ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "

• Другие выпуски серии препринтов и репринтов ОЕН.
• Сведения об авторе

В середине 1900-х гг. еврейский театр как-то стабилизировался, устоялся, что ли. Определенная усредненность, уравнивание происходило из-за скудости и однообразия репертуара. Новое время не выдвинуло своих Гольдфаденов, Латейнеров и даже Шайкевичей. В основном репертуар и продолжал составляться из их пьес, которые воспринимались уже как классика. Труппы предпочитали оперетты и мелодрамы или комедии "с песнями и танцами", из вроде бы народной жизни, или исторические сюжеты, играемые в тех же жанрах.

Об этом много писали, осуждая еврейский театр за потакание галерке, любящей именно такие представления. "Тут и злодеи, и оскорбленные, и униженные, не обходится и без "неизменного" дурачка, который, несмотря на свою глупость, оказывает большие услуги. Порок, конечно, в конце концов, наказан, добродетель торжествует", - писал Д.Гольдштэйн уже в 1908 году. (1) Такова была основа большинства тогдашних пьес.

Но у евреев настолько велика была потребность в своем театре, что они готовы были смотреть по несколько раз одни и те же пьесы в интерпретациях разных трупп. И потому те разъезжали с наиболее удавшимися спектаклями по много лет.

Отсюда - с одной стороны - жестокая конкуренция и даже антагонизм, доходящий до такой степени, что, сталкиваясь в одном городе, антрепренера запрещали своим артистам посещать спектакли соперников. А с другой - давало возможность актерам без затруднений переходить из труппы в труппу, а антрепренерам с приобретениями объединяться, но и без потерь расходиться. И т.д.

Возрос, подравнялся и уровень актерского мастерства. И в этом отношении труппы различались только благодаря индивидуальности ведущих артистов, игравших в этих труппах.

Однако наиболее талантливые и энергичные вскоре предпочли художественную и материальную независимость. Они уходили из трупп, набирали свои и становились полными хозяевами в выборе репертуара, ролей и доходов. Одни, как Я.Гузик, Ю.Адлер, Д.Бронштейн или И. Житомирский, овладевали административными навыками и сумели продержаться долго; другие быстро прогорали, распускали труппы, возвращались в стационарные труппы, уходили, снова собирали свои труппы и т.д. Могли быть и другие причины прекращения существования труппы. Например, актера-антрепренера приглашали для усиления другой труппы с устраивающими его условиями - гарантированная оплата, хорошие роли и партнеры. Часто он брал с собой двух-трех наиболее близких ему актеров, что также могло оговариваться между ним и антрепренером. И проч.

Однако, ситуация, в которой оказался тогдашний еврейский театр, была парадоксальна и своего рода единственна в истории мирового искусства. Нигде, ни в какие времена, кроме России, театрам не запрещалось играть на родном языке, в том числе и еврейском, И вопрос о возвращении идиша на сцену в эти годы встал особенно остро. Труппы легально или нелегально старались играть именно на нем, что чаще всего и приводило к запрещениям гастролей в том или ином городе. Все чаще и чаще рецензенты стали упрекать труппы за ту тарабарщину, что они несут со сцены, то ли обвиняя их в этом, то ли намекая властям, что пора бы отменить пресловутый запрет 1883 года. Но были выступления, впрямую возмущавшиеся подобным бесправием. Так, критик и театральный обозреватель одесских газет И.Осипов писал с негодованием: "В самом запущенном "Новом театре", принадлежащем "клубу ремесленников", за последние годы (точнее было бы сказать: во все годы существования в Одессе. - Е.Б.) преимущественно подвизается так называемая немецкая драматическая и опереточная труппа. В сущности, это еврейская труппа, вынужденная по какому-то административному недоразумению "обходить законы", именуясь "немецкой" и играя на смехотворном смешанном немецко-еврейском языке. Народно-еврейский жаргон, изволите ли видеть, считается нецензурным, хотя на этом языке издаются в России несколько ежедневных газет и на нем открыто говорит несколько миллионов русско-подданных. Известно, что одна аномалия влечет за собою другую: талантливый еврейский народ, давший всем народам столько блестящих служителей искусства, оказался на собственной сцене жалким и бездарным... Конечно, это происходит оттого, что еврейский театр, будучи "нелегальным" учреждением, не привлекает к себе ни серьезных еврейских писателей, ни более или менее талантливых артистов".(2)

Конечно, критик во многом прав, только его сентенция о бесталанности артистов, по-моему, несколько преувеличена. Так скорбели о еврейском театре и четверть века назад. К сожалению, придерживались того же мнения и еврейские литераторы, не желавшие работать в драматургии. Но и драматурги, писавшие на идише, предпочитали видеть свои пьесы на русской сцене, нежели еврейской. Так, Шолом Аш не доверил "Бога мести" даже лучшей еврейской труппе Каминских.(3) А П.Гиршбейн задавался вопросом: "Существует ли вообще еврейский театр? К величайшему сожалению я должен ответить "нет"".(4) И т.д.

И все-таки новая драматургия - пьесы Я.Гордина, М.Рихтера, З.Файнмана, Л.Кобрина, З.Либина, Шолом-Алейхема и даже Ш.Аша - пробивалась на еврейскую сцену. Правда, и к этому драматургическому материалу труппы подходили с прежними мерками и поначалу играли их в традициях старого театра.

Более других антрепренеров радел о возвращении еврейского языка на сцену Авраам Фишзон. Несколько лет он писал ходатайства в Святейший Синод, но ответов не получал. Тогда решил ехать в столицу. "Я уже в Петербурге, - рассказывал Фишзон. - Только и делаю, что строчу прошения и ходатайства... Но куда ни прихожу, меня отсылают дальше. Этот указывает мне туда, а тот сюда. На то нам даны ноги, чтобы шагать от одного к другому, из первого отделения во второе, со второго в Сенат, так же в третье, и всюду получаю ответ, что еще не наступило время..." (5) Наконец, в отчаянии, он пишет письмо на Высочайшее Имя: "Склоняясь благоговейно к подножию Престола Вашего Императорского Величества, дерзаю всеподданнейше молить Ваше Величество о милости. За последнюю четверть века на юге России народился и развился еврейский театр. Преследуя наравне с русским театром просветительную цель, являясь верным отразителем быта еврейской народной массы, беспощадно бичуя темные стороны косности и фанатизма, еврейский театр явился фактором в деле просвещения темной еврейской массы. Но такое достижение еврейским народным театром его культурных задач было возможно лишь до тех пор, пока язык еврейской сцены был близок к пониманию ее аудитории, то есть пока пьесы еврейского репертуара писались и исполнялись на том наречии, на каком говорит миллионная масса русского еврейства, а именно: на так называемом русско-еврейском жаргоне. Между тем, в течение нескольких последних лет административные власти не разрешают исполнение пьес еврейского театра на жаргоне, вследствие чего его пришлось заменить близким к нему по созвучию немецким языком. Это обстоятельство, отнимая у театра самую существенную связь его с аудиторией, а именно: близость языка и непосредственность понимания воспроизводимого на сцене, в значительной мере затруднило еврейскому театру достижение намеченных им культурных целей. С другой стороны, это административное распоряжение сузило и круг лиц, посвятивших себя служению русско-еврейскому театру, так как знание литературного немецкого языка недоступно большинству еврейских актеров, выходящих главным образом из той среды, бытовые черты которой, составляющие темы еврейского драматического репертуара, им хорошо знакомы... В чаянии неизреченной Монаршей милости, повергая к священным стопам Вашего Императорского Величества беспредельные верноподданнические чувства, дерзаю молить Вас, Всемилостивейший Государь, да повелено будет разрешить нам исполнять пьесы репертуара еврейского театра на близком и общедоступном пониманию еврейской массы - еврейском жаргоне, на котором они исполнялись в начале и в первые годы существования еврейского театра. Вашего Императорского Величества верноподданный антрепренер еврейской труппы А.Ф.Фишзон".(6)

И в начале 1905 года А.Фишзон получил ответ, в котором его труппе, а следовательно - и другим, разрешалось играть на жаргоне. "Страдальческий период еврейского театра кончился!" - восклицал Г.Аграев.(7) С ликованием писали об этом чуть ли не все еврейские издания и многие газеты черты оседлости.

Но - увы!.. Местные власти игнорировали всемилостивейшее разрешение. "Запретить!" Не разрешали играть на идише, а то и вовсе не допускали труппы в свои губернии. Примеров тому не счесть. Труппы еще долгие годы вынуждены будут именоваться "Еврейско-немецкими", Правда, "еврейское" в названии теперь вышло вперед. В том числе и труппа А.Фишзона.

И пьесы на жаргоне, отданные в цензуру, Фишзон получил только в сентябре 1907 г. Еще год назад одесское "Новое обозрение" с удовлетворением сообщало, что его рецензенту "пришлось познакомиться с репертуаром труппы. Пока он вполне приличен; в него включены пьесы Шолом Аша "На пути в Сион" и "Бог мести", Н.Переца, гордона и др. еврейских писателей; имеется перевод "Евреев" Чирикова, "Ткачей" Гауптмана, "На дне" Горького, "Детей Ванюшина" Найденова и др. ... Если труппа не изменит своему репертуару, то она может рассчитывать на успех и внимание к себе серьезной публики" (8). Конечно, ничего из обещанного тогда одесситы не увидели.

И вот теперь, в 1907 г., "еврейский театр со вчерашнего дня можно считать окончательно возродившимся, - писал обозреватель "Одесских новостей". - Директор подвизающейся в настоящее время в Новом театре еврейской труппы А.Фишзон вчера получил из главного управления по делам печати цензурованные пьесы на чисто еврейском жаргоне с надписью: "К представлению на сцене разрешаются". До сих пор подписывались лишь пьесы на немецком языке. Остается только пожелать, чтобы г. Фишзон внес свежую струю в репертуар и воспользовался новыми пьесами", которыми в последнее время обогатился еврейский театр".(9) Но и в 1907 году А.Фишзон не все из обещанного смог предъявить зрителям, ибо "Евреи" Е.Чирикова, обошедшие, кажется, все театры России, и "Ткачи" Г.Гайптмана для еврейских представлений были "не дозволены". Да и отыграл на жаргоне А.Фишзон без затруднений только в Одессе, в сезон 1907/908 гг.

С началом войны 1914 г. еврейский язык на театре был снова запрещен. Теперь уже по причине его сходства с немецким. "Ирония еще не умерла, - по крайней мере в административных сферах, - замечал журнал "Театр и искусство" уже в 1916 году. - В Москве еврейской труппе разрешено играть... на русском языке. Раньше требовали, чтобы евреи играли по-немецки. Но теперь ведь идет борьба с еврейским засильем. Курьезно, что антрепренеры еврейского театра ... приемлют разрешение. Ирония, видно, для них слишком тонкое кушанье. Еврейская публика, однако, несомненно будет бойкотировать эти спектакли (а русской их представления будут неинтересны. - Е.Б.), и если гг. еврейские антрепренеры не понимают иронии московской администрации, то надо полагать, тяжесть бойкота будет для них более вразумительна".(10)

В такой ситуации оказался еврейский театр в рассматриваемый нами временной период.

Та часть труппы самого А.Фишзона, которая отделилась от Я.Спиваковского, преодолевала организаторские трудности. И хотя к Фишзону перешли достаточно талантливые актеры, некоторые связи в спектаклях были нарушены, и их следовало восстанавливать.

В 1904 году труппа приехала было в Екатеринослав только на четыре спектакля, потом осталась на постный сезон, потом - на летний и, наконец, на зимний, проработав здесь в общей сложности больше года.

В труппе - М. Фишзон, И.Арко, В.Заславская, Е.Брагинская, М. Рыбальский, М.Шпиро, М.Арко, М.Слуцкер, Л.Штрасфогель, С.Шлосберг, И.Брандеско, М.Розенберг, Р.Антовиль и др. На весенний сезон главным режиссером был приглашен М.Меерсон, а после того, как в августе покинул труппу М.Рыбальский, приглашен был Я.Гузик. В сентябре пришли Г.Сероцкий, Б.Розенталь и М.Борисова, в феврале 1905 г. - И.Фишелевич и М.Жорж.

Труппа А.Фишзона, единственная, пожалуй, среди прочих, которая во все времена отличалась стабильностью состава. Правда, объяснялось это просто - семейными узами. Жена Фишзона Ханна Брагинская /на афишах той поры с инициалами "Е.М."/. Подрастали дети - Мария и Михаил. Мария уже выступала на сцене, Михаил, кажется, готовился к другому поприщу, но как-то заболел актер, и отец попросил Мишу заменить его в спектакле. Так решилась судьба и сына. Из него вышел неплохой комик. И уже через пять лет со дня дебюта одесский рецензент отмечал: "Когда приходится писать о еврейском артисте, то следует помнить, что его дарование, его талант, - это не талант искусственной работы, а самобытный, ибо, к сожалению, нет еще театральной школы для еврейского актера, - это сама жизнь. М.А. Фишзон - артист большого комического дарования и при лучших условиях это дарование могло бы создать г. Фишзону крупное имя на русской сцене. В течение около полдесятка лет своей деятельности он резко выделился из своей актерской кампании и ныне занял место одного из лучших и талантливейших представителей современного еврейского театра".(11) Зять Фишзонов, Исаак Арко стал "первым любовником" труппы. Поначалу, правда, его игра грешила "неестественным пафосом"(12) и "излишней напыщенностью",(13) но вскоре он сумел преодолеть в себе эти недостатки. Темперамент влек артиста к трагедии. В 1906 году на свой бенефис Арко поставил малоизвестную пьесу "Черный проповедник в белом кафтане" А.Лернера, где выступил в главной роли Соломона Маймонида, над которой, как заметил один из рецензентов, "артист, как видно, много поработал.., но, к сожалению, не мог исправить погрешности автора, у которого Майман, этот молодой ученый, посвятивший себя борьбе с мракобесием, является лишь точной копией УриеляАкосты".(14) Я подозреваю, что Арко не только не стремился отделить своего героя от Акосты, а, наоборот, как можно больше сблизить их, ибо ученый Маймонид стал ступенью к желанному Уриэлю, которого он сыграет через два года. "Заглавную роль играл бенефициант г. Арко, - писал тогда другой одесский критик, - и в игре его было проявлено столько интеллигентности, вдумчивости и понимания роли, что после вчерашнего спектакля остается только пожалеть, что способный артист нередко разменивается на мелочи, выступая ролях фатов в пьесах лубочного характера. От волнения с артистом в 3-м акте случился сильный нервный припадок. Произошло некоторое замешательство, но после небольшого перерыва Г. Арко оправился и успешно закончил свою роль".(15) Мне же думается, что "припадок" случился не от волнения артиста, а от того нервного напряжения, выпущенного на волю темперамента, с которыми исполнялась роль и в которой он выложился целиком.

