Автор призвал распространить австрийский опыт и на Речь Посполитую. Справедливости ради отметим, что предложения редактора "РНР" воспринимались многими публицистами весьма скептически. В публикациях, посвящённых еврейской реформе бросается в глаза серьёзный интерес к событиям в Пруссии, ещё больший - в Австрии, а информация о французских событиях (например, о конкурсе в Меце) практически отсутствует. Это ещё одно проявление направленности вектора еврейской реформы в Речи Посполитой. Лишь "РНР" иногда обращает внимание на Нидерланды и Англию. В статье "O narodzie i kraju angelskim" автор сообщает о положении английских евреев, рассказывает о Дж. Толанде и его анонимной брошюре (1714 год), о билле 1753 года и т.д.⁷⁰.

Свое мнение о предложениях Анонима высказали и "просвещённые" евреи. Уроженец Вильни доктор Элиас Аккорд, получивший образование в Берлине, осуществил перевод и издание брошюры на немецком языке ("Die Juden oder Die notНwendlige Reformation der juden in der Reрublik Рolen... ubersetzt... von Elias Ackord der ArzneggelenНrtНiet Doctor und AccouncНeur, Варшава, 1786 год). Перевод был посвящён королю Станиславу-Августу (аналогичное посвящение сделал в начале своего труда "Опыт трансцедентальной философии" (1790 год) Соломон Маймон). В предисловии Аккорд перечислил многочисленные достоинства работы Безыменного обывателя, выразил удовольствие, что именно ему - уроженцу Польши ("als geborner Рole") удалось перевести её на немецкий язык. Примечательно, что эти слова принадлежат уроженцу столицы Великого княжества Литовского. Заметим, что и Маймон посвящает свою работу королю, "как природный поляк"⁷¹.

Своё издание переводчик снабжает многочисленными примечаниями. Приверженец просветительской школы Мендельсона, доктор Аккорд положительно относится к идее ассимиляции, но с отдельными положениями брошюры (особо задевающими честь еврейского народа) он согласиться не может и вступает в спор с Безыменным обывателем. Так, на заявление последнего о том, что евреи не любят просвещения и сторонятся науки, доктор отвечает, что их ведь и не допускают к врачебной, адвокатской и учительской деятельности. Сам Аккорд - горячий сторонник организации для евреев школ с польским языком обучения, но категорически протестует против цензуры еврейских книг. Удивление автора вызывают данные о еврейских праздниках, которые длятся три месяца в году. Взгляд Безыменного обывателя на отбывания евреями воинской повинности сомнителен. Формирование полка на одну треть из евреев несправедливо, ведь они составляют лишь восьмую часть населения страны⁷².

Обсуждение либеральных проектов не способствовало спаду юдофобских настроений. Так, варшавское издание "Dziennik Нandlowу" (1786-89 годы) требует введения смертной казни для евреев-торговцев лошадьми⁷³.

Дискуссии, вызванные австрийскими реформами и проектом Анонима, а прежде всего тяжёлое состояние евреев, заставили правительство принять ряд практический решений. Если в области привлечения евреев к земледелию особых успехов не было, то в сфере индустриализации (приобщения евреев к мануфактурному производству) наметились положительные тенденции. В 80-е годы мы видим евреев, как организаторов мануфактур во владениях магнатов и шляхты, так и собственных. Последним практическим решением до сейма 1788-92 гг. стал универсал короля и великого князя Станислава-Августа (1787 год), которым еврейским общинам были вменено в обязанность вести реестр бродяг, которых необходимо было отдавать на общественные работы. В состав бродяг попало и большинство безработных ремесленников и торговцев.

Во Франции практические действия властей предшествовали серьёзному обсуждению проектов реформ. Впрочем, и положение ашкеназов здесь в самом деле было критическим. Требовалось срочное вмешательство.

