ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "

Серия препринтов и репринтов: Выпуск 34
© Н.В.Юхнёва
Москва, 1997 г.

Юхнёва Н.

РУССКИЕ ЕВРЕИ КАК СУБЭТНИЧЕСКАЯ ГРУППА: ПОСТАНОВКА ВОПРОСА

Основной тезис, который я пытаюсь доказать в этой статье, сводится к следующему: есть все основания полагать, что в XX в. на территории России/СССР сформировалась новая еврейская субэтническая общность с русским разговорным языком и одновременной принадлежностью к двум культурам — еврейской и русской.

Гипотезу о русском еврействе как субэтнической группе я впервые высказала на конференции в Иерусалиме в конце 1989 г.(1) Острая дискуссия по этой теме развернулась после моего доклада на конференции в Петербурге летом 1993 г.(2) В последний раз вопрос обсуждался в феврале 1995 г. в Москве.(3) Практически никто но возражал против утверждения, что подавляющее большинство евреев бывшего Советского Союза не только русскоязычны, но и имеют большое количество других этнических характеристик, сближающих их с, русскими. Разногласия возникали при попытке теоретического осмысления названного факта. Именно поэтому я считаю необходимым начать с нескольких теоретических замечаний. В своих рассуждениях я исхожу из представления) что основной этнической единицей, на которые делится человечество, является народ-этнос. Имеются также этнические общности более низкого таксономического уровня, являющиеся подразделениями народов-этносов. Общности более высокого уровня, объединяющие близкие по культуре народы, имеют характер не столько этнический, сколько культурно-цивилизационный; некоторые из них, впрочем, обладают и этническими признаками. Для определения места еврейства в этой системе воспользуемся схемой” предложенной М.А. Членовым (4). По его мнению, еврейство как целое таксономичеси (5) соответствует не народу-этносу, а вписывается в круг таких явлений, как западно-христианская, восточно-христианская, исламская, индийская, китайская цивилизации. Еврейство представляет собой "исторически сложившуюся общность людей, в основе культуры которых лежит некоторый комплекс культурных текстов, зафиксированных в письменной традиции и проявляющихся в том числе в существовании метаязыка цивилизации, в данном случае — иврита". Еврейство, как целостная цивилизация, состоит из эдот, которые "занимают внутри еврейства то место, которое в других цивилизациях занимает народ": "им свойственны такие устойчивые этнические признаки, как разговорный язык, относительная общность территории, общность бытовой культуры". "По сути еврейский народ-цивилизация, — продолжает Членов, — всегда представляет собой некий конечный набор эдот... Этот набор постоянно изменяется, срок жизни субэтнических групп преходящ..." Последняя фраза особенно значима для темы, обсуждаемой в данной статье.

Субэтническая группа русских (русскоязычных) евреев и генетически и культурно возникла на ашкеназской основе. Ашненазы как самостоятельный этнос сформировались в раннем средневековье в бассейне Рейна. Здесь на основе одного из немецких диалектов (с включением романских и ивритских элементов) сложился народный разговорный язык ашкеназов — идиш. В результате миграции к XIV— XVI вв. ашкеназы оказались сосредоточенными на территории тогдашнего польско-литовского государства. Как самостоятельный этнос они просуществовали до 2-й мировой войны, то есть 8—9 веков. Конец этого народа был трагичен. После нацистского геноцида ашкеназское наследие разделили Израиль, евреи СССР и еврейская община США.

В состав российской империи ашкеназы попали на рубеже XVIII—XIX вв. в результате разделов Польши. Сто с лишним лет российской власти, Гаскала, русское культурное влияние, а также просто ход истории (переход от средневековья к новому времени) привели к некоторым изменениям их социокультурных характеристик. Однако эти изменения представляли собой эволюцию ашкеназского этноса, а не возникновение некоего нового качества. Параллельно шли два процесса, затронувшие поначалу лишь очень незначительную часть евреев России — ассимиляция и аккультурация. До революции 1917 г. эти два процесса четко различаются и перепутать их невозможно.

Ассимиляция была результатом принятия православия, после чего с неизбежностью следовали этнически смешанные браки; для превращения в русских евреям достаточно было двух—трех поколений. Крещения никогда не принимали в России столь массового характера, как в Западной Европе, тем не менее игнорировать это явление нельзя. В начале XIX в. перешли в православие единицы из числа еврейских интеллигентов. Во второй четверти XIX в. крещения коснулись также низших слоев и стали более многочисленными — это явилось результатом политики правительства, направленной на распространение православия среди евреев через военную службу. К началу XX в. переход в христианство снова стал более характерен для интеллигенции, главным образом, той ее части, которая была индифферентна к религии, — крещение служило средством избавиться от антиеврейских законодательных ограничений.

