ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "
Серия препринтов и репринтов: Выпуск 4
© Б.Б.Грановский
Москва, 1994 г.
ФЕНОМЕН ГИОРЫ ФЕЙДМАНА
Почти одновременно московские афиши известили еще об одном событии в культурной жизни столицы: в музыкальном академическом театре имени К.С.Станиславского и В.И.Немировича-Данченко 2 апреля состоится концерт "первого кларнета мира, выдающегося музыканта современности, "короля клезмеров" Гиоры Фейдмана (Израиль) при участии израильских музыкантов - гитариста Адама Рогирса и контрабасиста Петера Вицнера".
Легко представить какой интерес вызвал концерт, целиком посвященный исполнителю еврейской музыки на кларнете - инструменте, при всех его достоинствах, в основном оркестровому. Иначе, как редким, уникальным, .такой концерт не назвать.
Клезмеры были любимы в народе всегда. В художественной литературе, в периодике, в работах музыковедов упоминание о них встречается часто. В очерке "Еврейские оркестры", опубликованном в 1904 году в "Русской музыкальной газете", И.Липаев писал: "Еврейский оркестр - желанное детище народа... Еврей обожает музыканта в качестве выразителя своих помыслов... Если бы вы захотели найти нерв современной жизни, узнать, что трепещет в груди еврея, слушайте его музыкантов".
Почти через девяносто лет, в 1990 году, мы читаем в журнале "Музыкальная жизнь" в статье М.Микшите "Шалом": "Клезмер - еврейский традиционный музыкант, который играет во время праздников "по слуху", без нот, импровизируя. Искусство клезмеров - это неиссякаемый источник музыкальных идей, сокровищница интонаций для еврейской музыки".
И... вот мы на концерте Гиоры Фейдмана в переполненном зале театра. Занавес открыт, перед сценой небольшая площадка, к которой со стороны зала ведут ступени. Из фойе доносится мелодия еврейской песни. Гаснет свет, в зал входит, продолжая играть на ходу, немолодой, изящный, элегантно одетый человек. Через зал он идет к сцене, в руках у него кларнет необычной формы; верхняя половина инструмента в виде большого клюва откинута назад. Это редкая разновидность кларнета под названием бассетгорн. (Известно, что Моцарт любил звучание бассетгорна и использовал его в своем великом творении "Реквиеме").
Постепенно стихает мелодия, музыкант выходит на сцену. Он ставит на подставку бассетгорн, берет кларнет и начинает играть. Тонко усиливая каждый звук, ему аккомпанируют контрабас и гитара.
Но прервем на время наш рассказ о концерте и расскажем немного о самом Гиоре, до приезда которого в Москву о нем знали, как о кларнетисте, только по магнитофонным записям и грампластинкам.
Родители Фейдмана жили сначала в Бессарабии, в Кишиневе. Потом они переехали в Аргентину, где в Буэнос-Айресе в 1935 году родился Гиора. Примечательно, что его предки в трех поколениях были клезмерами.
Редкая музыкальная одаренность мальчика проявилась очень рано и, можно сказать, что путь музыканта был как бы определен ему заранее. Обучение музыке шло у Гиоры в обстановке, когда клезмеры принимали активное участие в жизни еврейской общины Буэнос-Айреса, их музыка звучала в еврейских семьях, особенно во время традиционных свадеб.
Не могла не привлечь внимание нашего музыканта и аргентинская музыка, особенно танцевальная, где первое место принадлежало танго, родиной которого был Буэнос-Айрес. Танцы сопровождались народными оркестрами аргентинцев, в которых солировал их любимый национальный инструмент банданеон. Звуки его чем-то напоминали звуки кларнета...
Профессиональное музыкальное образование Фейдман получил в консерватории Буэнос-Айреса. Будучи еще студентом, он работал уже в оркестре знаменитого оперного театра "Колон". В том самом театре, где гастролировал Шаляпин, где ставились оперы Мусоргского, Чайковского, Рубинштейна, где с балетной труппой Дягилева танцевала Павлова. Оркестр театра "Колон" хранил традиции исполнения произведений русской классики.
После окончания консерватории в 1957 году Фейдман переехал в Израиль. Здесь в течение 18 лет он был руководителем и главным дирижером Израильского филармонического оркестра, получившего признание во всем мире. Одновременно Фейдман занимался педагогической деятельностью: обучал на кларнете студентов Академии музыки имени Рубина в Иерусалиме и в университете Тель-Авива.
Оперный оркестрант и дирижер Гиора Фейдман избрал в дальнейшем путь концертирующего кларнетиста-клезмера. Он прославился во многих странах мира и сыграл видную роль в распространении еврейского народного искусства.
Программа большого в двух отделениях концерта Фейдмана в Москве была разнообразной. Могло показаться, что она была излишне пестрой, включала разностильные произведения, на которых он мог продемонстрировать свои, без преувеличения, безграничные виртуозные возможности кларнетиста. Здесь были в переложении для кларнета старинные и современные еврейские песни и танцы: сочинения классиков музыки американской Гершвина и румынской - Энеску: композиции самого Фейдмана; мелодии испанской и йеменской песни, а также песни В.Соловьева-Седого "Подмосковные вечера".