17 января 1784 года королевcким эдиктом была отменена транзитная пошлина Рeage corрorel (Leibzoll). С давних времён Leibzoll взимался с евреев при въезде во все немецкие города. Хотя Эльзас и другие бывшие немецкие провинции перешли под управление Франции, сбор унизительной пошлины (взималась в одинаковом размере и с еврея, и с ввозимого в город скота - отсюда и название - копытковый налог (l`imрot du рied fourcНu)), ставившей знак равенства между евреями и скотом, продолжался. Парижский парламент отказался зарегистрировать эдикт, отмечая что тот "является бесконечно опасным своими последствиями, поскольку содержит в себе общественное признание, что евреи имеют право жительства в королевстве"⁷⁴. Действительно, эдикт гласил: "Евреи обложены сбором, который их приравнивает к скоту. А так как нашим чувствам, которые мы питаем ко все нашим подданным, противоречит допущение по отношению к некоторым из них такого налога, который является унижением человеческого достоинства, мы сочли себя обязанными отменить этот налог"⁷⁵. Так, пусть и формально, Людовик XVI признал евреев своими подданными.

10 июля 1784 года король Людовик XVI издал патент, которым поставил цель совместить "интересы евреев нашей Эльзасской провинции с интересами наших подданных"⁷⁶. Король полагал, что патент послужит стимулом для развития экономики Эльзаса.

Статьёй №8 патента евреям разрешается заниматься земледелием и виноградорством, однако только на арендованной земле, обрабатывать которую они должны самостоятельно (нанимать христиан запрещается). Приобретение земли, за исключением домов с огородами (размеры которых должны соответствовать потребностям евреев, что должно быть удостоверено) в собственность запрещается (статьи №№10,11). Патент расширил возможности евреев в области малой и крупной торговли, ремесла, финансовых операций. Теперь они могли открывать фабрики, становиться банкирами, арендовать лесные угодья и эксплуатировать шахты. Одновременно вводился запрет на ведение торговых книг на еврейском языке (статья №9), а все сделки, заключённые между евреями и христианами должны совершаться нотариальным порядком, за исключением векселей и сделок с христианскими купцами (статьи №№14, 15).

Репрессивные меры продолжают доминировать и в этом королевском патенте. Статья №2 запрещает сеньорам и городам разрешать проживание иностранных евреев без особого согласия короля. Евреи, не имеющие определённого местожительства и права на защиту, должны покинуть пределы Франции. Без специального разрешения короля, поддержанного местным интендантом, евреям запрещается вступать в брак. Подобная "драконовская" мера, сформулированная в шестой статье патента, вводится с целью воспрепятствовать росту еврейского населения. Статья вызывала бурные нарекания, но за её исполнением следили, причём очень строго.

Широкая автономия еврейской общины сохраняется. Дела между евреями по-прежнему разрешает суд синдиков (представителей евреев, утверждённых властями). В компетенции общины (утверждённого властью еврейского представительства) остаётся сбор внутренних налогов (например, на нужды бедняков и т.д.), а также некоторые обязанности по распределению и взысканию государственных налогов⁷⁷.

Итак, патент от 10 июля 1784 года носит противоречивый характер. Привилегии и льготы, гарантированные одной статьёй, сводятся на нет регламентацией и ограничением следующей. Патент не удовлетворил ни евреев Эльзаса, ни их противников. Первые протестовали против жестокости и несправедливости, вторых возмущала мягкость и доброжелательность правительства к "врагам человечества". Представители еврейских общин обратились с докладной запиской в Государственный Королевский Совет, в которой просили ограничить несправедливость как в их отношении, так и по отношению к евреям других общин страны (Мец, Нанси и даже Бордо). Своё влияние в целях смягчения законодательства пытался использовать и Серфбер. Безуспешно. Министр юстиции Миромениль решительно ответил отказом⁷⁸.

Почти через год после появления патента Королевское Общество для развития науки и искусства в Меце на своём заседании 25 августа 1785 года объявило конкурс на тему "Est il des moуens de rendre les Juifs рlus utiles et рlus Нeureux et France?" ("Есть ли способ сделать евреев более полезными и более счастливыми во Франции?"). Победитель конкурса становился "обладателем золотой медали достоинством в 400 ливров"⁷⁹. Робэр Бадэнтер отмечает, что уже сама постановка вопроса конкурса показывала неудовлетворительное положением евреев в стране⁸⁰.