Более широкое по сравнению с ассимиляцией распространение получил процесс аккультурации. Он не был связан с отказом от иудейства, а состоял в принятии (в определенных пределах) русской культурно-бытовой модели и возникновении русско-еврейского билингвизма. Евреев, таким образом приобщившихся к русской городской культуре, называли тогда, в противоположность "традиционным", "ассимилированными". Но правильнее говорить об аккультурации. Остановимся на этом процессе подробнее, поскольку именно аккультурация создавала предпосылки для возникновения в дальнейшем в составе ашкеназов субэтнической группы русских евреев.

Аккультурации более всего способствовало переселение из мест традиционного обитания на новые земли. Первоначально это происходило в пределах "черты оседлости". Когда правительство России определяло границы территории, где евреи получали право жительства, оно включило в них не только издавна заселенные евреями земли, но также Левобережную Украину и Новороссию, где евреев в то время не было. Переселившиеся в эти области евреи оказались в совершенно новых условиях. Прежде всего, так называемое "рассеяние" приобрело здесь зримые черты — низкий процент во всем населении и в отдельных населенных пунктах. Существенным было также то, что на новых землях практически отсутствовали местечки (штеттл), которые были хранителями традиций, играя для евреев ту роль, которую для других народов играла деревня (5). Следствием явились существенные различия в этнокультурном облике евреев в местах старого и нового поселения. Это было замечено наблюдателями уже в 60-е годы XIX в., т.е. довольно скоро после начала переселения. Черниговский губернатор отмечал, что в его губернии "евреи разительно отличаются наречием, одеждою и образом жизни от евреев других губерний и почти совершенно слились с туземными жителями" (6). И.Г. Оршанский, еврейский ученый и публицист, писал: "Между евреем северо-западным, с одной стороны, и таврическим, с другой, лежит целая бездна. Последние гораздо более имеют право на название русских евреев, чем первые. В Крыму, например, ни одна из иноплеменных народностей... не обрусела в такой мере, как евреи. Здесь можно встретить немало семейств, для которых русский язык сделался родным и вытеснил жаргон из употребления" (7). Крупнейший город Новороссии — Одесса — становится, начиная с 1860-х годов, одним из признанных центров еврейской литературной деятельности на русском языке.

Дополнительным источником пополнения группы аккультурированных евреев были так называемые "николаевские солдаты": принимали православие далеко не все бывшие кантонисты, но степень аккультурации тех, кто сохранил свою религиозную принадлежность, была очень глубока; большинство после окончания службы оставалось жить вне черты оседлости.

Существенные изменения в положение евреев внесли реформы 1860—1870-х годов, хотя они и не уничтожили основу еврейского неравноправия — черту оседлости. Во-первых, среди евреев самое широкое распространение получило русское образование, во-вторых, в городах, расположенных за пределами черты оседлости, появилось постоянное еврейское население. Вне черты процесс аккультурации пошел очень быстрыми темпами. Так, например, среди петербургских евреев постоянно росла доля тех, кто считал русский язык родным (к 1910 г. — 42%). В конце XIX— начале XX в. значительное развитие получает русско-еврейская печать и литература: в это время она уже имела многочисленную еврейскую аудиторию. Центром еврейской русскоязычной культуры становится Петербург. В это время уже можно говорить не о предпосылках, а о начале формирования русскоязычного еврейского субэтноса. Таксономически русских евреев можно сравнить, скажем, с литваками: обе эти группы составляли часть ашкеназской общности. Среди некоторых представителей русифицированного еврейства возникает представление о специфических особенностях русских евреев, что позволяет говорить о зарождении группового самосознания. В качестве примера приведу отрывки из воспоминаний Г.Б. Слиозберга, в которых он воспроизводит понимание проблемы, в начале XX в. характерно для определенного круга российских русифицированных евреев-интеллигентов (к которому он сам принадлежал). По его мнению, "русские евреи" — это люди, приобщенные, кроме еврейской культуры, также к культуре общерусской, так что одна культура как бы дополняет другую. Чтобы пояснить свою мысль, Слиозберг сравнивает процессы аккультурации в России и Польше. Те польские евреи, которые называли себя "поляками Моисеева закона", стремились доказать свою этническую ассимиляцию при сохранении еврейской религии. В отличие от этого русифицированные евреи "признавали еврейскую национальность, считали себя не “русскими Моисеева закона”, а русскими евреями": "тяготение к русской культуре не исключало исповедание традиций еврейской культуры", "между этими культурами не было антагонизма". Отметил Слиозберг и такую деталь, как сближение в повседневном образе жизни: "в бытовых отношениях культурный еврей и культурный русский легко сходились и между ними сглаживались национальные и вероисповедные различия".(8)