Знакомясь с программой, ее построением и направленностью, мы найдем одну из разгадок феномена творчества Фейдмана. Для этого выделим то, что относилось только к еврейской музыке.
Мы слышали древние напевы (в программе они названы еврейскими народными мелодиями) "Святая суббота", "Да будет построен храм", "Мелодия благословения", "Молитва", танцев "Халака" и "Рабби Хаима".
Фейдман исполнил свои композиции, в том числе из песен "Наш городок горит", "Гетто", "Надежда". "Я верю". Прозвучали широко известные песни на идиш "Еврейская мама", "Рейзеле", "Для меня ты красива", "Маргаритка", танцы "Фрейлехс", "Так танцуют в Одессе".
Привлекли внимание слушателей малоизвестные песни - такие, как "Избавление", "Лири", " Я влюбился в ветер", "Спасибо жизни", которые вошли в одну из композиций Фейдмана. И, наконец, песни, которые пришли к нам из Израиля: "Золотой Иерусалим", "Еще слышо", "Он творит мир". Из сказанного видно, что программа концерта имела целью не только познакомить с еврейской музыкой, но и рассказать о еврейском народе в его музыке. Характерно, что после песен о трагических страницах истории (разрушение Храма, гетто. Катастрофа) в каждом разделе программы звучали песни о светлом будущем народа.
И еще одна особенность программы: исполнялись песни на иврите, идиш, ладино. Это говорит о замысле Фейдмана представить еврейскую музыку, в первую очередь народную, в ее разнообразии.
Между номерами программы, которые объявляла ведущая, с краткими комментариями выступал сам исполнитель. Он давал их в свободной манере, непосредственно общаясь со слушателями: говорил по-английски, употребляя отдельные фразы и слова на иврите, идиш. русском. Если можно было бы эти сопроводительные замечания собрать вместе, то мы получили бы интересное эссе о еврейской музыке и ее значении в жизни народа.
Здесь уместно рассказать об импровизациях Фейдмана. Перед первой, под названием "Молитва", он брал кипу белого цвета (белые одежды молящиеся евреи надевают в траурный Судный день - Йом Кипур, когда судьбы людей заносятся в книгу жизни или смерти). Импровизация исполнялась соло на кларнете без сопровождения.
Не нужно было обладать специальными знаниями музыки, чтобы ощутить, что импровизация была посвящена двум вершинам человеческой судьбы: ее началу и концу. Резкие переходы высокого и низкого регистров, смена пронзительного форте и нежного пиано, давали ощущение исповеди-обращения, которая закончилась мольбой о прощении - на самом высоком, неистовом, разрывающем душу и сердце звуке кларнета. За этим последовала долгая пауза, в зале была полная тишина и не было аплодисментов - единственный раз за весь концерт...
Вторая импровизация дала возможность познакомиться с еще одной характерной чертой творчества музыканта. В программу концерта еврейской музыки входила музыка других народов - та, в которой нашли отражение черты еврейского песнетворчества. В качестве примеров можно назвать интонационный строй песни евреев, живших в Испании, "Я влюбился в ветер", а также влияние еврейских кантилляций на мелодию йеменской песни. Чтобы дать более полное представление об этом феномене, остановимся на импровизации в "Румынской рапсодии", отметим, как можно средствами музыки, исполняемой на кларнете, рассказать о взаимном обогащении мелоса разных народов. То, как играет Фейдман "Румынскую рапсодию", с полным основанием можно было бы назвать и еврейской рапсодией.
Чтобы привлечь особое внимание к импровизации, являющейся средней частью "рапсодии", он использовал "эффект неожиданности". В первой части мы слышим исполняемую с аккомпанементом глубокую задушевную, лирическую мелодию песни "Спасибо жизни", в конце которой, внезапно, без перерыва, перестают играть и гитара, и контрабас, и раздается громкий, форсированный, часто-часто повторяющийся звук кларнета, подражающий шофару, еще один признак технического совершенства Фейдмана-виртуоза.
Плачет, рыдает кларнет, и на последнем, самом высоком, полном звуковой мощи звуке, все усиливая звучание, вступают гитара и контрабас и вдруг обрыв, пауза - и звук исчез. Но нет, не исчез, просто это - нежнейшее, еле слышимое пианиссимо кларнета, на котором Фейдман начинает песню, звучавшую в начале - "Спасибо жизни". Жизнь продолжается...
Говоря о концерте, мы почти не касаемся сугубо профессиональной стороны исполнения, чтобы не затруднять читателей музыкальной терминологией. Об этом, думается, еще напишут исполнители и преподаватели, присутствовавшие на вечере. Пока же приведем отзыв Н. А. Веселого, долгие годы преподающего игру на кларнете. "Фейдман, - сказал он, - прежде всего музыкант удивительного таланта, а вот уж какой он кларнетист слов подобрать невозможно: кларнет является как бы продолжением его самого. Он обладает феноменальным голосоведением и таким же дыханием - не только выработанным, но и от природы. Есть на кларнете, так же как и на других инструментах, ноты, которые играются с большим трудом, они, как говорят, "не берутся", и композиторы стараются их избегать. Маэстро Фейдман брал эти ноты легко, без напряжения и даже иногда тянул их долго-долго.