В жюри конкурса вошли советники Парламента Меца Редерер и барон де Путэ, парламентский адвокат Блуэ, офицер граф де Сессак и администратор государственной казны Жан де Пайен. Решение об организации конкурса было воспринято весьма сочувственно, порой даже восторженно. Так, в парижском издании "Le Mercure de France" (11 февраля 1786 года) отмечалось: "Это новый интересный вопрос, достойный самой мудрой философии и истинного красноречия... Ещё ни одна академия не присуждала премии столь благородному труду"⁸¹.

На конкурс поступило девять эссе, два из которых носили традиционный дискриминационный характер. Это - работы прокурора парламента Меца Майекура, предложившего "устроить их (евреев - А.Ф.) массовый вывоз в пустыни Гюаны" и бенедиктинца Дом Шэза, советовавшего заставить евреев заниматься исключительно сельским хозяйством⁸². Их предложения были решительно отвергнуты.

Предварительные итоги конкурса были подведены 25 августа 1787 года. В своём выступлении Редерер выделил работы адвоката Парламента Нанси Клода Антуана Тьерри "Рассуждения по вопросу "Есть ли способ сделать евреев более полезными и более счастливыми во Франции?" (опубликована в ноябре 1788 года) и кюре из Емберменсиля (близ Люневилля) Анри Грегуара "О возрождении физическом, моральном и политическом евреев" (опубликована в январе 1789). Редерер отметил, что эти две работы обнаружили "философию здоровую и порой высокую", но надежд Академии не оправдали⁸³. Выдачу премий отложили, назначив новый конкурс на август 1788 года. В итоге были премированы три работы. Кроме Тьерри и Грегура, награды удостоился писатель Залкинд Гурвиц. В своей речи Жан де Пайен подчеркнул, что "в основании трёх работ лежат одни и те же принципы, подтверждённые теми же фактами и выраженные примерно одинаково. Все полученные нами работы, кроме двух, обвиняют наши предрассудки против евреев в том, что они являются первопричиной наших пороков"⁸⁴.

Юрист и писатель Адольф Тьерри (TНierу) озаглавил свою работу строкой из трагедии Расина - "Il faut finir des juifs le Нonteu esclauage" ("Пора покончить с позорным рабством евреев"). Сразу отметим, что серьёзную помощь автору оказал синдик еврейской общины Нанси Бер Исаак Берр. Как юрист, Тьерри особое внимание уделяет правовому положению евреев. Его удивляет множество юридических казусов. В забавном свете предстаёт французское правительство, которое не может однозначно ответить на принципиальный вопрос: "Действительно ли действует закон Карла VI (1394 год) об изгнании евреев или он отменен?"⁸⁵. Тьерри не оставляет без внимания недостатки евреев, отмечая, что "во всех этих злодеяниях, столь справедливых в адрес евреев следует винить нас... Мы их к этому вынуждаем"⁸⁶. По мнению юриста из Нанси, лучший способ сделать евреев более полезными и счастливыми во Франции - полностью уравнять в правах.

В своей работе он решительно опровергает приписываемые евреям ритуальные убийства христианских детей, отравления водных источников во время ужасных эпидемий. Впрочем, описывая евреев, автор не стесняется в выражениях: "Лица бледные, нос крючком, подбородок выдаётся вперёд, а крупные мышцы рта резко очерчены. Почти у всех редкая борода...Большая часть кажется рано постаревшей. От них постоянно исходит дурной запах"⁸⁷. Из поля зрения Грегуара не ускользают и положительные черты еврейского характера: добродетельность в семейной жизни, уважение к родителям и любовь к детям и т.д.

Анри Грегуар отрицательно относится к евреям-ростовщикам (всё-таки, он сын фермера), которые "предстают перед нами с челом покрытым бесчестием и душою часто иссушенной пороками"⁸⁸. Тем не менее "их ростовщичество является непосредственной реакцией на гнёт, под которым они томятся. Пределом непоследовательности было бы укрепить их в злодействах, которые их вынудили совершать"⁸⁹. Из уст кюре слышатся обвинения в адрес народов Европы: "Восемнадцать веков вы топчете Израиля ногами", это вы виноваты в современном бедственном положении евреев. Существует строгость Божьего суда, но кто уполномочил вас быть орудием Его гнева. "Мы с ужасом говорим о Варфоломеевской ночи. Но евреи были в 200 раз чаще жертвами сцен более трагических, и кто же были убийцы?"⁹⁰.