В 1906 году в "Хасе сироте" на сцену впервые вышла младшая дочь Фишзонов Марта и сразу "обратила на себя внимание" критики.(16) Потом, в "Боге мести", она сыграет роль Ривкеле под псевдонимом Мартинская, а еще позже будет выступать как Мариинская. "Очень мило и умно сыграла роль мальчика г-жа Мариинская, - писал николаевский критик о выступлении актрисы в "Крейцеровой сонате" Я.Гордина. - Молодая артистка поняла свою задачу; на сцене был анемичный, запуганный, забитый преследованиями родных ребенок, не чуждый, однако, детских порывов в минуты душевного покоя".(17) Но через три-четыре года её имя исчезает с афиш.

Конечно, в труппе не могло не быть артистов "вне семьи". И первая из них - премьерша, "еврейская Заньковецкая", Вера Заславская. Она продолжала выступать, как певица /Суламифь, Адасса, Юдифь, Дина в "Бар-Кохбе", Иосиф в "Якове и его сыновьях", Шушана Сфарди в "Шабос Койдеш" и проч./ и в комедиях /внучка - "Бабушка и внучка", старая дева Хаве-Лея - "Герцеле Меюхес", Регина - "Лей Сахмойд"/, но большинство ее ролей этого периода было драматического характера. Это актриса Наталья Блюм в "Дер гринер Актер", Рухеле, дочь Малки из Бердичева, Рахиль в "Жидовке", Хася сирота. Эти в "Крейцеровой сонате", Эстерка в "Ди Шхите" и др. "В.А.Заславская, несомненно, артистка выдающегося дарования, с чуткой художественней душой и с глубоким пониманием сцены, - писал М.Н. из "Бессарабской жизни" в связи с постановкой "Жидовки" Э.Скиба. - По свойству своего дарования - она главным образом артистка надлома, страдальчества, типичная дочь гетто с его безрадостными меланхолическими сумерками бесправной жизни. И образ Рахили в ее воспроизведении вышел обаятельно привлекательным".(18)

Вскоре к труппе Фишзона примкнет чета Кущинских. Начинали они у Я.Спиваковского в 1905 году, а через год уже неразрывно связали свои судьбы с этой труппой. В 1908 году Фишзон "пригреет" молодого артиста Ш.Ириса. И т.д.

Помногу в труппе В.Фишзона работали М.Рыбальский, А.Дранов, М. Шпиро, Г.Сероцкий, И.Фишелевич, дирижер И.Шлосберг и его жена, певица С.Шлосберг и др.

Впервые задержавшись в одном городе, возвращаясь в Екатеринослав, на столь долгий срок /с 18 марта 1904 г. по 27 апреля 1905-го/, труппа, естественно не могла продержаться на одних старых спектаклях.

Одной из первых постановок в этой труппе Марка Меерсона - была "Сура Шейндель из Юлеца" И.Латейнера /6 апреля/, показанная более десяти раз. "Труппа А.Фишзона сделала ценное приобретение в в лице г. Меерсона, - писал "Екатеринославский листок". - Игравший много лет на русской сцене, г. Меерсон, вступив в труппу г. Фишзона, значительно улучшил и поднял на должную высоту режиссерскую часть. Благодаря его умению и опыту, труппе удается почти безукоризненная постановка сложных обстановочных пьес с хорами и массовыми движениями".(19) Музыкальная часть также была в надежных руках "Неутомимо работая над организацией хоров и оркестра, г. Шлосберг достиг в этом направлении значительных результатов, способствуя, таким образом, успеху, которым пользуется у нас труппа А.Ф.Фишзона (20).

"Сура Шейндель" продолжала те мелодрамы, что были в традиции еврейского театра, и по драматургии почти ничем не отличалась от них. Но спектакль пользовался успехом, его ставили в свои бенефисы М.Шпиро /30 мая/, М.Слуцкер /13 июня/, М.Фишзон /21 июня/ и т.д.

К этому же жанру относились новинки: "Месть любви, или Героиня Сарра" /"Доктор Иозельман" А.Гольдфадена/, сюжет которой был "заимствован и переделан Л.А.Штрасфогелем" и сыгран в бенефис "автора" 15 сентября; "Известный музыкант Иоселе Стемпелис из Бердичева", "в перед. А.Ф." /3 октября/; "Гаврилик, или Хинке и Пинке" /"Габриэль Эйдельман", "Ди миме Шпринце и дер фатер Пиньце", "Невинные жертвы" и проч./ И.Латейнера /16 ноября/; "Анна Белошвейка" З.Файнмана /20 марта/, "Жидовка" Э.Скиба /28 января 1905/. К этому же жанру можно отнести и музыкальные мелодрамы - "Юдифь и Олоферн" А.Гольдфадена , сыгранную впервые 9 мая в бенефис В. Заславской, где она имела возможность "проявить во всей полноте свои недюжинные драматические способности и прекрасные голосовые средства"; (21) или "инсценированный эпизод одной из самых позорных страниц истории человечества - испанской инквизиции" - "Отец и дочь" /"Кол-Нидре" И.Латейнера/ /23 октября/, когда "стоицизм евреев, под угрозой костра и пыток, отстаивающих религию" и где "сильное впечатление произвела сцена объяснения дочери /г-жа Заславская/ с отцом /г. Шпиро/ (великим инквизитором) когда она бросает ему в лицо укор в человеконенавистничестве". (22) "Труппа играет на полу-немецком, полу-еврейском языках и ставит преимущественно мелодрамы из еврейской жизни", - сообщал петербургский корреспондент Мавр. Г. из Екатериновлава.(23) "Иногда на спектаклях случались и трагикомические ситуации, - дополнял он в следующей корреспонденции. - Недавно в антракте между 3-4 актами произошел довольно редкий инцидент: одной из зрительниц, на которую разыгранная мелодрама как видно сильно повлияла, разрешилась неожиданно в толпе преждевременными родами".(24)

Однако, труппа совершенно не собиралась отказываться от комедий, для исполнения которых имелись большие мастера. Так, в комедии "Ицек-Меер Мендельсон, или Ханця Генендельс" /в переделке антрепренера/ "г. Фишзон выступил в роли кантора Ицек-Меера и дал вполне реальный и художественно законченный тип честного и добросердечного еврея доброго старого времени. Фигура "хазана", увлекающегося традиционными напевами, вкладывающего в них свою душу, была умело и живо исполнена им... Сама же пьеса страдает всеми недостатками репертуара еврейской сцены. Тот же шаблон, та же смесь разнообразных элементов, тот же бульварный характер, то же сцепление сотен всяких случайностей и коллизий, которые характерны для творчества Шайкевича и всяких подобных сочинителей "трогательных" жаргонных романов".(25) Но, не взирая ни на что, "весь вечер в зрительном зале царил гомерический хохот".(26)

Из других новинок в этом жанре назову спектакли: "Американский разносчик, или Юкл бон Флекл" /также в переделке А.Фишзона - 4 июля/, "Два мужа и две жены" /"Лей Сахмойд" А.Гольдфадена - "фантастическая комедия в 5 д., соч. А.Фишзона - 1 августа/, "300000 руб., или Три венчания в один день" /"Подложное духовное завещание" А.Гольдфадена -""комедия в 5 д., пер. А.Ф."/."веселая комедия", в которой отмечались Е.Брагинская в "роли незаконно разбогатевшей и кичащейся богатством м-ме Зоверкраут" и М.Фишзон, который был "хорош" "в роли прошедшего огонь и воду "аристократического" вора Нотки"; (27) "Герцеле Меюхес" М.Рихтера, в переделке антрепренера же и поставленный в его бенефис 30 августа.

Но одной из первых премьер сезона и одной из последних режиссерских работ здесь М.Меерсона, вскоре собравшего свою труппу, была пьеса "нового" драматурга И.Тенеромо "Дер Гет" /"Развод"/, показанная 1 июня 1904 г. впервые на еврейской сцене. Сюжет, как сказано в анонсе, "заимствован из еврейского обряда "Хлица". "Это тяжелая, схваченная картинка с натуры, но ничего более, - замечал одесский рецензент, ибо екатеринославские премьеру проглядели, или не захотели о ней писать. - И все же пьеса смотрится с интересом. К сожалению, четвертый /последний/ акт портит хорошее впечатление: ...автор преподносит им (зрителям. - Е.Б.) такие ненужные сцены, как шитье савана для умершего героя своей пьесы, отпевание покойника с душу раздирающими рыданиями и, наконец, вынос тела. Публика, подавленная виденным, не дожидаясь конца, быстро покидает зрительный зал. Пьеса много выиграет, если упомянутый акт будет целиком выброшен" (28). Не трудно догадаться, что в этом последнем акте больше этнографии, нежели драматического действия, понятно, что зрителям, пришедшим на спектакль, обряд погребения был хорошо знаком... Но и драматург имел право написать именно так, как он написал. Ведь многочисленные свадьбы, когда действие точно так же топчется на месте, в обилии встречается во многих пьесах, а вот еврейские похороны воспроизведены впервые. Да ведь пьесу могли поставить на русском, немецком, английском театрах, для зрителей которых это было бы весьма интересно.

В Харькове гастролировали с 7 марта по 26 мая, почти три месяца, и ничего нового не показали. Готового репертуара было вполне достаточно.

Решили, было, продолжить в Ростове, но "ходатайство еврейской труппы об открытии в Ростове спектаклей не удостоилось удовлетворения. Нашли, что в Области Войска Донского - это "святотатственно"".(29) Хотя ни в 80-е годы, ни в 1896-97 гг. это "святотатственным" не казалось.

После столь длительного пребывания в Екатеринославе А.Фишзон следующую зиму решил провести тоже в одном городе и выбрал для этого Одессу. "Антрепренера еврейско-немецких трупп А.Ф.Фишзон и Д.М.Сабсай, - сообщал столичный журнал, - заключили между собою договор о соединении обеих трупп под наименованием Соединенное товарищество еврейско-немецких артистов под управлением А.Фишзон и сын и Д.Сабсай". (30) Правда, основу труппы составили фишзоновские актеры, из сабсаевских - только режиссер Артур Лагер, Эмма Сабсай и Анна Горнштейн.

Для одесситов многие спектакли труппы были в новинку, но премьер не играли. Их, вероятно, готовили на вторую половину сезона. Возможно, с этой целью А.Фишзон пригласил "в свою труппу известную певицу /одесситку/ Луизу Лернер, дочь известного местного журналиста О.М.Лернера, - сообщало "Южное обозрение". - Первый дебют Луизы Лернер состоится в ноябре месяце в театре "Гармония", куда труппа по окончании спектаклей в Русском театре переходит".(31)

В конце сентября в Одессе объявилась труппа Я.Спиваковского и С.Адлера, которая заняла Новый театр, тоже намереваясь остаться здесь на зиму. Но труппам так и не удалось всерьез скрестить шпаги конкуренции. 17 октября в Одессе начался знаменитый еврейский погром, который длился три дня. Только 21-го в городе ввели военное положение и навели порядок. Было более 400 жертв. Еврейское население объявило траур, и в течение 6 недель не ходило в театры. Труппы покинули Одессу.

На сезон 1906/907 гг. А.Фишзон снова снял Русский театр в Одессе. Труппа претерпела самые минимальные перемены. Г.Сероцкий ушел к Каминским, а Я.Либерт и С.Бертиль перешли к Фишзону. К тому же к ним прибыл и М.Рыбальский.

С этих пор Фишзон каждый зимний сезон будет стремиться провести в каком-нибудь крупном городе, явное предпочтения отдавая Одессе. Исключением будет сезон 1908/909 гг., проведенный в Киеве. А чтобы продержаться в этих городах, постоянно привлекать публику и не прогореть, следовало постоянно обновлять репертуар.

Только труппа разыгралась в Одессе, как 19 сентября, после спектакля "Бар-Кохба", ночью начался пожар в Русском театре. Пострадали декарации, костюмы, бутафория. Сгорел архив А.Фишзона, в котором хранились афиши спектаклей, фотографии, тексты пьес, играемых и запрещенных. К счастью, в театре в эту ночь никого не было.

Но антрепренер не пал духом, и уже 21-го труппа играла в Новом театре. "Г. Фишзон вчера срочно по телеграфу заказал в Петербурге костюмы для некоторых пьес", - сообщали "Одесские новости".(32)

Конечно же, в большинстве своем труппа играла пьесы традиционные. Из новинок, наиболее интересные - "Айзик Кацев, или Школа жизни" /3 сентября 1906/, в которой отмечались М.Фишзон, который "был весьма типичен", и Е.Брагинская: "Публика весь вечер заливалась смехом, вызванным г-жей Брагинской, отлично справившейся с ролью жены мясника", (33) т.е. Айзика по сцене и сына по жизни; "Второй Гаман" /8 сентября/, сюжетом для которого "послужила легенда из царствования польского короля Стефана Батория, напоминающая собою сказку из 1001 ночи "Калиф на час"";(34) в бенефис дирижера И.Шлосберга сыграли историческую оперетту М.Хорвица /Гурвица/ "Принц Бен-Гадор" /14 января 1907/, которая "изобиловала музыкальными номерами, искупающими детский сюжет";(35)"Иойлик и Зейлик" /"Два брата"/ А.Фишзона /15 января/, показавшаяся критику Н.Наумову "выгодным исключением из всех прочих еврейских пьес, наивных, вычурных, мелодраматичных. В ней есть идея и обрисовка типов. Есть и картина нравов. Если и есть налет мелодраматизма, то это стушевывается общей сценичностью пьесы";(36) комедия Фишзона же "Дувидл Барышник" с автором в заглавной роли /8 июня 1908/ и проч. На бенефис Е.Брагинской /14 декабря 1906/ была поставлена новая пьеса О.Лернера "Сонька - Золотая ручка", получившая отповедь критика, который на спектакле сидел в кресле № 31: "Местный писатель О.М.Лернер, много поработавший для еврейского театра, очевидно, под давлением г. Фишзона, изобрел очень легкий рецепт к составлению пьесы для еврейского театра, заключающийся в следующем: возьми любую пьесу, переведи ее дословно, измени название пьесы и действующих лиц, а буде понадобится, можно изменить и пол какого-нибудь лица, напиши "сюжет заимствован" - и пьеса готова. И вот по данному рецепту сам изобретатель "обработал" Шерлока Холмса, назвав его почему-то Джеком, а Мариарти преобразил в женщину, назвав ее именем некогда одесской "знаменитости", известной воровки и авантюристки, Софьи Блювштейн, или, как ее звали, "золотая ручка"... - Но основное заключалось в том, что артистам так-таки было ч т о играть. - Интерес исполнения сосредоточился на двух лицах: на бенефициантке, г-же Брагинской /в загл. роли/ и на г. Арко /Джек, он же Шерлок Холмс/. На долю первой выпала роль, не соответствующая ее амплуа; тем не менее, талантливая артистка провела ее довольно хорошо. Г-н Арко был положительно безукоризнен в своей трудной роли".(37) Через два года труппа поставит "настоящего" "Шерлока Холмса" в переводе А.Фишзона. В заглавной роли выступит тот же И.Арко, в роли доктора Ватсона - И.Корик, Мариарти - Г.Кущинский, а Брагинская сыграет "г-жу Пабс".