С одинаковым успехом играл он на разновидностях кларнета, бассетгорне и еще на саксофоне и, что удивительно, звуки этих инструментов иногда воспроизводил на кларнете, который, мы, музыканты, считаем оркестровым. И при всем этом какая простота и непринужденность поведения музыканта перед публикой! Ощущение, что он играет не на сцене оперного театра, а в классе для учеников или даже у себя дома. И это в концерте из двух отделений, что, как известно, у исполнителя на кларнете бывает редко".
В концерте наряду с песнями исполнялись еврейские танцы. Из них можно было составить сюиту, в которой особенно ярко проявилась не знающая преград техника Фейдмана, традиционные у клезмеров-кларнетистов так называемые "выходки". О них писал в цитировавшейся уже статье И.Липаев: "Помимо виртуозов-скрипачей в еврейских оркестрах есть виртуозы-кларнетисты. Кларнетисты выступают с самостоятельными "выходками", говоря музыкальным слогом".
Гиора Фейдман играет "фрейлехс" - и кларнет смеется, радуется, заливается, воспроизводя почти буквально смех счастливого человека. Он перестает играть, уступая аккомпанирующему дуэту, вступает гитара, звучит соло контрабаса, играют они вместе, все громче и как бы в изнеможении, выбившись из сил, заканчивают свое соло.
За этим танцем следует другой - полная противоположность первого: грустный свадебный танец невесты. Во вступлении раздается протяжный, "бархатный" первый звук кларнета, за ним следуют второй, третий и начинается танец - плавный и неторопливый. Танец прощания с родителями и друзьями, танец просветленной тихой радости и предчувствия счастья с любимым. Нигде так нежно не звучал кларнет Фейдмана, как в этом танце.
А "Так танцуют в 0дессе" звучал так, что трудно было усидеть на месте. Начала его, повторяя одну и ту же ноту, гитара, к ней присоединился контрабас и когда унисон их стал звучать на предельной громкости, не вступил, нет, а ворвался кларнет. Началось то, что можно назвать пиком кларнетной виртуозности, и поэтому казалось, что и танец может продолжаться без конца. Невольно вспомнились строки из автобиографической повести Шолом-Алейхема "С ярмарки", где он пишет о том, как танцевал на свадьбе его дядя Пиня... "Дядя Пиня запрокидывает голову, глаза у него чуть прикрыты, а на лице вдохновение, экстаз, как во время какой-нибудь молитвы. Музыканты играют еврейскую мелодию, народ прихлопывает в такт, круг становится все шире, и танцор, обходя подсвечники с горящими свечами, танцует все неистовей, все восторженней". Особо следует сказать о заключительной части концерта. После того, как программа была исчерпана, Фейдман сыграл небольшой отрывок из песни, с которой началось второе отделение. Повторил его несколько раз и обратился к публике с просьбой разделиться на два хора - мужской и женский - и на слог "та" петь вместе с ним. И зал начал подпевать - сначала робко, потом смелее, а в конце запел, как стройный, сводный хор. Когда пение закончилось, Фейдман сказал: "Вы все прекрасно поете. Особенно женщины: они поют как ангелы. Самое дорогое, что у нас есть, это возможность выразить себя в песне".
Зал ответил овацией, публика стоя бурно аплодировала, требуя играть еще. Как бы намекая на то, что этот его номер будет последним, Фейдман сыграл мелодию известной еврейской песни "Иоська уезжает". Но и после этого слушатели с возгласами "браво", "бис" требовали продолжения.
Концерт заканчивался, музыканты ушли, сцена опустела, а зал все продолжал аплодировать. Фейдман вновь вышел на сцену, подождал пока публика успокоится, лицо его, только что такое радостное, было теперь серьезным и задумчивым. И в полной тишине он сыграл песню о той, которой каждый из нас обязан всем, - "А идише маме".
Концерт остался памятным событием в музыкальной жизни Москвы. В газетах появились отклики и среди них такие: "Кларнет Фейдмана не просто поет, он плачет и смеется, и слушатели плачут и смеются вместе с ним...". "...В игре выдающегося музыканта есть еврейский вкус...". Но лучше всего сказал о себе сам Фейдман: "Я не играю на кларнете, а "посредством" его произношу мелодии, которые говорят правду".
В 1990 году исполнилось 300 лет с тех пор, как мастер духовых инструментов из Нюрнберга И.Деннер изготовил первый экземпляр кларнета. История еврейской музыки сохранила для нас имена еврейских музыкантов-клезмеров. Это исполнитель на цимбалах Михаэль Гузиков, скрипачи Иосиф Друкер по прозвищу Стемпеню и Авраам Холоденко, известный как Педоцер и другие. По праву мы присоединим к этим славным именам имя нашего современника, кларнетиста Гиоры Фейдмана.