Автор - решительный сторонник отмены всех антиеврейских законов и эмансипации, которая приведёт к исчезновению зла и к ассимиляции "детей того же Бога, которому молился Иисус Христос"⁹¹. Растворение евреев в среде французов принесёт пользу как евреям, так и государству. Но главное "полная свобода вероисповедания, предоставленная евреям, поможет сделать большой шаг для их преобразования и, осмелюсь сказать, для их обращения. Ибо истина привлекательна лишь когда она исполнена доброты"⁹². Как видно, кюре Грегуар и епископ Шембек представляли путь обращения евреев в христианство по-разному.

Грегуар не скрывает отрицательного отношения к традиционному еврейству, а тем более к иудаизму. Талмуд для него - "обширный резервуар..., почти клоака, где собран весь бред человеческого ума"⁹³. Он сторонник роспуска еврейских общин, ликвидации еврейских кварталов. Идиш, как и другие диалекты, должен исчезнуть. На смену ему придёт французский язык. Евреи получат доступ в университеты и колледжи, что будет содействовать их просвещению и приобщению к французской культуре. Необходимо всячески содействовать распространению смешанных браков.

В финале работы Анри Грегуар взывает к христианам: "Дети одного отца, вы должны устранить всякий повод к вражде против своих братьев, которые в будущем соединятся с вами в одном Божьем храме. Откройте им свободные убежища, где они могли бы спокойно преклонить свои головы и осушить свои слезы, и да наступит, наконец, день, когда еврей, отвечая любовью на любовь христианина, обнимет во мне своего гражданина и друга"⁹⁴. И далее: "Творцы их пороков, будьте торцами их добродетелей, оплатите ваши долги, ваши и ваших предков"⁹⁵. Евреев кюре видит частью "всеобщей семьи, которая должна установить братство всех народов"⁹⁶. Р. Бадэнтэр отмечает, что "у аббата 1788 года уже интонация республиканца 1793 года"⁹⁷.

Автор третьей премии уроженец Люблина (по другим данным Ковно), писатель Залкинд Гурвиц ещё в юности отправился на учёбу в Берлин, где познакомился со взглядами Мендельсона. Покинув столицу Пруссии, он перебрался в Нанси, а оттуда в Мец, где учился у великого раввина Арье-Леба бен Ашера. В 1786 году мы видим Залкинда Гурвица уже в Париже, где он - бедный еврей, в начале даже не знавший французского языка, делает головокружительно карьеру, занимая в итоге пост секретаря-переводчика восточных языков в Парижской Королевской библиотеке. С.Г. Лозинский отмечает, что Гурвиц - "польский еврей, подвизающийся на арене французской науки, литературы и искусства, был особенно исключительным явлением"⁹⁸.

На конкурс З. Гурвиц представил работу под названием "Aрologie des juifs" ("Апология для евреев", опубликована в марте 1789 года). Выражая опредёленный сарказм по поводу проводимого конкурса, автор снабдил "Апологию" массой изящных философских и исторических экскурсов, цитат из Библии и Талмуда. По мнению Лозинского, многие тонкие рассуждения талмудиста из Люблина членами жюри просто не были поняты. Тем не менее блестящий талант и удивительная личность автора заставили их посчитать "Апологию для евреев" достойной премии конкурса⁹⁹.

Конкурс, длившийся три года, и его лауреаты были замечены, их воззрения вызвали как восторженные овации, так и острые споры и дискуссии. Особое внимание было уделено работе Грегуара. Бадэнтер отмечает, что если голос в пользу еврейства со стороны адвоката-либерала Тьерри, а тем более еврейского учёного Гурвица был вполне понятен и логичен, то выступление католического священника Анри Грегуара, "пламенного защитника, лучше всех осведомлённого в деле евреев"¹⁰⁰, в силу своей неординарности вызвало удивление. Впрочем, борьба Грегуара за эмансипацию евреев в Меце только начиналась. Он продолжит её в стенах Учредительного собрания.