Из других спектаклей назову - "Ева, или Змея - друг дома" И. Латейнера /14 ноября 1906/, "Веселая племянница", "ком. оп., соч. М.Фишзона" /26 ноября/, о которой рецензент из 31 кресла подметил, что "недобрая мысль пришла в голову г. Фишзона - поставить эту пьесу. Это такая бессмысленная белиберда: все пошло, глупо, бестолково";(38) "Файвеле Ганеф", "грубая переделка "Бедность не порок""(39) А.Фишзона /27 февраля 1907/.

Однако, эти спектакли пользовались успехом у зрителей, потому их и ставили, и для актеров в них были интересные роли.

А когда А.Фишзон получил, наконец, из цензуры пьесы на жаргоне, "первой пьесой на чисто разговорном языке /жаргон/, как это ни странно, явилось не какое-нибудь оригинальное произведение еврейского автора, а перевод русской пьесы Найденова "Дети Ванюшина", - иронизировал некто Т., - и перевод, к сожалению, неудачный".(40) Скорее все же это был не перевод, а переделка А.Фишзона, и спектакль назывался "Срул Гершон Шниткреймер" /30 сентября/. "Возрождение еврейского театра, - уже с раздражением писал тот же рецензент через неделю, - и вновь... "Велвел кушает компот"..."(41)

Но эти "Сезоны" были замечательны и премьерами пьес "новой" драматургии, в основном исходящих из-под пера бывших русских евреев, эмигрировавших в Америку.

Труппа А.Фишзона одна из первых обратилась к драматургии Якова Гордина. Уже 22 июня 1906 г. труппа впервые сыграла "Хасю сироту" с В.Заславской в заглавной роли; 17 сентября - "Гершеле Дубровнера" с Я.Либертом - Уриэлем Мазиком; 15 ноября - "Миреле Эфрос" с Е.Брагинской в заглавной роли; 2 января 1907 г. - "Братья Лурье" с Я.Либертом и А.Ратштейном в ролях братьев-антагонистов; 22 октября - "Дер вильдер менш" с Я.Либертом, 4 ноября - "Сафо" /"Софья Фингергут"/ с В.Заславской в заглавной роли, 4 декабря - "Крейцерова соната", 28-го - "Ди Шхите". О драматургии Гордина будут писать по-разному. Приведу два примера восприятия "Ди Шхите", переводимой как "Убой", "Бойня", "Резня" и проч. "Артисты поняли автора, и замысел пьесы ярко выступил в их воспроизведении ролей, - писал николаевский критик. - Центральная фигура пьесы - богатый лесопромышленник Цалел Рапопорт в исполнении старого талантливого артиста г. Либерта (артисту было 35 лет. - Е.Б) вышел вполне реальным. Сильный деспот, сознающий свою мощь во власти капитала, массивной крупной фигурой выделялся на сцене. С сильной экспрессией оттенены были артистом наиболее характерные места, и образ вышел цельный и яркий... Из женского персонала блеснула своей выдержанной игрой г-жа Заславская /Эстерка - юная жертва тиранства/. Автор дал богатый материал в этой роли, и талантливая артистка не упустила ни одного штриха, ни одного момента. В публике замелькали платки, вытирались слезы, послышались рыдания..."(42) "Существующие теперь евр. труппы не стоят на высоте современной еврейской драматургии. И в этом их основной дефект, - утверждал киевский критик. - Не может претендовать на столь почетную миссию и труппа г. Фишзона. Спектакли ее открылись пьесой Я.Гордина "Ди Шхите". Пьеса не претендует на оригинальность сюжета. Это старая история о страданиях замученной интеллигентной по духу женщины, выданной замуж за грубого, пошлого кулака - лесопромышленника... Пьеса ведется труппой в растянутом, скучном темпе, что нарушает яркость и цельность впечатления". (43)

Многие пьесы Я.Гордина будут поставлены чуть ли не во всех существующих труппах. Через несколько лет вполне квалифицированный "Зритель" напишет об очередном бенефисе Е.Брагинской в "Крейцеровой сонате": "Вчерашний спектакль показал, до каких вершин драматическое искусство может подняться труппой артистов, одаренных не только талантами, но и таящих в своей душе глубокую любовь к этому искусству, отдающих ему свои силы... Мы не говорим о полном сценическом перевоплощении, о художественной чеканке отдельных образов, о строгой правде изображаемого быта, о тонкой передаче душевных переживаний, все это может дать моменты потрясающих впечатлений. Но исполнение на этот раз отличалось таким ритмом, такой художественной цельностью, такой глубиной настроения, что у зрителя создавалось законченное художественное восприятие. Ни одного утрированного жеста, ни одной неверной интонации. Глубокое страдание, полное красоты и благородства... Публики было немного. И это пусть не смущает г. Фишзона; еврейская драма завоюет, в конце концов, внимание публики..."(44)

А.Фишзону первому среди еврейских антрепренеров удалось поставить "Бога мести" Шолома Аша, для чего он пригласил из Варшавы режиссера Германа Фишера /25 ноября 1907г./ Янкеля Шепшовича на премьере исполнял А.Дранов, в последующих спектаклях его будет играть Я. Либерт, его жену Сару - Е.Брагинская, их дочь Ривкеле - Марта Мариинская, девиц Гендель, Манку и Рейзель - С.Бертиль, В.Заславская и С.Кущинская, сутенера Шлемке - М.Фишзон, Бася - Н.Надина.

Играли текст полностью, в отличие от русской труппы Городского театра, выпустивших во 2 акте сцену соблазнения Ривкеле Манкой и сцену с Торой, возвращаемой Янкелем раввину. "Театр был переполнен публикой, среди которой обращали на себя внимание представители еврейского литературного мира", - сообщали "Одесские новости".(45)

"Только в оригинале, вырисовываются все литературные красоты ее (пьесы. - Е.Б.), вся захватывающая сила ее правдивости и художественности... - подхватывал херсонский критик. - В центральной роли - Янкеля Шепшовича выступил артист г. Либерт. Незаурядное, крупное дарование артиста имело здесь широкий простор. Перед нами был типичный питомец современного гетто, исковерканный, замученный тяжелыми условиями гнета, томящийся в сознании ужаса своего положения. Г. Либерт с тонкой рельефностью передал все душевные эмоции героя... Ярко, оригинально провела роль Маньки г-жа Заславская. Выдающаяся артистка вышла из обычного шаблона. Падшая Манька мелькнула в какой-то змеиной красоте, острой, жгучей, коварной. Сцене увлечения Ривки г-жа Заславская придала своеобразный оттенок, говорящий много о глубоком понимании артисткой психологического смысла момента... Г. Рыбальский великолепно провел небольшую, но характерную роль раввина... Ансамбль прекрасный..."(46)

В их репертуаре - "В разброд" Шолома-Алейхема /премьера 7 октября 1907/: "Чем-то новым, освежающим и оздоровляющим повеяло от этой пьесы, вносящей живую струю в убогий и подчас нелепый репертуар еврейского театра, - писал И.Ф. из "Нового обозрения". - Публика восторженно благодарила г. Фишзона за новшество. А г. Фишзон в своей речи к публике объяснил смысл и великое воспитательное значение драмы и обещал выдвинуть в репертуаре своем по возможности бытовые жизненные пьесы..."(47) Ставят "Уриэля Акосту" для И.Арко /8 января 1908/. "Пора познакомить ту публику, которая только и живет еврейским театров, с произведениями, составляющими украшение драматических сцен, - поощрял труппу критик, севший в кресло № 33. - Приятно отметить, что и еврейские артисты, воспитанные большей частью на фарсах и комедиях, прониклись в известной степени духом серьезного драматического произведения, и в общем создали удовлетворительный ансамбль".(48)

23 сентября 1907 г. труппа сыграла одну из первых пьес З.Либина, попавшую в Россию, "Ди геброхене герцер" /"Разбитые сердца"/, 10 ноября - "Дер гринер актер" Н.Ракова, а 26 января 1908 г. - "Ди цурисене Кейтен" /"Порванные цепи"/ Л.Кобрина - молодых драматургов американского еврейского театра.

Мне кажется, что 1906-10 гг. - пик творческого потенциала труппы "Это одна из наиболее серьезных еврейских трупп", - отмечал рецензент одесского "Театрального листка". - Заслуживает внимания репертуар труппы - свежий, оригинальный, заслуживает внимания и режиссерская часть, которая до настоящего времени в еврейских труппах была в полном загоне".(49) Последнее, конечно, натяжка, но тем не менее...

Однако - "одни советуют вернуться к старому легко-опереточному репертуару в интересах материальных, - писал в то же время сам А. Фишзон, - другие просят продолжать держаться серьезного драматического репертуара бытового жанра, не считаясь со вкусами толпы, воспитывать массу, насаждать новое еврейское искусство и т.д., и даже уверяют, что такое направление принесет труппе и материальные выгоды. Не могу не выразить своей радости по поводу последнего обращения, ибо мое заветное желание - видеть, наконец, еврейский театр оздоровленным, литературным и народным... У меня прошли в Одессе серьезные пьесы, но, к сожалению, на этих серьезных пьесах я не видел публики в таком количестве, в каком вижу ее на опереттах. Volens-nolens, я принужден придерживаться вкусов толпы: за толпой иди".(50)

Такова творческая сторона бытия труппы, в которой А.Фишзон нашел добротную середину, обрел некую гармонию. Повторюсь, ставились пьесы "новой драматургии", однако, игрались они намного реже остальных спектаклей, хотя в каждом городе, куда заезжали гастролеры, они раз-другой прокатывали пьесы, "воспитывающие массу", а точнее говоря, доставлявший удовольствие истинным любителям театра.

Проработав в труппах Я.Спиваковского, А.Фишзона, С.Краузе, Д. Сабсая и А.Каминского, Марк Меерсон в 1904 году вновь ушел в русскую труппу А.М.Коралли-Торцова. И это был, кажется, его последний уход из еврейского театра. До 1916 г. по крайней мере.

В мае 1905 года в Николаеве - он уже руководил своей труппой. Возможно, гастроли у А.Коралли-Торцова и нужны были артисту, чтобы собрать какой-то капитал для основания своей труппы. Играют достаточно обычный репертуар: "Оба Кунелемеля", "комич. оперет. в 4 действ., музыка (С.)Шлосберга", "Две сироты", "мелодрама в 5 действ., перед. Н.Вайнштейна", "Несчастная любовь, или Сват", "мелодрама в 5 деист., перев. Б.М.Докторова", "Капризная дочь, или Оба жулика", "комед. в 5 д., перев. А.Каминского", "Колдунья", "опер. в 5 д., перев. Кациса" /Ц.Кициса/ и "Лунатичка, или Сара Шейндель из Егупеца", "перев. Меерсона". "В труппе г. Меерсона, за исключением самого г. Меерсона, выдающихся талантов нет, - писал местный рецензент.

- г. Меерсон давно знаком николаевской публике, как талантливый артист на роли комиков и простаков. В двух отчетных спектаклях г. Моерсон /Куне-Леемель и Хацкель/ своей веселой, характерной игрой вызвал целые овации по своему адресу со стороны публики. — Будто овации бывают не целыми, будто их можно вызвать по чужому адресу, и будто овации бывают не только со стороны публики. Но суть в общем-то не в том... - Выделился и комик г. Липовецкий /Калман и Фроим/,вызывавший беспрерывный смех. Г-жа Карл, инженю труппы, выступила в ролях Каролины и Розалии (роли совсем другого амплуа. - Е.Б.)... Судя по первым выступлениям, г-жа Карл имеет данные на то, чтобы пользоваться успехом у публики. Играет просто, добросовестно относится к исполняемым ролям. В "Двух сиротках" дебютировал г. Докторов /Бейнгольц/. Артист, очевидно, опытный, даровитый; свои сцены проводит хорошо, не совсем, впрочем, отделываясь от шаблона... Хор довольно большой, но еще не спевшийся, отдельных голосов, как среди солистов, так и в хору, нет, но имеющиеся - в пределах приличия".(51)

Поехали в Малую Голду, но тут труппу ждала неудача. "С большим нетерпением ожидала местная публика приезда немецко-еврейской труппы под управлениям известного артиста г. Меерсона, - сообщал елисаветградский корреспондент, - наконец, афиша была выпущена, и труппа, состоящая из 35 человек, приехала, но, к сожалению, спектакли состояться не могут, так как по распоряжению местного земского начальника в театр поместили солдат".(52) И так можно было помешать гастролям еврейской труппы.

...После одесского погрома труппа Я.Спиваковского, С.Адлера и присоединившегося к ним М.Меерсона, распустившего свою труппу, оказалась в Вильне. "7 декабря проездом из Одессы в Гельсинфорс, дает в Вильне жри спектакля еврейская труппа Спиваковского, Адлера и Меерсона, - сообщал "Виленский вестник", - при участии певицы Н.Б.Нерославской".(53) Но в Гельсинфорс Я.Спиваковский поехал один. А С.Адлер и М.Меерсон со своей труппой 17 декабря открыли гастроли в Ковне под наименованием "Полный ансамбль соединенных артистических сил под управлением М.Л.Меерсона и Сем-Адлера и при участии Н. Нерославской". С.Адлер взял на себя административные заботы, М. Меерсон - режиссерские. Управляющим труппой они пригласили Вильгельмма Зильберберга, начинающего тогда актера. Труппа небольшая, среди ведущих актеры молодые, но уже заявившие о себе - Лейзер Желязо с женой, чета Розенталь, Д.Герман, уже названные антрепренеры и Н. Нерославская, В.Зильберберг и самая опытная актриса в труппе, начинавшая у А.Гольдфадена еще раньше Меерсона, Маргарита Шварц.