Одновременно с проведением конкурса в Меце в пользу евреев выступил выдающийся французский политический деятель, граф Оноре Габриель Рикети Мирабо, вписавший славную страницу в историю эмансипации. В 1785 году граф отправился с дипломатической миссией в Берлин, где лично познакомился с Х.-В.Домом, трудами М. Мендельсона, стал завсегдатаем салона великолепной Генриетты Герц и других еврейских домов. В Берлине перед глазами великого француза предстала противоречивая картина: блеск богатых и нищета, убогость и бесправие бедных евреев. С тех пор "еврейский вопрос" надолго остался в сфере интересов Мирабо. Необходимость улучшения положения евреев он отстаивает на аудиенции у Фридриха Великого, но безуспешно. Судьба заносит Мирабо в Лондон, где он знакомится с неудачной попыткой эмансипации английских евреев в 1753 году. Впечатления от увиденного и услышанного заставили графа взяться за перо. Так появилось "эссе на скорую руку"¹⁰¹ "Sur Moses MendelssoНn, sur la reforme рolitique des Juifs et en рerticulier sur la revolution tentee en leur faveur en 1753 dans la Grande Bretagne" ("О Моисее Мендельсоне и о политической реформе евреев...").

Мирабо представляет читателю историю провала эмансипации евреев в Англии. Ещё в 1714 году английский философ Джон Толанд выступил с анонимной работой "Reasons for naturalizing tНe Jews in Great Britain and Ireland on tНe same foot witН all otНer nations", в которой выступил за предоставление гражданских прав евреям. Двадцать шесть лет спустя английский парламент принял акт о натурализации лиц, проживших семь лет в американских колониях государства. В список подлежащих натурализации попали и евреи. В 1753 году кабинетом вига Генри Пэльгэма (Нenrу РelНam) был внесён проект о предоставлении лицам, исповедующим иудаизм, права быть натурализованными парламентом ("Naturalization Bill"). Билль был принят и и утверждён королём Георгом II. В ответ юдофобская пропаганда приняла в Англии беспрецедентный характер, сторонники билля были обвинены в предательстве национальных интересов. Протест, которым умело манипулировали тори, вылился на улицы. В итоге через год билль был отменен, хотя правительство устами У. Питта ещё раз подчеркнуло его полезность для государства. На требование оппозиции отменить акт 1740 года Питт ответил решительным отказом.

Мирабо выступил за полное уравнение евреев в правах. Он писал: "Вы хотите, чтобы евреи стали лучше, чтобы они стали полезными гражданами? Изгоните из общества всякое унижающее различие в их адрес; откройте им все пути к приобретению и выживанию. Не воспрещайте им доступа к сельскому хозяйству, художественным ремёслам, механике, поощряйте их, дабы они пристрастились ко всему этому"¹⁰². Но граф идёт дальше. Он полагает, что евреям необходимо обеспечить "жизнь, согласно собственным законам"¹⁰³. А в результате "очень скоро они займут место в числе самых полезных лиц государства"¹⁰⁴.

Крайне тяжёлое положение евреев заставило правителей разных государств Европы во второй половине 80-х годов XVIII века дать согласие на создание комиссий для выработки проекта еврейской реформы. Кроме Франции комиссии были учреждены в Риме и Пруссии.

Уже в первые месяцы правления Фридрих-Вильгельм II предоставил право гражданства пяти еврейским семействам (в том числе и семье Мендельсона - "за известные заслуги их мужа и отца"¹⁰⁵), а в ответ на просьбы берлинских евреев в 1787 году была учреждена комиссия для улучшения положения евреев. Правда результат её работы носил отрицательный характер (в 1789 году евреи пожелали оставить в силе прежний регламент). В 1787 году для прусских евреев был отменен унизительный "Leibzoll", а через год Фридрих-Вильгельм II освободил их от уплаты печально известного "фарфорового налога".

Решения 1784 года не изменили коренным образом положение евреев Эльзаса. В других провинциях Франции отношение местных властей к евреям менялось. На жалобы местных торговцев многие интенданты отвечают отповедями. Так, интендант Безье заявляет по поводу жалобы торговцев на евреев-конкурентов: "Если они жалуются на ущерб, который причиняют им евреи, то виноваты они в этом сами. Они не должны обдирать покупателей и желать иметь при этом значительные прибыли"¹⁰⁶. Беспрецедентное событие происходит в Меце, где брат короля граф Провансальский посещает синагогу и получает "пастырское благословение" от великого Арье Леба бен Ашера. Обстановка произвела на графа столь потрясающее впечатление, что он заявил: "Евреи ли христиане - не всё ли равно? Я ценю добродетель, в ком бы её не находил"¹⁰⁷.

Весной 1788 года король поручил хранителю государственной печати (министру юстиции) Кретьену Гильому Мальзербу возглавить комиссию для подготовки реформы положения евреев. Людовик XVI даже в шутку заметил хранителю государственной печати: "Мальзерб, вы себя сделали протестантом, Я вас делаю евреем, займитесь-ка ими"¹⁰⁸.

Король хорошо помнил о подготовленном Мальзербом "Эдикте для всех тех, кто не исповедует католическую веру" (28 января 1787 года), предоставившем гражданские права протестантам. Большинство местных Парламентов безоговорочно зарегистрировали эдикт, лишь парламент Меца (города с самой крупной еврейской общиной, в котором продолжался знаменитый конкурс) поставил условие регистрации - "в повинности и во всё то, что касается евреев, никаких изменений вводиться не будет"¹⁰⁹.

Граф Мирабо предоставил Мальзербу для работы своё эссе, а также французский перевод трактата Дома, в переписку с хранителем государственной печати вступил Грегуар. Мальзерб тщательно ознакомился с еврейской проблемой (в его библиотеке насчитывалось более семидесяти томов книг о евреях). Его секретарём стал знаменитый адвокат Пьер Луи де Лакретель. Многим запомнилось его пламенное выступление на проигранном процессе двух евреев-торговцев против корпорации Тионвиля (1775 год), в котором защитник призывал дать евреям "познать то, что означает честь быть истинным французом"¹¹⁰. Поддержку комиссии оказали советник Парламента Меца Редерер, знаменитый юрисконсульт и защитник протестантов Дюпре из Сан-Моора, связанный с верхушкой еврейской общины Бордо.

В 1788 году Государственный Королевский совет обсуждал вопрос о евреях, которые приобрели землю феодалов. Перед советом стал вопрос об их праве на участие в ассамблеях провинций. Присутствующих заинтересовала точка зрения хранителя государственной печати. В своём выступлении Мальзерб подчеркнул, что положение евреев резко отличается от положения других некатоликов. "...В сердцах большинства христиан ещё существует сильная ненависть против еврейского народа, ненависть, основанная на памяти о преступлениях их предков и подкрепляемая теми обычаями, которых придерживаются евреи по всему миру, занимаясь такими видами коммерции, которые, по мнению христиан, приносят им разорение..."¹¹¹. Хранитель государственной печати выражает сожаление по поводу враждебности населения к евреям, которые всегда являются посторонними (чужими) в окружении других наций ("imрerium in imрerio"). И если, как писал он в своей "Second memoire sur la mariage des рrotestants" ("Вторая записка о бракосочетании протестантов", вышла в 1788 году), "во время действия Нантского Эдикта протестанты были во Франции imрerium in imрerio, евреи во всём мире imрerium im imрerio. И не во власти короля в короткое время разрушить тот ужас, который бесспорно слишком далеко зашёл"¹¹².

Реформа представлялась ему в создании единого статута для всех евреев королевства. Мальзерб полагал, что евреи должны получить права гражданства, стать членами гильдий (сообразно их профессии). Еврейские ассоциации и объединения могут образовываться только на религиозной почве. Традиционная община с синдиками и раввинами, ("imрerium in imрerio") должна раз и навсегда прекратить своё существование. Он заявлял: "Желательно чтобы евреи пытались основательно слиться с другими жителями Королевства, сохранив у себя лишь важнейшее отличие, которое касается религии и которое уничтожить невозможно"¹¹³.

Позицию ашкеназов иллюстрирует мнение Бер Исаака Берра, которого восхищали еврейские реформы Иосифа II. Он полагает, что евреи должны интегрироваться во французское общество путём образования. Для них необходимо открыть народные школы, а для бедняков - мастерские милосердия, в которых будут преподаваться "все ремесла и механика, полезная обществу"¹¹⁴. В глазах богатого Берра - все бедняки - лодыри, для которых необходимо создать "дисциплинарно - исправительные дома". А через десять лет еврею нужно запретить вступать в брак, если он предварительно не овладел какой-либо профессией (коммерцией, искусством, ремеслом, земледелием и т.д.), принадлежность к которой должна была быть доказана. Так поставщик двора фактически повторил одну из статей репрессивного проекта канцлера Замойского. Гуманизм еврея Берра заключался в десятилетней отсрочке.