Не трудно представить, что за короткий срок им удалось подготовить несколько спектаклей, уже игранных этими артистами в других труппах - "Герцеле Меюхес" /18 декабря/, "Сара Шнейдель" /20-го/, "Доктор Альмосадо" /1 января 1906/, "Суламифь" /3-го/ и "Анна Белошвейка/ /4-го/ с Н.Нерославской в заглавной роли; "Месть жены" в бенефис М.Меерсона /14-го/, "Шпринца - Одесская факторша" в бенефис М.Шварц /21-го/ или "Трефяк" в бенефис Л.Желязо /24-го/ и проч. Но каким образом им удалось начать гастроли с неигранных еще в России "Братьев Лурье" Д.Гордина, а позже - "В разброд" Шолом-Алейхема /13 января/ или "Вечная песнь" Андрея Марека /М.Арнштама - 26-го/?.. Да еще получить приличную прессу?.. "Пьеса "Братья Люрье" прошла с хорошим ансамблем, - писал уже о первом спектакле хроникер "Ковенского телеграфа". - Труппа хорошо составлена, есть талантливые артисты и артистки".(54)

А вскоре местная "Шапка-невидимка" давала уже характеристики актерам: "Наряду со всевозможными ограничениями для евреев существовало до сих пор также и запрещение "играть" на еврейском языке... При таких условиях, само собою, разумеется, драматическое искусство не могло правильно развиваться у евреев, а потому, если мы встречаемся с такой труппой как Сем-Адлера и Меерсона, которая по силам своим не уступает любой русской труппе (вероятно, автор имел в виду - провинциальной. - Е.Б.), то невольно восклицаешь: честь и слава вам, гг. еврейские артисты!.. Сам г. Адлер - прекрасный комик... Одно появление его на сцене, одно удачное слово, один выразительный жест часто вызывают в публике неудержимый хохот. Он замечательно изображает человека полоумного, недалекого, но считающего себя большим "хохемом". Очень хорош он также в роли человека "себе на уме", притворяющегося глупым, но на самом деле юркого и пронырливого. Г. Розенталь обладает недюжинным талантом. На его долю большей частью выпадает роль простого неотесанного еврея, который что ни делает, то делает просто, согласно своему инстинкту не мудрствуя лукаво. Г. Меерсона мы видели в нескольких ролях, но он нам особенно нравится тогда, когда исполняет роль еврейского "родителя-самодура" или общественного кулака и богача старого закала... Гибким и разносторонним талантом обладает г. Желязо. Во всех нарядах он хорош. Исполняет ли роль меламеда или раввина, свата или синагогального служку, или же простого жулика или разбойника - всегда он оказывается на высоте своего призвания. Г. Фрид хорош в ролях светских молодых людей. Среди артисток труппы обращает на себя внимание г-жа Нерославская. Она всех пленяет свойственной ей выразительностью, приятным, хотя и небольшим голосом, искренностью, внутренней захватывающей игрой. (А вот у его либавского коллеги Каэля, вероятно, был более тонкий слух, ибо он главным достоинством Нерославской посчитал "удивительно красивый, звучный голос, свободно покрывающий громкий ансамбль".(55) - Е.Б.) Г-жи Шварц, Желязо, Меерсон, что называется, способствуют ансамблю".(56)

Таким составом они побывали в Шавли, Варшаве, Либаве, Эдинбурге, Минске, Пиноке, Виннице и Киеве. Конечно, кто-то приходил, кто-то исчезал из труппы. В Варшаве с ними выступал варшавянин Иегуда Берман, в Либаве появились Л.Файбышев, "обладатель прекрасного баритона",(57) Р.Гольдштейн, И.Каплан, М.Клейн.

В Варшаве состоялась только одна премьера - оперетта И.Латейнера "Дер доктор Даниэль одер ди шейне "Блимеле". "Еврейские театры так бедны репертуаром, что постановка даже такой в литературном отношении шаблонной и богатой всякого рода сценическими эффектами пьесы, как "Блимеле", составила уже некоторое событие, - писал "Ас" из "Западной молвы". - Зная вкусы и требования зрителей, изучив в совершенстве, за время своей долголетней артистической деятельности, публику еврейского театра, М.Меерсон и Сем-Адлер удачно скомбинировали в "Блимеле" все то, что так нравится этой непосредственной еще публике... Исполнение пьесы было довольно хорошее в отношении главных ролей, находившихся в руках опытных артистов".(58)

Это взгляд на труппу, если можно так выразиться, со стороны "Блимеле". А вот взгляд со стороны "Братьев Лурье", о которых коллега Аса говорит, что это пьеса "одна из лучших среди прочих, поставленных на еврейской сцене... У старого артиста Меерсона... слишком развито чутье, чтобы давать бессодержательные пьесы... Г. Меерсон в роли Гдалия привел публику в восторг. Г. Желязо в роли раввина оказался мастером, а г. Берман в роли Тувия был неподражаем. Симпатичная артистка Нерославская превосходно исполнила роль Ривки, а в роли фанатика г. Адлер обнаружил редкий талант и способности..." (59)

В Либаве сыграли премьеру, кстати сказать, первыми в России, "Дер вильдер менш" Я.Гордина /17 июня 1906/, в роли Лемеха /дикаря, идиота, дикого человека/ - М.Меерсон, Лиза - Н.Нерославская, служанка Шифре - М.Шварц; и его же "Ди есойме" с Н.Нерославской в роли Хаси, 8 августа и пьесу самого М.Меерсона "Кто виноват?" с автором в роли Лейзера Штилмана /29 июня/.

Собрались было в Харьков, был дан даже анонс, но что-то случилось, и труппа распалась. М.Меерсон ушел главным режиссером к М. Генферу /1907/, потом работал с Юлиусом Адлером и у А.Фишзона /1908/, а С.Адлер с Н.Нерославской вернулись к Я.Спиваковскому. Со Спиваковским они побывали в Киеве, Житомире и Петербурге, а в ноябре 1907 г. в Минске С.Адлер был уже снова со своей труппой. Открылись спектаклем "Принц бен-Гадор" /22 ноября/, потом последовали - "Шпринца - Одесская факторша", "Иосиф в Египте", "Ди цвейтер Гаман"... "Труппа г. Сем-Адлера занимает одно из первых мест в современном еврейском театре, - писал Вов из "Окраины". - Г. Сем-Адлер прекрасный комик, которого можно было бы назвать первоклассным, если бы его не портила непростительная склонность к шаржу, порою грубому. Н.Б.Нерославская, обладая сильным и обработанным голосом, в то же время является одаренной драматической артисткой с большим темпераментом и прекрасной дикцией. То же самое можно сказать о г. Файбышеве. Г-жи Жукова, Миллер, гг. Гарталевич и Фрид - вполне приличные актеры, хорошо справляющиеся со своими ролями. Словом, о составе труппы можно сказать только хорошее. Но репертуар... Конечно, г. Адлер в этом не виноват, еврейский репертуар весьма убогий. Однако, и в нем имеются пьесы и оперетты более приличные, более национальные, чем те, которыми г. Адлер начал свои минские гастроли... - И как пример. - Что дает историческая /?/ оперетта "Принц бен Адор"? Смесь драматических недоразумений с шантанными мотивами! Ничего еврейского, ничего музыкального!.."(60)

7 декабря труппа, будто послушавшись Вава, играет "Хасю сироту", и обрадованный критик пишет: "Постановка "Сиротки Хаси" убедила нас в том, что в лице Н.Б.Нерославской мы имеем первоклассную драматическую артистку, одаренную тайной сценического творчества, перевоплощающуюся в свою роль... Среди подвизающихся на еврейской сцене она, бесспорно, та избранница судьбы, которой суждено положить начало настоящему еврейскому театру. Интересен в этой пьесе Сем Адлер, создавший интересный тип деревенского еврея, смешного и трогательного в своем простодушии".(61)

Из Минска труппа уехала в Белосток, где объединилась с труппой М.Тытельмана.

М.Тытельман успел поработать в труппах А.Каминского и И.Бермана, С.Вайсфельда и А.Компанееца, но более всего у Д.Сабсая, где был главным режиссером. Тяготел к драматическим ролям, иногда выступал в музыкальных спектаклях. Исполнял роли Иосифа /"Яков и его сыновья"/, Маркуса/"Колдунья"/, бандита Вольфшейка /"Гость с того света"/, Макса /"Оба Кунелемеля"/, младшего брата Шмендрика Петреску /"Маменькин сынок"/, друга Мордехая Гасоха./"Король Ахашверош"/ книготорговца Якова /"Испанский философ, или Абен-Эзра"/, Папуса /"Бар-Кохба"/, Айзикеля /"Герцеле Меюхес"/, Штрайхеля /"Хася сирота"/ и многие другие. Собрал он свою труппу в конце 1906 года.

В ней - С.Краузе, Ф.Лянцман и З.Лянцман, А.Бидеско и М.Христеско, актеры, пришедшие из румынской оперетты, Л.Файбышев, вскоре, правда, ушедший из труппы, А.Жукова, М.Гершензон и др. В июне вступит в труппу Натан Дранов.

Фани Лянцман поступила в качестве хористки в труппу Д.Сабсая в 1901 г. и проработала там в этом качестве три года. В 1904 г. режиссер труппы М.Тытельман занял ее в "Анне Белошвейке", и дебют начинающей актрисы прошел с успехом. Когда Тытельман собирал свою труппу, она перешла к нему.

Начинала труппа М.Тытельмана свою деятельность в конце января 1907 г. в Минске. Сходу актеры играют "Миреле Эфрос" и "Двойре Меюхесес", "Гершеле Дубровнера" и "Хасю сироту" Я.Гордина, "Исаака Бравермана" Якова Тера и "Евреи" Е.Чирикова, "Семейное счастье"

М.Рихтера и "Дер Штрассензенгера" /перед. М.Тытельмана/, "Фамилию Цви" Д.Пинского. И большинство этих пьес среди еврейских трупп было поставлено впервые. Конечно, какое-то время у актеров ушло на организацию дела, когда кое-что можно было уже срепетировать... Выпускал же московский театр Ф.Корша премьеры каждую пятницу. За что, вернее - за скороспелость постановок, за плохое знание ролей, за небрежность художественного оформления, их довольно часто поругивали. А здесь и пресса приличная.

"Еврейская труппа г. Тительмана после постановок в Городском театре трех спектаклей проявила себя с самой лучшей стороны, - писал рецензент "Голоса провинции". - Прежде всего, г. Тительман заслуживает большой похвалы за то, что он выбросил из своего репертуара все эти заигранные мелодрамы, вроде "Шмендрика", "Колдуньи", ставит пьесы новейшие..." (61) "Хор и оркестр весьма приличны, - дополнял, возможно, этот же рецензент в другой заметке. - Игра актеров и номера пения производят хорошее впечатление".(62)

Во-первых, названные пьесы к жанру мелодрамы никакого отношения не имеют, это весьма незаурядные комедии А.Гольдфадена; во-вторых, "Колдунью" они еще поставят, и в роли Бабы-Яхны совсем неплохо выступит С.Краузе; и, в-третьих, мелодрамы они тоже поставят, например, "Злая жена хуже смерти" И.Латейнера или "Амон дер Цвейтер" Н. Шайкевича и т.д. Но в основном критик прав, многие названия из перечисленных мною, в других труппах появятся нескоро, и отсутствие большинства традиционных названий, естественно радует.

На премьере "Герцеле Дубровнера" Уриэля Мазика исполнял Л.Файбышев, который лишь "местами был хорош".(63) А когда он ушел из труппы, то в этой роли заняли Н.Дранова. "Роль разбогатевшего Гершеле Дубровнера исполнил г. Тытельман, - писал тогда харьковский рецензент. - В первом действии, когда он борется против искушения Мазика-зла - артист был превосходен, как был превосходен в последнем действии, когда в Гершеле пробуждается человек и терзания души заканчиваются самоубийством. Уриель Мазик-зло - изображал г. Драпов и, надо отдать справедливость артисту, изображал с редким умением и искусством. Г-жа Лянцман была, по обыкновению, прекрасна в своей роли (Фрейделе. - Е.Б.). В особенности третье действие, когда она требует от мужа не денег, а души, когда она будит в нем благородные инстинкты, было проведено артисткой со свойственной ей умением и чутьем".(64)

В Каменец-Подольске показали премьеры: "Доктор Даниэль" /15 мая/ в котором критика отмечала С.Краузе в заглавной роли и З.Лянцмана "в комической роли Зейликеля; игра его отличается тонким юмором и отсутствием отсебятин, которые так любят расточать комики в погоне за аплодисментами"; (65) "Братья Лурье" Я.Гордина /29 мая/, в роли Гедалия Лурье - С.Краузе, который здесь, "отбросив в сторону театральные приемы, которыми он часто уснащает свои роли, обнаружил недюжинные сценические способности", (66) Ривкеле, его дочь - Ф.Лянцман, Алтер Ципес - 3.Лянцман; для первого дебюта Н.Дранова поставили "Бар-Кохбу", где он выступил в роли Елиазера, в заглавной - М.Тытельман; "Анна Белошвейка" с Ф.Лянцман в заглавной роли (Левинсон - Дранов, Макс - Тытельман, Арнольд - Краузе, служанка Лиза -Христеско, фабрикант Лилиенталь - Бидеско/...

Но что-то произошло: "Труппа, предполагавшая пробыть здесь до 15 июля, вынуждена, однако, покинуть Каменец раньше", - сообщал "Подольский край" без комментариев.(67)

Поехали в Хотин, а в июле были уже в Харькове. Вероятно, здесь труппа была жестко предупреждена не играть по-еврейски. "Еврейско-немецкая труппа делает недурные сборы, - писал рецензент "Южного края". - В труппе есть даровитые артисты, и веселые комедии, равно как и оперетки, что доставляют удовольствие даже не знающим н е м е ц к о г о языка. По нашему мнению, труппа совсем напрасно ставит те мелодрамы из испанской жизни, которые имеют весьма сомнительную историческую достоверность, да они и не под силу исполнителям... Сфера таланта и темперамента труппы г. Тытельмана - жанровая комедия, и ее-то именно надо культивировать, чтоб иметь настоящий успех".(68) Это заявление несколько озадачивает. В репертуаре труппы был всего один спектакль из истории испанской инквизиции - "Кол-Нидре", хотя могло быть и больше. К тому же никто никогда не утверждал, что подобные пьесы претендуют на историческую достоверность /ведь театр - это не учебник истории/, главное здесь, как, собственно, и в любом художественном произведении, достоверность человеческая. Но в данном, конкретном случае, другой критик, не в пику первому, ибо его рецензия более ранняя по времени, писал, что "сыграна была пьеса прекрасно. Г-н Тытельман прекрасно изобразил тип инквизитора, посылающего людей на костры. Превосходен был г. Дранов в роли Бартелло, придворного певца... Г-жа Лянцман с большим чувством провела роль верующей, влюбленной и готовой на самопожертвование Эльвиры",(69) дочери инквизитора. И последнее. Странно читать призывы к возвращению еврейского театра назад устами рецензента весьма театрального города, когда его коллеги даже маленьких провинциальных городов требовали "серьезного, идейного репертуара".

Но самое худое, заключалось в том, что именно в Харькове труппа пошла на попятный. Здесь она лишь по разу сыграла "Гершеле Дубровнер" и "Миреле Эфрос", все остальные спектакли были традиционного репертуара. Здесь С.Краузе ставит "Сару Шнейдель", и рецензент "Утра" соболезнует Фани Лянцман: "артистку с драматическим амплуа заставили играть, за отсутствием другой артистки, роль комической старухи. И Сары Шнейндель из Егупеца - главное действующее лицо в пьесе - совершенно не было на сцене. Была г-жа Лянцман, произносившая слова Сары Шейндель, написанные автором". (70)

В Белостоке труппа М.Тытельмана влилась в труппу С.Адлера.

Что же дало объединение обновленной труппы? Если С.Адлер для самостоятельного антрепренерства отпочковался от Я.Спиваковского, то М.Тытельман от самостоятельности отказался и стал в труппе главным режиссером. С.Крауже, наоборот, воссоединился со Спиваковским в качестве содиректора труппы. С ним ушел А.Бидеско.

Ф.Лянцман еще поработала в Белостоке, но увидела, что ее роли совпадают с ролями Н.Нерославской, и вскоре вернулась к Д.Сабсаю. 3.Лянцман понял, что как комику ему не тягаться с С.Адлером, и ушел в труппу Л.Беренштейна, где вскоре стал режиссировать спектакли, а М.Христеско - в только что организованную труппу А.Ратштейна. Ядро труппы С.Адлера составили М.Тытельман, основной актер на драматические роли, Н.Нерославская, исполнительница большинства драматических и музыкальных ролей, и сам С.Адлер - комик. На этой тройке и держался репертуар. Ближайшими их сотрудниками стали Л. Краузе, Я.Гарталевич, Г.Готфрид, Л.Фрид, Н.Якубович и Р.Астиль.