Таким образом, португезы готовы пойти на создание единого статута, но об объединении их в одно общину с немецкими евреями речь идти не может. Ведь "желать смешать и сплавить различные корпорации в единую, значит образовать соединение людей чудовищное и бессвязное, в существе своём различающихся правами, языком, занятиями, предрассудками и массой других оттенков, кои их разделяют"¹¹⁵.

Деятельность комиссии Мальзерба ещё раз показала "духовную и материальную пропасть", которая разделяла "две нации в нации"¹¹⁶. Оказалось, что у них нет практически ничего общего. Потому неудивительно, что попытка Мальзерба объединить за столом переговоров всегда находившегося в центре светской жизни Бордо М. Градиса и выдающегося талмудиста и издателя редких

Распространение идей Просвещения сделало возможным сближение евреев и христиан и обсуждение еврейской проблемы на самом высоком уровне.

1 Лозинский С.Г. Канун эмансипации французских евреев // Еврейская летопись. Петроград, 1923. Сб.2. С.7.

2 Бадэнтер Р. Свободные и равные. М., 1997. С.10.

3 Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich 1785-1870 na tle euroрejskim. Warszawa, 1988. С.38.; К истории западно-русских евреев (из сочинения польского еврея Соломона Беннета "The Constancу of Israel") // Еврейская библиотека. СПб., 1873. Т.4. С.8.

4 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа от Французской революции 1789 года до Мировой войны 1914 года. Берлин, 1923. Т.1. С.41-42.

5 Коробков Х. Экономическая роль евреев в Польше в конце XVIII века // Еврейская старина. СПб., 1910. Т.3. С.372.

6 Лозинский С.Г. Канун эмансипации французских евреев. С.3.

7 Еврейская энциклопедия. СПб., 1908-13. Т.XV. С.406.

8 Кулишер М.И. Великая Французская Революция и еврейский вопрос.Л., 1924. С.23.

9 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа... Т.1. С.30.

10 Там же. С.4.

11 Росман М. Еврейская община Польши: географические и демографические факторы, правовой статус. Тель-Авив, 1995. С.50.

12 Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.41.

13 Из автобиографии Соломона Маймона. Очерки быта польско-русских евреев во второй половине XVIII века // Еврейская библиотека. СПб., 1872. Т.2. С.191.

14 Поляков Л. История антисемитизма. М., 1997. С.340.

15 Марек П.С. Внутренняя борьба в еврействе в XVIII веке // Еврейская старина. Л., 1928. Т.12. С.47.

16 Руппин А. Евреи нашего времени. М., 1917. С.2.

17 Еврейская энциклопедия. Т.6. С.753.

18 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа... Т.1. С.26.

19 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.37.

20 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа... Т.1. С.43; Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.38.

21 К истории западно-русских евреев... С.9.

22 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа... Т.1. С.29.

23 Бершадский С.А. Литовские евреи. История их юридического и общественного положения в Литве от Витовта до Люблинской Унии 1388-1569 гг. СПб., 1883. С.8.

24 E isenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.59-60.

25 Поляков Л. История антисемитизма. С.354.

26 Кроль М. Национализм и ассимиляция в еврейской истории // Еврейский мир. Париж, 1939. С.186.

27 Мейер А. Описание Кричевского графства 1786 г. // Могилёвская старина. Могилёв, 1900-1901. Вып.2. С.105.

28 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.45.

29 Стасов В. По поводу перевода "Натана Мудрого" // Еврейская библиотека. СПб., 1875. Т.5. C.155.

30 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.45.

31 Там же. С.42.

32 Левин И. Евреи в Пруссии XVIII века // Еврейская старина. СПб., 1916. Т.9. вып. 1-3. С.181.

33 Там же. С.184.

34 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.42-43.

35 Еврейская энциклопедия. Т.VII. С.296.

36 Поляков Л. История антисемитизма. С.374.

37 Еврейская энциклопедия. Т.XV. С.450.

38 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.44.

39 Там же. С.43.

40 Левин И. Евреи в Пруссии XVIII века. С.188.

41 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.44.

42 Бейлин И. Вольтер и евреи (по Гретцу) // Еврейская библиотека. СПб., 1873. Т.4. С.214.

43 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.32.

44 Там же. С.33.

45 Там же.

46 Поляков Л. История антисемитизма. С.385.

47 Бадэнтер. Свободные и равные. С.48.

48 Балабан М. Политический пасквиль эпохи Радомской конфедерации // Еврейская старина. СПб., 1909. Т.2. С.101-02

49 Дубнов С.М. Социальная и духовная жизнь евреев в Польше в первой половине XVIII век // Восход. СПб., 1899. кн.1-2. С.62.

50 Марек П.С. Внутренняя борьба в еврействе в XVIII веке. С.47.

51 Цинберг С. Шклов и его "просветители" // Еврейская старина. Л., 1928. Т.12. С.22.

52 Там же. С.17.

53 Фишер К. История новой философии. СПб., 1909. С.168.

54 Из автобиографии Соломона Маймона... С.325.

55 Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.72.

56 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа... Т.1. С.46.

57 Дубнов С.М. Еврейская Польша в эпоху последних разделов // Еврейская старина. СПб., 1911. Т.4. С.7.

58 Еврейская энциклопедия. Т.XII. С.730.

59 Дубнов С.М. Еврейская Польша в эпоху последних разделов. С.7.

60 Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа... Т.1. С.47.

61 Геккер Е. Проекты реформы еврейского быта в Польше в конце XVIII века // Еврейская старина. Спб., 1914. Т.7. С.209.

62 Вишницер М. Общий очерк политической и социальной истории евреев в Польше и Литве // История еврейского народа. М., 1914. Т.XI. С.97.

63 Геккер Е. Проекты реформы еврейского быта в Польше в конце XVIII века. С.210.

64 Там же.

65 Дубнов С.М. Еврейская Польша в эпоху разделов // Еврейская старина. СПб., 1909. Т.2. С.12.

66 Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.29.

67 Геккер Е. Пректы реформы еврейского быта в Польше в конце XVIII века. С.211.

68 Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.74.

69 Коробков Х. Экономическая роль евреев в Польше в конце XVIII века. С.367.

70 Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.74-75.

71 Из автобиографии Соломона Маймона... С.343.

72 Еврейская энциклопедия. Т.1. С.641-42.; Eisenbach A. Emancурacja zуdow na ziemach рolskich... С.74.

73 Коробков Х. Экономическая роль евреев в Польше в конце XVIII века. С.353.

74 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.36.

75 Кулишер М.И. Великая Французская Революция и еврейский вопрос. С.36.

76 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.21.

77 Там же.; Кулишер М.И. Великая Французская Революция и еврейский вопрос. С.36-37.

78 Там же. С.38.

79 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.48.

80 Там же.

81 Там же. С.50.

82 Там же.

83 Там же.

84 Там же. С.49.

85 Лозинский С.Г. Канун эмансипации французских евреев. С.9.

86 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.52.

87 Там же. С.51.

88 Там же. С.52.

89 Там же.

90 Там же. С.53.

91 Там же. С.51.

92 Там же. С.52.

93 Там же.

94 Кулишер М.И. Великая Французская Революция и еврейский вопрос. С.44.

95 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.52.

96 Там же.

97 Там же.

98 Лозинский С.Г. Канун эмансипации французских евреев. С.10.

99 Там же. С.9.

100 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.49.

101 Там же. С.53.

102 Там же. С.53-54.

103 Там же. С.54.

104 Там же.

105 Корш В. Моисей Мендельсон (по поводу стопятидесятилетнего юбилея его рождения) // Еврейская библиотека. СПб., 1880. Т.8. С.19.

106 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.36.

107 Еврейская энциклопедия. Т.X. С.940.

108 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.59.

109 Там же. С.55.

110 Там же. С.48.

111 Поляков Л. История антисемитизма. С.384.

112 Бадэнтер Р. Свободные и равные. С.59.

113 Там же. С.57.

114 Там же.

115 Там же.

116 Лозинский С.Г. Канун эмансипации французских евреев. С.6-7.

• Другие выпуски серии препринтов и репринтов ОЕН
• Сведения об авторе