Репертуар не отличался новизной - "Сумасшедшая от любви", "Принц бен-Гадор", "Кол-Нидре", "Иосиф в Египте", "Суламифь", "Гедалиу и Гадасса" и т.д. В Могилеве, к примеру, куда они приехали после Белостока, лишь один раз сыграли "Гершеле Дубровнера".

Но в Киеве, где они проработали с марта по август - полгода, с таким составом им было не продержаться, да и репертуар следовало обновлять.

24 апреля в "Тайнах Нью-Йорка" дебютировала в труппе Р.Медведева, а 15 мая в "Дер вильдер менш" - М.Меерсон. В спектакле выступили: хлеботорговец Шмиль Лейблах - И.Фишелевич, его дети: Лиза - Н.Нерославская, Леймех - М.Меерсон, Зельда, вторая жена Шмиля - С.Меерсон, служанка Шифра - М.Шварц, возлюбленный Зельды Воробейчик - С.Адлер. "Вчера в еврейской труппе гастролировал М.Л.Мейерсон, - писал некто По. - Это очень даровитый актер... Мейерзон играл трагикомическую фигуру забитого дурачка... Местами он захватывал драмой публику... Вообще надо сказать, что в труппе чувствуется сыгранность и видны интересные силы".(71)

17 мая М.Меерсон показал второй свой спектакль-премьеру "Бог мести" Ш.Аша, и сам выступил в роли Янкеля Шепшовича. Его жену Сару сыграла Маргарита Шварц, их дочь Ривкеле - Н.Нерославская, девицы: Гиндель - С.Меерсон, Малка - Л.Краузе, Рейзель - Б.Эйнторн, сутенер Шлейме - С.Адлер, сват реб Зле - И.Фишелевич.

27-го Меерсон поставил свою пьесу "Кто виноват?", в которой собрался великолепный квартет: Нерославская /Фейгеле/, Адлер /Шмуль/, Меерсон /Лейзер/ и Тытельман /Арон/; а 1 июля - впервые - свой фарс "Содом и Гомора".

Но продолжались и "Европейцы в Америке", "Шпринце - Одесская факторша" и даже пресловутый "Вервел кушает компот". Среди новинок появлялись какие-то странные пьесы, ни тексты которых не удалось пока обнаружить, ни установить авторство - комедия "Враг женщин" /21 июня/, "Два шарлатана" /1 июля/, возможно, "Гунгерман и Капцензон" А.Гольдфадена, "Ди Хлице" /4 августа/, "Два мира" /12-го/, "Грядущий рассвет" /27-го/ и др.

Но они одними из первых сыграли новую библейскую оперетту А. Гольдфадена "Ди Акейда, или Гибель Содома" /20 апреля/, в которой Я.Гарталевич играл Авраама, Л.Краузе - его жену Сарру, Н.Нерославская - их сына Исаака, С.Адлер - Измаила, а И.Фишелович - Лота. Они первыми, и чуть ли не единственными, сыграли "Пасынки жизни" Д.Бернарье /Бен-Арье/ /10 мая/, в которой артист П.Г.Баратов, приняв псевдоним Бен-Цви, единственный раз выступил в еврейской труппе, в роли музыканта Израиля, Нерославская сыграла две роли - его сестру гимназистку Мирл и Лиду, а Тытельман исполнил старьевщика Герша; 14 июня показали премьеру "Дер талмуд хухем" Н.Ракова, а 7 июля, на бенефис М.Тытельмана, "Разорванные цепи" Л.Кобрина. 9 июля отметили 35-летие сценической деятельности Маргариты Шварц "Незнакомцем" /"Любовь и смерть"/ Я.Гордина. Заканчивали гастроли другой пьесой Гордина - "Сафо" /"Софья Фингергут"/ /23 августа/.

В Могилеве Подольском труппа спокойно проработала около месяца, а потом началась маята.

О мытарствах труппы в Хороле Полтавской губернии узнаем благодаря корреспонденции оттуда в еженедельник "Еврейские известия": "Приехал в Хорол представитель еврейской труппы г. Адлер с письменным разрешением Полтавского губернатора дать в городе несколько спектаклей на еврейском языке. Несмотря на предъявленное разрешение высшего начальства, местный исправник отказал наотрез, не мотивируя своего отказа. Представитель труппы стал настаивать, тогда исправник потребовал, чтобы ему предъявили всю труппу: "быть может, ее вовсе и нет, от жидов всего можно ожидать". Приехала вся труппа, человек 20. Но исправник все не дает разрешения, обращается с артистами грубо, уснащая свои разговоры с ними словечками "жид", "жидовка". Поголодали артисты недели три в расчете, что авось хорольский Юпитер смилостивится, но не тут-то было. Артисты телеграфируют губернатору, ответа никакого. Представительница труппы едет лично к губернатору и возвращается с вторичным разрешением начальника губернии. Только тут исправник смирился и подписал афишу о спектакле".(72)

Но труппа распалась. Н.Нерославская уехала в Варшаву, где дирижировал композитор П.Сандлер. М.Меерсона пригласит соантрепренером Юлиус Адлер, но в 1909 г. Сем Адлер вновь призовет Меерсона разделить с ним директорство труппы. И опять труппа распадется, С.Адлер станет режиссировать спектакли и играть в труппах Я.Спиваковского, А.Компанееца, Л.Беренштейна, И.Брандеско; в 1910-м с Б. Докторовым снова соберет труппу, но уже осенью один окажется в Петербурге, где станет организовывать отдельные еврейские спектакли и т.д.

Одесса продолжала быть центром, куда стремились еврейские труппы.

На зимний сезон 1904/905 гг. сюда прибыло "Товарищество немецких опереточно-драматических артистов под управлением Д.М.Сабсая, пополненное товариществом артистов под управлением Я.В.Спиваковского. Режиссеры А.А.Лагер и Сом-Адлер". Старые знакомцы одесситов.

Конечно, если быть точным, антрепренеров в названии товарищества следовало бы поменять местами, т.к. основу труппы составили в основном артисты Спиваковского. У Сабсая из постоянных артистов, работавших с ним, была его жена Эмма Сабсай, Артур Лагер и его жена Анна Горнштейн. Остальные постоянно менялись, или - еще проще - Сабсай с кем-нибудь объединялся.

От теперешнего слияния труппа получилась весьма внушительной. Кроме уже названных, - Н.Нерославская, М.Шварц, Я.Либерт, Л.Раппель, С.Бертиль, Н.Надина, Л.Файбышев, И.Зандберг и др. С 7 декабря начнет выступать в труппе М.Рыбальский, с 15 января - В.3ильберберг.

Открыли сезон 6 ноября, а уже на следующий день показали новинку - "Второй король Лир" Я.Гордина.

Не понятно для чего еврейским драматургам своим оригинальным пьесам надо было давать названия, схожие с классическими произведениями? Для рекламы?.. И если бы Гордин назвал пьесу именем героя - "Купец Давид Гартман", к примеру, никогда и ни у кого "Второй король Лир" или "Иудейский король Лир" никаких ассоциаций с Шекспиром не вызвал. Собственно, как и "Еврейский Гамлет" И.Золотаревского, имевший и другое название "Дер ешиве бухер" /Еврейский семинарист/, или его же "Еврейская Анна Каренина" /"Любовь рабочего"/, или "Еврейский Кин" /"Дер гринер актер"/ Н.Ракова и т.д.

Но если не отвлекаться от спектакля, то следует заметить, что именно эта премьера дала начало проникновения в Россию драматургии Якова Гордина, живущего в Америке. И, думаю, что познакомила с пьесой Спиваковского Маргарита Шварц, недавно вернувшаяся из-за океана.

"Одно название пьесы указывает на ее первоисточник, - писал критик "Одесских новостей", - но актер главным образом, переделал на свой лад страницы "Паскаля" Золя. Заглавная роль оказалась не по силам г. Сабсаю. Из других исполнителей имели солидный успех - г. Лагер в роли слуги, вызвавший дружный хохот и аплодисменты, и г. Либерт в роли зятя. Что касается г. Раппеля, исполнявшего роль учителя, то этот опытный артист местами уклонялся от своей роли моралиста и впадал в излишний драматизм. (Другой критик советовал артисту "отрешиться от ходульности и играть проще, жизненнее" (73) Е.Б.) Г-жа Маргарита Шварц отлично справилась с ролью жены "Лира". Она провела ее естественно, без малейшего шаржа... В общем, пьеса понравилась невзыскательной (? - Е.Б.) публике, переполнившей театр".(74)

К сожалению, ни критика, ни труппа еще не уловили особенности драматургии Я.Гордина, восприняли и играли "Лира" традиционно. Я не хочу сказать, что подход к любому драматургическому материалу труппой Спиваковского и Сабсая, да и всеми остальными в ту пору, был единообразен; просто эстетика гординской драматургии была несколько иной, более "приземленной", если дозволено так выразиться. Или, если сказать проще, то разница была примерно та же, что между Н.Озеровым и А.Островским, например. Очень скоро это поймет труппа А.Каминского, которая кардинально переменит репертуар, основу которого составят пьесы Я.Гордина, и сразу же оторвутся от остальных на "несколько корпусов".

Труппа же, о которой идет речь, сыграет "Лира" еще лишь один раз - 10 ноября, а ставку сделает на веселые, старые и новые, комедии - "Европейцы в Америке" с Д.Сабсаем в роли Мишки, "Велвел кушает компот" в переводе С.Адлера /премьера 12 ноября/, который скоро станет "притцей во языцах" у тех, кто будет критиковать репертуар еврейского театра, а пока принимается зрителями "на ура" и будет идти весьма часто - "в главной роли Велвела выступил сам автор г. Сем-Адлер и имел в ней большой успех", проявив "большой комический талант"; (75)"Сара Шнейдель" с Э.Сабсай в заглавной роли и А.Лагерем в роли слуги Шабсы /28 ноября/, "200000 гульдинов" М.Горовица /10 декабря/, относящиеся "к числу столь излюбленных товариществом пьес крайне наивных по своему содержанию".(76)

Были новинки, конечно, и более интересные. "Герцеле Меюхес" М.Рихтера /4 декабря/, к примеру. В "Адассе и Гедалиу", в переделке Д.Сабсая превратившимся в "Смерть под венцом, или Гедалиоу бен-Ахиком", критики в первую очередь обратили внимание на Якова Либерта. "Такого прекрасного исполнения роли Измаила посетители Нового театра еще не видели", - писал один из них.(77) "В этой роли олицетворяется злая, мстительная натура человека, всеми силами жаждущего завладеть престолом и не останавливающегося ни перед чем для достижения своей цели. Все это г. Либерт изобразил достаточно правдиво", - писал другой.(78)

Накануне Нового года, 27 декабря, в бенефис И.Заддберга, показали премьеру "Дер Дибек" И.Латейнера, не ставившуюся со времен труппы О.Лернера. "Пьеса была снята с репертуара по особому ходатайству ортодоксального еврейства Польши перед тогдашним министром внутренних дел, - рассказывал рецензент "Южного обозрения". - В пьесе, принадлежащей перу драматурга Латейнера, выведен интересный тип цадика, обирающего невежественную массу и выкидывающего для этого всевозможные фортели. В борьбу с ним вступает молодой учитель, призывающий народ к пробуждению и отрезвлению. Борьба цадика-афериста, олицетворяющего невежество, с интеллигенцией кончается победой последней. Пьеса разыграна была, в общем, удовлетворительно; требовалось бы больше внимания постановке со стороны режиссера. Главные роли в руках гг. Сабсая /баба Ента/, Сем-Адлера /помощник цадика/, Лагера /Дибек/ и Зандберга /цадик/ хотя и не пропали, но и не были особенно выделены".(79)

В первый день 1905 г. Товарищество сыграло еще одну премьеру другой пьесы И.Латейнера "Скрипка Давида". Она же - бенефис Я. Спиваковского. Роли в спектакле исполняли: Давид - Спиваковский, Тейхбен - Нерославская, Кейле-Бейле - Э.Сабсай, Хава - Ландсман, Жак - А.Горнштейн, Тобияс - Либерт, фанатик Иссак - Д.Сабсай, Хоех - А.Лагер, Соломон - Л.Раппель, Зиши-Зусман - И.Зандберг, Альтеруин - С.Бертиль. "Последняя новинка Нового театра, - писал рецензент "Обозрения", - оказалась довольно содержательной по своему сюжету, взятому из жизни знаменитого скрипача Иохима, которому приходилось бороться с грубой, неразвитой толпой и доказывать ей, что не только материальное благосостояние, но и святое искусство создает "положение" человеку. Разыграна была пьеса хорошо и даже с подъемом. Гг. Спиваковский /скрипач/, Либерт, Сабсай и Лагер и г-жи Горнштейн, Нерославская, Сабсай и Бертель соперничали между собой. Ансамбля не портили и другие исполнители".(80) "Переполненный театральный зал всеми способами старался выказать свои симпатии, как артистам, так и главарю труппы, за их труд, - объяснял "подъем" артистов его коллега из "Вечернего листка", - общее "праздничное" настроение по случаю бенефиса оказало весьма благотворное влияние на исполнителей".(81) 9 января в свой бенефис Анна Горнштейн предпочла "Скрипку Давида", где она "с изяществом исполняет роль юноши".(82)

И весь январь шел под знаком премьер-бенефисов ведущих артистов труппы. Яков Либерт поставил /6 января/ на свой бенефис неигранную еще инсценировку известного в ту пору романа "Польский еврей" - "Идиот", "соч. Пальмера, пер. Сем-Адлера", где "имел колоссальный успех в трудной роли Трахтмана". А С.Адлер в чуть ли не единственной своей драматической роли идиота Беньямина "заставил зрителей страдать и преисполняться жалостью к несчастной жертве преступного отца", (83) продержавшего сына 13 лет в подполе.

В бенефис Лазаря Раппеля /15-го/ сыграли оперетту "Хофни и Пинкус" в переделке И.Зандберга, которая на самом деле оказалась не новинкой, а игранной уже и называемой в других "переводах" то "Преступник и Честный", то "Преступник, или Честный человек", и в которой бенефициант "проявил в исполнении роли преступника Зайдемара много вдумчивости".(84) Примечательной особенностью этого спектакля было то, что В.Зильберберг в нем исполнил три роли: президента Фрида, прокурора и пристава. Правда, все три были эпизодическими.

Сем Адлер в свой бенефис-премьеру /6 февраля/ сыграл заглавную роль и франта Галмана в фарсе Н.Шайкевича "Шпринца - Одесская факторша". Спектакль имел успех и шел довольно часто. В других ролях были заняты: Берель Штейнфельд - Либерт, его дочь Лиза - Нерославская, вторая жена Береле - Шварц, ее дочь Анна - Горнштейн, Яков Штейнфельд - Зильберберг, д-р Танненблюм - Спиваковский, слуга Шмерка - Лагер.

Другие артисты для своих бенефисов предпочли старые, выверенные спектакли: Эмма Сабсай - "Капризную дочь" и "Шмендрика" /5 февраля/ в которых сыграла роли Анны и Брайны; "заслуженная артистка театра г. Гольдфадена" Маргарита Шварц возобновила комедию "Бранделе Козак", которую для нее написал Учитель /11-го/; Макс Рыбальский - "Египетского пастуха", где высупил в заглавной роли /13-го/; а в бенефис Надежды Нерославской, как всегда, состоялся сборный спектакль, в который вошли один акт из "Скрипки Давида", одноактный фарс С.Адлера "Сем Адлер хочет стать актером" и 2-й акт из "Риголетто", где она с любителями исполнила партию Джильды на русском языке. Фарс также давал возможность Нерославской блеснуть, как певице, ибо ее героиня - актриса Адель исполняла несколько вставных оперных номеров. Большой успех сопровождал и автора, выступившего в трех ролях - свата, портного и портнихи.

Завершали сезон 27 февраля бенефисом-премьерой Давида Сабсая, который поставил фарс в своей переделке "Иделе Клап, или Американский разносчик". Выбор пьесы оказался не совсем удачным, ибо, как писал аноним из "Южного обозрения", она "довольно бессодержательна", и "спасали публику от скуки обильные куплеты на злобу дня, недурно исполненные бенефициантом, и игра некоторых исполнителей". В.Зильберберг зачитал адрес, "написанный в прочувствованных выражениях и отмечающий редкую добросовестность отношения бенефицианта к членам товарищества".(85) "По окончании спектакля, - дополнял коллегу репортер "Новостей", - началось прощание публики с артистами. Г. Либерт от имени всей труппы благодарил одесскую публику за ее прием и поддержку еврейского театра. Артист закончил свою речь следующими словами: "Мы уезжаем в Петербург, где 22 года не подвизалась еврейская труппа. Я вполне убежден, что отныне для еврейского театра наступает новая эпоха, и благодаря разрешению нам, артистам, играть на языке всем доступном и полуродном, как называют жаргон, еврейский театр вскоре займет такое же положение, как и другие, такое именно, о котором мечтал его основатель, знаменитый еврейский национальный поэт А.А.Гольдфаден. До скорого свидания с вами в будущем сезоне". Речь г. Либерта была покрыта громом аплодисментов".(86)

2 марта Я.Спиваковский со своими артистами покинул Одессу. С ним уехали С.Аддер, Н.Нерославская, Я.Либерт, И.Рыбальский, Л. Раппель, М.Шварц, С.Бертиль.

А в Одессу прибыло Товарищество А.Каминского, и оставшиеся соединились теперь с ним под названием "Товарищество немецких опереточно-драматических артистов под управлением Д.М.Сабсая и А.Г.Каминского при участии известного артиста М.Л.Меерсона". С Каминскими приехали актеры И.Берман, М.Триллинг, С.Шлосберг и др.

9 марта в том же Новом театре Товарищество начало свои спектакли "Анной Белошвейкой". Потом последовали "Сара Шейндель", "Иделе Клан", "Эпикуреец", "Шпринце - Одесская факторша", "Капризная дочь" и проч. - пьесы уже давно знакомые зрителям, и тем не менее вновь ими посещаемые. До четвертой недели Великого Поста сыграли лишь одну премьеру - двухактную комедию А.Каминского "Еврейский театр в маленьком городке" и одноактный фарс в "переводе Д.Сабсая" "Муж под столом. "Еврейский театр" впервые рассказывал в драматическом варианте о мытарствах бродячей еврейской труппы, всегда зависящей от прихотей местного начальства, куда заносила ее судьба, и был вполне автобиогафичен.

За время постной недели, пока не было спектаклей, подготовили оперетту И.Латейнера "Блимеле" /"Цветок"/, или "Доктор Даниэль", которой и открылись 27 марта. В заглавной роли выступила Э.Каминская, Марисо сыграла М.Триллинг, Цареле - Горнштейн, Береле - Меерсон, Макса - Сабсай, доктора Даниэля - И.Зандберг, Зейликеля - Лагер, графа - И.Берман. Ни артисты не заявили о себе чем-то новым, ни пресса не увидела в спектакле ничего особенного. Не сделала сенсации и другая новинка - "Десятая заповедь" А.Гольдфадена.

Эти гастроли оказались менее интересными, нежели предыдущие. Ничто не прибыло к славе ведущих артистов, ничего не добавило им, как профессионалам. Быть может, после них Каминские и задумались о будущем, об обновлении репертуара, о каком-то другом направлении для труппы.

Вернувшись в Варшаву, Каминские начали нащупывать этот новый путь. "Нас просят сообщить, что завтра, 15 мая, начинаются в театре "Багателя" представления еврейской труппы г. Каминского, - писал "Западный голос". - Литературное направление этой сцены, имеющей целью не только развлечение, но и просвящение евреев, приняли на себя еврейские писатели".(87)

Правда, начали они с игранных "Анны Белошвейки", "Сары Шейндель" и "Гершеле Меюхеса", но уже 44 декабря поставили первую для себя пьесу Я.Гордина "Сирота", которая "прошла вполне успешно как с материальной, так и с художественной стороны, что объясняется, главным образом, прекрасным выбором пьесы.., единственной, кажется, на разговорном еврейском языке, отличающаяся идейностью и правдивостью драмы. Впечатление от нее получилось тем более сильное, что она была сыграна с редким ансамблем, который делает честь труппе. Выделилась свой художественной игрой в роли Аси г-жа Каминская, имевшая большой успех".(88) И через пару лет, на гастролях в Петербурге, труппа Каминских и они сами предстанут уже совершенно иными.

А Д.Сабсай уехал их Одессы в Херсон, потом побывал в Елисаветграде и Николаеве. Везде сообщал, что труппа даст "только три спектакля", но всегда оставался еще на "несколько"... Поэтому ничего нового от труппы и не требовалось. Хватало уже существующего репертуара. Все спектакли играли по одному разу. "Скрипку Давида" почему-то выдавали за пьесу Я.Гордина, а пьесу "Неблагодарные дети, или Второй король Лир" елисаветградский рецензент посчитал "вполне соответствующей жанру "немецко-опереточного" репертуара".(89) В труппе, помимо супружестких пар Сабсаев и Лагер, артисты Д.Фахлер, Л.Желязо, С.Шлосберг, Г.Кущинский и др.

В Елисаветграде закрывались 17 июля премьерой "картин из жизни в 4 действ., перед. Д.Сабсая" "Соломон Мельник", а в Николаеве его играли в бенефис А.Горнштейн, о котором местный рецензент писал, что эта пьеса "представляет собою типичный образчик полумелодрамы-полукомедии... В ультрадраматическую канву пьесы в видах, очевидно, отдыха для зрителей вплетено несколько комических сценок действующими лицами которых является бытовой элемент - слуги Шлоймеле и Перле. Наибольший успех в отчетном спектакле выпал на долю исполнителей именно этих ролей: г. Лагера и бенефициантки".(90)

Рецензент будто не знал, что подавляющее большинство еврейских пьес той поры имение в этих "видах" и написана в жанре "полумелодрамы-полукомедии", что в будущем получит более простое определение - трагикомедия.

А потом специально для Одессы "антрепренеры еврейско-немецких трупп А.Фишзон и Д.Сабсай заключили между собою договор о соединении обеих трупп под наименованием "Соединенное товарищество еврейско-немецких артистов под управлением А.Ф.Фишзона и Д.М.Сабсая".(91) Об этом Товариществе я уже писал.

...После погрома в Одессе Д.и Э.Сабсаи, как пишет И.Файль, уехали в Европу. Вернувшись через полгода, собрать своих артистов Сабсаю, по-видимому, не удалось, а М.Трахтенберг, пожелавший поработать на поприще еврейского театра, кое-кого уже собрал и получил разрешение играть в Каменец-Подольске. Сабсаи примкнул к нему. "Сабсаи был профессиональным актером и антрепренером, Трах-тенберг же был до этого цирковым фокусником, - вспоминал И.Файль, артист этой труппы, - который нигде не появлялся иначе, как с нагайкой в руке /впоследствии он снова вернулся в цирк в качестве фокусника/. Оба антрепренера всегда друг с другом ссорились, - каждый хотел организовать свой театр. В общем же, этот театр ничем не отличался от всех остальных, в которых мне приходилось работать раньше".(92)

В "труппу немецких опереточных и драматических артистов под управлением Д.М.Сабсая и М.П.Трахтенберга с участием И.К.Фишелевича", в составе которой не было ни одного сабсаевского артиста, Даже А.Лагера и А.Горнштейн, входили М.Вайсблат, А.Липовецкий, Д. Бронштейн, И.Корик, Е.Готлиб, А.Кантор и др. С 31 мая в труппе начал выступать Рудольф Заславский. Сам же М.Трахтенберг выйдет на сцену только в 1908 году.

Вероятно, каждый спектакль труппы можно было назвать премьеров, но как-то рука не поднимается причислить к ним "Колдунью", "Бар-Кохбу", "Сару Шейндель", "Оба Кунелемеля", "Разрушение Иерусалима", "Дору, или Миллионера-нищего" и проч.

Только-только наладили дело, как "в субботу, 10 июня, в здание Городского театра явился судебный пристав, предъявивший судебный лист для взыскания с администратора театра Трахтенберга 500 р. По указанию кредитора судебный пристав приступил к описи имущества... и наложил арест на кассу. Против этого протестовал г. Сабсай, заявивший, что как имущество, так и касса всецело принадлежат ему, а не Трахтенбергу".(93) Антрепренеры расстались.

Д.Сабсай остался в Каменце. В труппу вернулись А.Лагер и А.Горнштейн. 5 июля в роли Дины в "Бар-Кохбе" дебютировала С.Вайнберг, которая "обнаружила весьма симпатичный голос и умелую игру, благодаря чему многие места ей приходилось бисировать".(94)

Доброжелательно писали и о других артистах. И.Фишелевич проявил себя, как неплохой комик. В "Еврейском короле Лире" он "без шаржа" создал "конкретный образ "придворного шута" - честного, преданного слуги", (95) а в "Шмендрике" - "роль дурачка". "Это чуткий, серьезный и даровитый артист, живущий на сцене жизнью тех героев, которых он изображает", - посчитал "Каменчанин".(96) Елена Готлиб в "Шмендрике" местному репортеру показалась "интеллигентной артисткой, обладающей весьма приятным сопрано", (97) а в "Короле Лире" она "прекрасно воспроизвела роль дочери - женщины врача, наипреданнейшей своему отцу.(98)

На Р.Заславском лежали основные музыкальные партии, хотя ни один из рецензентов не обмолвился о его голосе. И, тем не менее, "артист в роли Абсолона (в "Суламифи". - Е.Б.) проявил несомненный талант", убежден местный рецензент, (99) "красивая дикция артиста, изящные манеры, проникновение в душу героя последних дней Сиона ("Бар-Кохба" - Е.Б.), - писал другой, - блестящее понимание взятой на себя роли - таковы достоинства г-на Заславского, который обладает недюжинными драматическими способностями".(100)

Эмма Сабсай в основном исполняла характерные роли. В "Двух Кунелемелях" она "вполне удачно справилась" с ролью жены Пинхуса Реввеки - "крикуньи и энергичной женщины",(101) в "Шмендрике" "со свойственной ей жизнерадостностью, отлично исполнила роль близорукой матери, восхищающейся своим "Иванушкой-дурачком" (102), а в "Короле Лире" "в роли фурии - старшей дочери "короля", жалеющей своему отцу кусок хлеба", "была превосходна" (103) и т.д.

Сам Д.Сабсай был прирожденным комиком. Не было, кажется, в репертуаре ни одной характерной старухи, к примеру, которую он не сыграл бы, в том числе и в "Шпринце - Одесской факторше", где он "своей талантливой, выпуклой игрой за один вечер создал три живых типа: кутилу, обирающего женщин, факторшу и негодяя, прошедшего сквозь огонь и медные трубы"; (104) но имел склонность и к драме, отнюдь не потому, что в труппе не было хорошего драматического артиста. К этим ролям относятся богатый купец Давид-Мойше Гартман во "Втором короле Лире", в которой, по утверждению местного рецензента, "игрой своей дошел до кульминационного пункта совершенства".(105)

В Житомире стали появляться истинно премьеры.

1 сентября сыграли "картины из жизни А.Гебеля" /в пер. Д.Сабсая/ "Дети Ицхока" /"Тате мамес цорес"/. В роли Ицхока Соколовера - Сабсай, его жены Эстер-Леи - Э.Сабсай, их дочери Елены - Готлиб, их сыщМенделе - Р.Заславский, Брандель - Горнштейн, Авраам - Лагер, Томас Милков - Фишелевич. Эту пьесу А.Лагер поставил впервые в России, поэтому о ней несколько слов. В ней рассказывалось о жизни патриархальных стариков и их детей. Для дочери найден хороший жених, но в нее влюбляется христианин помещик Милков. Дочь отвечает ему взаимностью. Убитые горем родители не знают, как спасти дочь от "позора". Вернуть сестру домой пытается ее брат Менделе, приехавший на побывку из солдатчины. Но очень скоро, "натешившись еврейкой". Милков изгоняет Елену. Менделе находит ее. Родители прощают заблудшую дочь. В различный "переводах" пьеса игралась под названиями "Выхрестка", "Мойше солдат", "Сын без имени", "Горе родителей", "Обманутая", "Отцовы и материнские страдания" и т.д. Подобных сюжетов в мировой литературе не счесть, вплоть до большого рассказа Юрия Юркуна.

Пьеса "слегка напоминает известную оперу "Жидовка", - подмечал рецензент под псевдонимом Каэль. - Постановка и исполнение пьесы были довольно тщательные; из действующих лиц особенно отличились г-жа Сабсай и гг. Сабсай и Заславский; последний в 1 действии спел с большим успехом национальную песню; г-жа Готлиб, выступившая в трудной и ответственной роли Елены, играла несравненно лучше, чем в прошлый раз, но все-таки ее игра страдала некоторым недостатком выдержки в более драматических местах. Необычайный успех у публики имели г-жа Горнштейн и г. Лагер, в высшей степени комично и удачно сыгравшие роли слуг Бранделя и Абрама".(106)

Через полтора месяца показали еще одну премьеру - "Адасса дер Шлойме Горгль" /"Хава"/ И.Латейнера, имеющую также массу переводчиков, в том числе - Д.Бронштейна, В.Бакалинского-Бакалова, М.Генфера, А.Фишзона, Н.Файнштейна, Л.Штрасфогеля и др. В данном случае игрался вариант в авторстве М.Горовица с переводом Д.Сабсая. Роли исполняли: Гителе - Э.Сабсай, Адасса - Готлиб, Шифреле - Горнштейн, Шлойме Горгль - Д.Сабсай, Мешулем - Заславский, слуга Соломончик - Лагер.

И тут премьеры пошли одна за другой. На бенефис Э.Сабсай /1 ноября/ выпустили "Братьев Лурье", где она исполнила Суре-Двойру, а Д.Сабсай и И.Фишелевич - братьев. 3 ноября в бенефис Артура Лагера - "Ди есойме" Я.Гордина, но критик отметил Готлиб - Хасю: пьеса "оказалась серьезной драмой, которую редко встретите в еврейском репертуаре... Исполнена она была с большим подъемом. Особенно выделялась г-жа Готлиб, игравшая заглавную роль... Публики было уж чересчур много: она заняла все проходы".(107)

На свой бенефис Д.Сабсай поставил "Уриэля Акосту", заглавную роль, в котором сыграл впервые еще в 1902 г. И бенефис прошел с редким в Житомире внешним успехом, - писал местный аноним. - Весь спектакль... был сплошным триумфом для этого даровитого артиста и весьма добросовестного антрепренера... Растроганный бенефициант, со своей стороны, в искренних выражениях благодарил всех за столь теплый прием".(108)

В Двинске показали еще две интересные премьеры - "Семейство Цви" Д.Минского, которое у них называлось "Ди фамилие Гирш" /14 мая 1907/, а на бенефис Э.Сабсай - "Миреле Эфрос" /17-го/.

Не знаю, что произошло в промежутке между второй половиной мая и серединой июня, но в Вильну приехала уже совсем другая труппа - "Еврейско-немецкая труппа драматических и опереточных артистов Д.М. Сабсая под главным режиссерством А.Лагера, пополненная составом труппы Я.Гузика и Ш.Цукера". Никакой своей ни у Гузика, ни у Цукера, ни у обеих вместе труппы раньше не было. Это - небольшая группа артистов, ушедших от М.Генфера, которых приютил Сабсай. Зато он лишился Р.Заславского, С.Вайнберг, И.Фишелевича, А.Липовецкого, которые ушли к М.Генферу. То есть произошел некий обмен.

Однако, состав оказался весьма солидным. Помимо имен, находящихся в "заголовке" и их жен, А.Шаравнер, И.Брандеско, Ф.Лянцман, В. Шумский, Ш.Куртнер, Х.Авахер, Л.Шрифтзецер, чета И. и Д. Шаевич, Е.Готлиб, впервые, кажется, на сцену стала выходить Леля Гузик. "Шла пьеса с редким ансамблем, - писал о "Кол-Нидре" Г.Уллер, - и колоссальным успехом, благодаря даровитости участвующих в ней артистов".(109)

Играли в основном традиционный репертуар, но премьеры, хотя и нечастые, были достаточно интересные: "Бог мести" Ш.Аша /18 октября 1907/, "Двойре Меюхесес" Я.Гордина /6 декабря/, "Мойше Хаит" М. Рихтера /14-го/, "Ди Шхите" Я.Гордина /1 февраля 1908/, "Дезертир" /"Унсане Тойкеф"/ И.Латейнера /13 апреля/, "Крейцерова соната" Я. Гордина /15-го/, "Слушай, Израиль!" О.Дымова /20 июня/, "Дер ешиве Бохур" И.Золотаревского /22-го/, "Ди сеЙдер нахт" /"Пасхальная ночь"/ И.Латейнера /19 июля/, "Дер Унберкантер" /"Незнакомец"/ /6 ноября/ и "Шлемке Шарлатан" /2 января 1909/ Я.Гордина. Все новые спектакли труппы за полтора года.

Но писали о труппе как-то мало и неохотно, и сказать что-либо о каком-нибудь из этих спектаклей трудно. Приведу лишь один образчик - о бенефисе Мальвины Цукер в "Ди Шхите": "Роль Эстерки, дочери раввина, выданной против воли за богача-лесопромышленника /Шаравнер/, тиранившего свою /уже третью/ жену, прекрасно провела бенефициантка. Хорошими партнерами были г-жа Сабсай /жена раввинат г-жа Горнштейн /Луиза/, гг. Сабсай /раввин/, Лагер /глуповатый племянник раввина/, Цукер /сын богача от второго брака/ и др. Публики собралось очень много".(110)

И вдруг, как снег на голову посреди лета: "Играющая здесь уже несколько месяцев еврейско-немецкая опереточно-драматическая труппа Д.М.Сабсая, к сожалению, ничего общего с театральным искусством не имеет... - пишет рижский корреспондент "Русского артиста". - Г. Сабсай преподносит зрителям различную белиберду, почему-то называя последнюю то драмой, то опереткой. Несмотря на это, труппа делает кое-какие дела (на тогдашнем языке "дела" были синонимом "сборов". - Е.Б), хотя при наличности значительного еврейского населения, хорошая еврейская труппа могла бы делать значительные, несравненно большие сборы".(111) Подобные "панегирики" можно встретить в прессе разных городов и о любых еврейских труппах. Для контраста я специально перед последней цитатой показал высказывания других рижских же рецензентов. И не понимаешь, то ли их всех купил антрепренер, то ли отказал этому. Возможно, С.Р. считал себя более требовательным ценителем театра?..

Весьма возможно и то, и другое. Поэтому следует с осторожностью относиться и к "хвалителям", и к "ругателям". И только после десятков рецензий отсеивается истина, начинаешь понимать цену труппе и ее актерам. И потому позиции С.Р. я не принимаю, ибо имею временное преимущество перед ним, зная литературу о труппе и играемой ею драматургии в других городах, предыдущих и последующих лет. Не прав оказался С.Р. и в предпоследнем постулате о "хорошей еврейской труппе", которая "могла бы делать несравненно большие сборы" в Риге. В то время, как труппа Д.Сабсая с грехом пополам, но собирала полные залы даже на спектаклях по пьесам Я.Гордина, приехавшая сюда через год лучшая в ту пору еврейская труппа Каминских, обласканная в Петербурге, в репертуаре которой и есть - Я.Гордин, Д.Пинский да М.Арнштейн, только что не прогорела в Риге. "Здешняя публика неохотно посещает специально еврейские представления, - констатировал репортер "Рижской мысли". - Пример тому спектакли гастролирующей здесь еврейской литературной труппы".(112) "Ряд обстоятельств помешал материальному успеху труппы, - подтверждал некто Т., - но артистический не подлежит сомнению".(113)

Не смотря ни на что, сезон 1907/908 гг. труппа отработала в Риге сравнительно спокойно. Лето провела в Дуббельне, курортном городке под Ригой, и на зимний сезон 1908/909 гг. вернулась в Ригу, явно рассчитывая обрести здесь некое стационарное пристанище. Однако, проработав два месяца, "в Риге администрация запретила дальнейшие еврейские гастроли еврейской труппы".(114) Труппа вновь распалась.

А. М.Трахтенберг, разойдясь с Д.Сабсаем, снова собрал артистов. И на этот раз, думаю, ради своей жены - певицы, "примадонны Львовских театров" Фанни Трахтенберг. "Поет артистка легко, свободно, - писал херсонский критик. - Ее голос меццо-сопрано мягкий и гибкий на нижних регистрах, мощными волнами разливается на верхних" (115) Поэтому в репертуаре - "Суламифь" и "Бар-Кохба". Но актриса тяготеет к драме, и в репертуаре появляются "Хася сирота" и "Выхрестка", "соч. Лебеля, пер. Б.Докторова", где она исполнила заглавные роли. "Душевные муки и волнения г-жой Трахтенберг были переданы художественно, - вещал Аль из Херсона. - Сцена отравления, а главное -прощания с ребенком переданы художественно, благодаря ее безукоризненному исполнению, произвела на зрителей подавляющее впечатление, со многими дамами были истерические припадки".(116) По тем временам это была большая похвала. Не чуралась она и комедии. В "Саре Шейндель", например, она играла роль сына "миллионера" Сэма. "Вполне тонко и художественно", вероятно последнее было любимым словом Аля, "живость, изнеженность избалованного жизнью юноши проведены были безукоризненно".(117)

А подводя итоги кишиневского зимнего сезона, местный безымянный рецензент писал, что "в целом ряде пьес г-жа Трахтенберг выступила в самых выдающихся и трудных ролях, начиная ролями, полными трагизма, и кончая комическими... Поет артистка легко и приятно, самые трудные, высокие места ей удаются в совершенстве, кроме того, она нравится публике в куплетах".(118)

Но нет равных партнеров. Лишь А.Липовецкий, А.Кантор, П.Ладыженский, которые особенно не блистали. Поэтому антрепренеру постоянно приходилось выискивать новых артистов. В Кишеневе к труппе присоединилась более или менее известная актриса С.Кутнер и совершенно неизвестные, мало того - и в будущем не встречающиеся ни в одной из трупп - комик Шуберт, Красновская, Скурдин и Минцов.

И тем не мнее Трахтенберг пытается блюсти "приличный" репертуар Труппа играет "Герцеле Меюхеса" М.Рихтера, "Колдунью" А.Гольдфадена, "Братья Лурье" Я.Гордина, "В разброд" Шолом-Алейхема и др.

В Херсоне в труппу вливается целая группа артистов...

1905 - 1908 гг. характерны для истории еврейского театра образованием новых трупп. Наиболее талантливые артисты собирали несколько артистов, и в стремлении к самостоятельности, начинали колесить по России.

Одной из таких трупп была руководимая А.Ратштейном. Как артист, он уже поработал у Д.Сабсая, А.Каминского, А.Фишзона и Я.Либерта. В этих труппах с сильными актерскими составами молодому артисту, конечно же, трудно было пробиться в первые ряды, 8 основном исполняя вторые роли: Иососхер /"Яков и его сыновья"/. Резник и Элиякем /"Колдунья"/, Ханох /"Месть жены"/, Цингитанг /"Суламифь"/, водовоз Яков /"Эпикуреец"/, Зурах Папеску /"Маменькин сын"/, биндюжник Меер /"Тодрес, дуй!"/, сват Михаль /"Герцеле Меюхес"/, и т.д. - главным образом роли комические и характерные. В 1907 г. у И.Житомирского Ратштейн становится главным режиссером, и картина кардинально меняется. Он ставит "Семейство Цви" Д.Пинского, "Жидовку" /в переделке О.Лернера/ и играет Элиазера, "Слушай, Израиль!" О.Дымова /Арон/, "Файвеле Шарлатан" /заглавная роль/,в которой херсонский рецензент признал "Бедность не порок" А.Островского "с некоторыми прибавлениями и заменах имен. И постановку этой пьесы труппой Ратштейна надо признать удачной. Роль Файвеле несомненно самая лучшая из всех тех ролей, в которых до сих пор выступал у нас г. Ратштейн".(119) "Амплуа г. Ратштейна трудно определить, - писал бакинец Дi. Коdl. - Он одинаково талантлив и хорош, как в резонерской роли Абрама /Хинке Пинке/, так и глубоко комической роли Гоцмаха /Колдунья/, и в бытовой роли Товье Дурьа /Братья Лурье/".(120)

Первую попытку антрепренерства А.Ратштейн предпринимает летом 1908 года, но терпит неудачу. "Успехи как материальные, так и сценические были плохи, - писал аноним из Мелитополя, - один в поле не воин, и если г. Ратштейн и представляет собой отчасти способного труженика Мельпомены, то он стушевался среди остальных гг. артистов которые оставляют ожидать много лучшего".(121)

Не могу сказать, кто был в этой труппе, кроме жены антрепренера М.Ратштейн. Труппа распадается. Ратштейн поступает к А.Компанеецу. Здесь его опять держат на амплуа комика. И через полгода А.Ратштейн снова собирает свою труппу.

Поначалу дела шли опять-таки не шатко - не валко, но к лету 1909 г. собралась труппа досточно талантливых артистов. Это чета Фахлеров, М.Христеско, А.Бидеско, Е.Готлиб, И.Самберг, М.Карлос, А.Райвич, Р.Лилина, Е.Волкенштейн и др. Кстати говоря, А.Бидеско к тому же дирижирует оркестром и хором.

13 мая 1909 г. Ратштейн в Херсоне ставит "Дер гринер актер" /"Еврейский Кин"/ Н.Ракова. Эту пьесу ставили многие труппы, и для всех она автобиографична. Ратштейн в роли директора театра Зигмунда Глаза, которую "провел продуманно и интересно". Примадонна труппы Наталья Елюм - М.Христеско, которая "обладает, хотя и не молодым, но довольно сильным голосом, и номера из "Суламифи" исполнила со вкусом. Прекрасным партнером г-жи Уристенко оказался г. Фахлер" (122) в роли комика Бойко.

На следующий день показали "Еврейскую Анну Каренину" /"Любовь рабочего" И.Золотаревского, которой местный рецензент остался весьма недоволен: "Репертуар еврейского театра за последнее время несколько обогатился новыми пьесами, что преподносить публике избитую мелодраму, дергающую нервы зрителя, вряд ли целесообразно.(123)

15 мая уже в своей труппе Ратштейн вновь ставит "Файвеле Шарлатана", 23 мая показали новую пьесу "Ди геброхене герцер" З.Либина, 24-го - "Дер американер арбайтер" Л.Кобрина, 29-ро - "Дер талмуд хохем" Н.Ракова, в котором "просто, без пафоса, но с большим подъемом и мастерством г. Ратштейн передал трагические переживания талмуд-хохема, которому тоже хочется жить, хочется вкусить запретного плода жизни.., и в течение всего вечера захватывал зал. Яркий и живой тип старухи-матери, старающейся всеми силами постичь непонятный ей мир любимца сына, создала г-жа Векслер. Артистке удалось уловить и передать мельчайшие подробности простодушной Зельды... (М.Ратштейн), обладая недюжинными способностями, к сожалению, часто выступает в ролях не своего амплуа и вредит себе. Она прекрасна в ролях grand damе, но очень слабая инженю (Софья Майблюм вовсе не амплуа инженю. - Е.Б.). К тому же излишняя слезливость часто содействует провалу лучших мест. Г. Карлос сух и монотонен. Играя любовников, он не может избавиться от холодного резонерского тона. К тому же он страдает сильной любовью к суфлеру... Вторые силы в труппе удовлетворительны".(124)

Заканчивали гастроли мелодрамой М.Рихтера "Мойше Хаит".

После Херсона труппа куда-то исчезла, а вскоре Ратштейны снова обнаружились у И.Житомирского. Конечно, играть все, что хочешь, очень заманчиво, но само антрепренерство, вероятно, тяготило артиста.

А "вторые силы труппы" остались в Херсоне и объединившись с местными любителями образовали "Товарищество немецко-опереточных артистов из труппы А.Н.Ратштейна под главным режиссерством Б.Г. Родмана. Распорядитель М.Немой".

Ничего хорошего из этого не получилось. Пьесы ставили те же, что играла настоящая труппа Ратштейна. Артисты играли роли, которые им не достались раньше. "Удивительно, как эти "артисты", ничего общего, очевидно, с искусством не имеющие, решаются выступать под наименованием тружеников сцены, - поражался некто Б-н. - Сбор был ничтожный..." (125)

Вот этой-то "труппой", прибыв в Херсон, М.Трахтенберг и пополнил свою. Да и сам антрепренер решил выйти на подмостки. Впервые зрители увидели его в "Выхрестке", где он сыграл Исаака Соколовера, в "Анне Белошвейке" - Юлиуса.

Сыграли "Еврейского короля Лира", который "был разыгран недурно", а "г-жа Трахтенберг в Табелэ была безукоризненна", (126) "Хасю сироту", "Калцензона и Гургенмана", "Сару Шейндель из Егупца", где "г-н Родман, очевидно, забыл, что находится на театральной сцене".(127)

Закончили гастроли спектаклем "Слушай, Израиль!" О.Дымова "в пер. А.С." /28 октября/, рецензия на который хоть как-то характеризует актеров труппы. "В роли Анны выступила г-жа Трахтенберг, проведшая ее вполне правильно в техническом отношении, - писал Аль. - Душевные муки, страдания, наружное спокойствие при объяснении с честным, благородным Энманом проявились в талантливой игре и мимике артистки. Г-н Ладыженский /Энман/ был бы очень хорош, если бы часто не спадал с тона, в общем, он был приличен. Типичный образ раввина создал г. Надлер. Г. Свердлов не похож совершенно на флегматика-доктора и был не на месте. Г-жа Немая /Сурра/ была прилична, хотя цельность впечатления была нарушаема далеко не старческим голосом. Г. Кантор /Аарон/ был сравнительно лучше остальных. Жаль, что он не обладает достаточными голосовыми средствами. Технически же он вполне законченный артист".(128)

Вероятно, в это время Херсон обладал каким-то свойством, ибо после отъезда из города, исчезла и труппа М.Трахтенберга. Но если Ратштейны: вскоре нашлись, то Фани Трахтенберг только иногда возникает на страницах прессы, как исполнительница цыганских романсов.

Еще одной из новых была труппа Юлиуса Адлера. Он и его жена Эмилия Адлер, в недавнем прошлом актриса, работавшая в труппах М.Вайсфельда, Д.Сабсая и А.Каминского, Соре-Милке Штанг, хотели самостоятельности в выборе пьес и ролей. И они для себя это организовали. На них, двоих, в общем-то, и держался весь репертуар.

Актерское окружение они подбирали в основном из молодых начинающих артистов. За исключением, пожалуй, неплохого комика Макса Бульмана. "22 января (1908 г. в Белостоке. - Е.Б.) начались спектакли еврейско-немецкой труппы под управлением известного артиста г. Юлиуса Адлера, - сообщал белостокский репортер. - В труппе преобладает "молодежь", которая старательно относится к делу... Недурным комиком зарекомендовал себя г. Бульман. Сборы хорошие".(129)

Адлеры давали им неплохие роли и в добротном литературном материале, но школой для них труппа не становилась, и, в конце концов, многие из них оставили сцену. Кроме лишь М.Зильберкастена, пожалуй да С.Фогельнеста.

Адлеры и раньше не выступали в комических опереттах или комедиях. Ну, если только С.Штанг в роли Шарлотты в "Европейцах в Америке", да заглавной роли в "Доре, или миллионере-нищем", а Ю.Адлер - в исторических опереттах А.Гольдфадена, где исполнял роли героев Это принц Измаил в "Гедалиу", министр Ахашвероша Гаман, Руфус в "Бар-Кохбе" /С.Штанг - его жена Серафима/, ассирийский полководец Голофорнес в "Юдифи" и т.д., но в основном его занимали в драмах. С.Штанг тоже главным образом выступала в драматических, правда, вторых ролях. Это - жена Иегуды Гелеви Анна /"Испаниский философ, или Абен-Эзра"/, Мария сирота /"Две сиротки"/, Эстер /"Тайны Нью-Йорка"/, племянница капрала Лорета /"Адъютант-майор и капитан"/, Софья /"Катастрофа на железной дороге"; Ю.Адлер - ее отец, доктор Мориц Фаин/, Бетти /"Эпикуреец"; С.Адлер - ее муж, купец Михаэль/ и проч.

Естественно, что их труппа была драматической /в отличие от всех остальных/, и потому большинство "новых" драм ввел в репертуар российского еврейского театра именно Юлиус Адлер.

Так, приехав в Минск в 190У году, он показал премьеры "Еврейского Гамлета" И.Золотаревского /Ю.Адлер - Авигдор, Э.Адлер - его невеста Эстерл, 8 сентября/, "Дер талмуд хохем" Н.Ракова /9-го/, "Крейцерову сонату" Я.Гордина /Адлеры - Эти и ее отец Рафаил Фридлендер, 19-го/, "Ди пурисере кейтен" Д.Кобрина /26-го/. Одним из первых поставил "Ди геброхене герцер" З.Либина /Адлеры - кантор Нохим Острин и его дочь Гителе/, на свой бенефис взял "Гот, менш унд Тайфель" Я.Гордина.

Дальше - больше: "Гликсфергессене" Д.Пинского /13 октября -Ковно/, "Еврейский король Лир" /Адлеры - Давид Гартман и его младшая дочь/ /11-го/, "Ди Шхите" /Адлеры - Цалел Рапопорт и Эстер; II февраля 1908/, "Сафо" /"Софья Фингергут" с Э.Адлер в заглавной роли; 12-го/, "Ди эмесе Крафт" /"Действительная сила" - 13-го/, "Дер идишер Гажах" /"Еврейский ксендз" - 8 мая, Минск/, "Дер Унберкднтер" /15-го/ - все Я.Гордина; первым и чуть ли не единственным поставил "Фабриканта Арганда" О.Мирбо /7 мая/ и т.д.

Не всё в этих пьесах литературно равноценно, но цель Ю.Адлера ясна - создание интеллектуального еврейского театра. И вот тут-то и можно было бы сказать об "общей какой-нибудь идее", но, быть может, такая картина рисуется лишь теперь, а на самом деле Адлеры предпочитали эти пьесы потому, что они давали драматургический материал для их наиболее полного актерского самовыражения. Но как бы там ни было, Юлиус и Эмилия создали труппу, отличную от других, а в исполнительском мастерстве вышли в первый ряд еврейского актерства.

 "Для еврейского обывателя приезд еврейской труппы - безусловно, крупное событие... Евреи здесь охотно посещают и русские, и польские спектакли, и среди театральной публики составляют, чуть ли, не преобладающий элемент. Но нельзя не заметить, что еврейских спектаклей они ожидали с нетерпением... - сообщал в столичный еженедельник некто М. из Вильны, будто труппа Адлера была первой, посетившей этот город. - Из всех прошедших спектаклей внимания заслуживают поставленные пьесы Я.Гордина, как напр. "Сафо" и "Крейцерова соната"... Реализм, которым проникнута интеллектуальная и артистическая жизнь русских евреев, проложил себе дорогу и в еврейский театр. К интересным пьесам, в которых преобладает этот реализм, относятся именно пьесы Я.Гордина, а из артистов, безусловно, талантливы супруги Адлеры. Последние обладают талантами сильными и яркими. Быть верными природе - в этом их главная задача. Их игра оживляет даже самую бледную, бессодержательную пьесу. Изображать только действительную жизнь еврейского народа, вот чего добиваются супруги Адлеры..." (130) "Отметим еще один плюс труппы г. Адлера: это переход от исковерканного немецкого языка к чисто разговорной еврейской речи", - дополнял его коллега из местной газеты.(131)

Юлиус - драматический герой, довольно часто - "злодей", Эмилия - "страдалица" его несправедливостей; он - заботливый отец, она - любящая дочь, или супружеская пара, мучающаяся в извращенных условиях жизни.

"Вся действительность перенесена была на сцену, - писал ковенский рецензент о спектакле "Ди цурисене кейтель", - и вся публика переживала горькие и отрадные минуты действительной жизни, то негодуя деспотизму, лжи испорченности /роль г. Адлера (купец Абрам Гинцбург. - Е.Б.)/, то вдохновляясь и сочувствуя страданию, унижению и справедливости /роль г-жи Адлер (2 жена Гинцбурга Гителе. - Е.Б.)/." (132) "Игра г-на и г-жи Адлер и других артистов была настолько правдива и жизненна, - подмечал и минский рецензент в спектакле "Ди геброхене герцор", - что во время 2-го действия /сцена проклятия отцом дочери/ в зрительном зале раздались истерические рыдания. То же повторилось и в последнем действии. Минчанам очень редко представляется случай видеть на местной сцене таких образцовых еврейских артистов, что несомненно доказывается присутствием в зрительном зале еврейской интеллигенции".(133)

Однако, истерики в зале еще не аргумент для определения реализма в игре артистов. И много лет назад, и вовсе в другой драматургии, в так называемой "дешевой" мелодраме, Э.Каминская или В. Заславская добивались того же результата. Здесь, вероятно, дело в другом. Здесь совпадала жизненность и реальность драматического материала с жизненностью и реальностью воплощения его на сцене. На "Ди Шхите" истерика случилась даже с мужчиной, но спектакль "прошел с выдающимся успехом" вовсе не потому.(134)

В сентябре 1908 г. в Вильне к труппе в качестве содиректора присоединился Марк Меерсон. Он не повлиял на основную направленность труппы, ибо и сам проповедовал те же принципы в театральном искусстве, хотя и привез "свои" пьесы, которые старался ставить во всех труппах, в которых ему приходилось работать, - "Дер вильдер менш" Я.Гордина /Вальна - 16 сентября/, "Цузейт ун Цушпрейт" Шолом-Алейхема /17-го/ и "Бог мести" Ш.Аша /Минск - 3 октября/; и свои в прямом смысле этого слова - впервые в этой труппе поставил "Дер фун лебен" /"Молот жизни" Вильна, 20 сентября/ и фарс "Содом и Гомора" /Минск, 5 октября/, который уже однажды играл в труппе С.Адлера.

"Общее впечатление от постановки этой пьесы /("В разброд". - Е.Б.) говорит в пользу еврейской труппы, - писал минский рецензент, - среди которой, несомненно, имеются весьма даровитые артисты. Особенно выделяется г-н Меерсон, давший верный тип Меера Шаланта - бывшего плебея, неизвестно каким образом разбогатевшего и вследствие этого выставляющего напоказ свою власть и силу. Его более резонная жена Малке в исполнении г-жи Меерсон была очень типична. Из детей их отличались вечно смеющаяся, беззаботная Флора /г-жа Адлер/ и убежденный националист Хаим /г. Бронштейн/, в особенности последний. Г. Яблонский довольно бледно представил другого сына Мойши - Володе еврейского ассимилятора. Матвей /г. Брин/ был бы, по нашему мнению, гораздо типичнее в исполнении г. Бильмана. Но этот артист, обладающий весьма недюжинным комическим талантом и без того взял на себя 2 роли: третьего сына - Давидки и свата Бонн. Обе эти роли он провел очень свободно. Прекрасно играли г. Адлер и г-жа Фодельман. Первый правдиво изобразил Мойшу Зайденштама, а вторая - Песю, старую, добродушную еврейку, любящую "невинно" поболтать про все и про всех".(135)

Хорошо была принята премьера по "Богу мести", роли в которой распределились следующим образом: Янкель Шепшович - Меерсон, Ривкеле, его дочь - Ритен, "девица" Манька - Э.Адлер, сутенер Шлойме - Ю.Адлер, сват реб Эле - Бульман.

К сожалению, "роман" Адлеров и Меерсонами продолжался недолго. Адлеры уехали гастролировать в Америку, а Меерсоны вернулись к М.Генферу...

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Д.Г-н. Еврейская труппа // Театральный листок. Одесса. 1908. 6 окт. С. 3.
2. И.Осипов. Письмо из Одессы // Театральная Россия. СПб. 1905. № 1. С. 22.
3. См.: Театр и искусство. СПб. 1907. № 15. С. 251.
4. П.Гиршбейн. Несколько слов об еврейском театре // Там же. 1906. № 25. С. 393.
5. А.Фишзон. Записки еврейского антрепренера / Б-ка Театра и Искусства. СПб. 1913. Кн. 12. С. 24.
6. Цит. по ж. "Восход". СПб. 1905. № 4. Ст. 50.
7. Г.Аграев. Еврейский театр // Театральная Россия. 1905. № 10. С. 150.
8. Тр. Еврейский театр // Новое обозрение. Одесса. 1906. 22 авг. С. 3.
9. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1907. 27 сент. С. 4.
10. /Маленькая хроника/ // Театр и искусство. 1917. № 1. С. 16.
11. К бенефису М.Фишзона // Одесское обозрение. 1907. 16 дек. С.3.
12. Бенефис А.Ф.Фишзона // Вестник Юга. Екатеринослав. 1904. 1 сент. С. 3.
13. Т. /Театр и музыка/ // Южное обозрение. Од. 1905. 27 сент. С.З
14. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1906. 3 окт. С. 4.
15. А. Театр А.Фишзона // Там же. 1911. 27 янв. С. 4.
16. /Театр и музыка/ // Там же. 1906. 23 авг. С. 4.
17. М.В-в. Гастроли труппы А.Фишзона // Николаевские новости. 1908. II мая. С. 6.
18. М.Н. Бенефис В.А.Заславской // Бессарабская жизнь. Кишинев. 1912. 14 июл. С. 3.
19. Аудитория народных чтений // Екатеринославский листок. 1904. 6 апр. С. 3.
20. /Театр и музыка/ // Там же. 17 апр. С. 3.
21. Зимний театр // Там же. 9 мая. С. 3.
22. /Театр и музыка/ // Вестник Юга. 1904. 1 нояб. С. 4.
23. Мавр. Г. /Екатериновлав/ // Петербургский дневник театрала. 1904. № 16. С. 5.
24. М.Г. из Екатериновлава // Там же. № 18. С. 4.
25. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1906. 23 нояб. С. 4.
26. /Театр и музыка/ // Там же. 1905. 20 сент. С. 4.
27. Ф. /Театр и музыка/ // Харьковский листок. 1905. 20 апр. С. 2.
28. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1906. 17 окт. С. 4.
29. /Театр и музыка/ // Там же. 1905. 24 марта. С. 3.
30. /Хроника/ // Театр и искусство. 1905. № 33. С. 522.
31. /Театр и музыка/ // Южное обозрение. 1905. 13 окт. С. 4.
32. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1906. 20 сент. С. 3.
33. /Театр и музыка/ // Там же. 5 сент. С. 5.
34. Там же. 10 сент. С. 5.
35. /Театр и музыка/ // Там же. 1907. 16 янв. С. 4.
36. Николай Наумов. "Иойлик и Зейлик" // Даровой вестник. Одесса. 1907. 17 сент. С. 2.
37. Кресло № 31. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1906. 14 дек. С. 3.
38. Кресло № 31. /Театр и музыка/ // Там же. 28 нояб. С. 4.
39. /Театр и музыка/ // Там же. 1907. 1 марта. С. 3.
40. Т. Еврейский театр // Новое обозрение. Од. 1907. 4 окт. С. 3.
41. Т. Еврейский театр // Там же. II окт. С. 3.
42. М.В-в. "Ди Шхите", пьеса Я.Гордина // Виколаевские новости, 1908. 25 апр. С. 3.
43. Икар. Театр Медведева // Киевский театральный курьер. 1908. 19 дек. С. 9.
44. Зритель. "За океаном" - Гордина // Приднепровский голос. Кременчуг. 1913. 26 апр. С. 4.
45. Кресло № 31. /Театр и музыка/ // Одесские новости. 1907. 27 нояб. С. 4.