Итак, в начале XX в. в России начала формироваться в составе ашкеназов субэтническая группа, для которой были характерны: русский язык как разговорный и светский, иврит — как язык религии и национальной традиции, сочетание русской и еврейской культуры на профессиональном и бытовом уровне; иудаизм (вполне вероятно, что в этой группе со временем получил бы распространение тот или иной вариант реформированного иудаизма); и, наконец, — зарождение группового самосознания.

После революции и гражданской войны произошли существенные изменения в характере этнических процессов в среде евреев бывшей Российской империи. Часть евреев оказалась вне Советского Союза. В Литве, Западной Украине и Западной Белоруссии сохранилась ашкеназско-идишистская культурная общность. Процесс ее размывания даже замедлился по сравнению с дореволюционным временем: русское влияние сошло на-нет, но не заменилось в равный степени ни литовским, ни польским; возможности и престиж еврейского образования возросли.

В советских республиках — Украине и Белоруссии — возник целый ряд новых факторов, влиявших на характер этнической идентификации евреев. Преследование религии и насаждение атеизма, запрет иврита и поощрение языка идиш (в рамках так называемой политики "коренизации") привели к снижению в еврейской этнической идентификации роли и ценности общееврейской цивилизационной составляющей. В том же направлении действовали отъезд из СССР сионистов, попытки на советский лад осуществить территориалистские планы (Крым, Биробиджан), а также политический изоляционизм, окончательно возобладавшей в Советском Союзе к началу 1930-х годов (в соответствии с ним советские евреи признавались "народом", "нацией", но их единство с зарубежными евреями категорически отрицалось). Определяющим фактором этнической самоидентификации евреев стал идиш и весь связанный с ним культурный комплекс ("идишкайт").

Вне территории бывшей черты оседлости — в Петрограде/Ленинграде, Москве и других русских городах, то есть там, где в начале XX в. наиболее интенсивно шел процесс формирования субэтнической группы русских евреев, после революции произошли очень серьезные изменения не только в умонастроениях, но и в составе еврейского населения. Значительная часть еврейской интеллигенции, двукупьтурной и двуязычной, оказалась в эмиграции. В русские города, особенно в столицы, хлынул большой поток еврейских мигрантов, воспитанных в ашкеназско-ицишистских традициях. Аккультурация затронула большие массы, несравнимые численно с тем, {то было раньше, однако процесс не только сильно замедлился, но и приобрел совершенно иную окраску. До революции аккультурация означала частичную переориентацию с еврейской на русскую культуру (в том числе на бытовую) без утраты еврейской традиции. Возникала "двукультурность", "двуцивилизованность", что надо понимать не как смешение, а как параллельное сосуществование (по выражению Маркиша — "нераздельность", но и "неслиянность" двух ипостасей (9)). После революции аккультурация свелась к включению евреев в общесоветскую городскую культурную модель, в значительной степени денационализированную. Вместо двух полноценных культурных составляющих возникла странная русско-еврейская смесь, в которой оба компонента существовали в искаженном, урезанном виде. Тем не менее, эта денационализированная советская городская культура функционировала на русском языке, еврейские дети учились в русских школах, русский язык становился для них родным, для многих — единственным. Это стало предпосылкой для окончательного формирования (уже после войны) этнической группы русских евреев.

В годы войны еврейский народ понес колоссальные потери. Подавляющее большинство погибших принадлежало к традиционной его части, поскольку трагедия уничтожения не коснулась аккультурированных русскоязычных евреев, живших в городах России и Сибири, не подвергшихся гитлеровской оккупации. Но и из оккупированных областей успели эвакуироваться в основном жители городов, а не местечек, да и из горожан — более молодые и продвинутые социально, то есть опять же — более русифицированные. Пребывание в эвакуации и в армии также способствовало аккультурации. После войны русскоязычные аккультурированные евреи составили подавляющее большинство советских евреев. Немногочисленные остатки старого традиционного еврейства сохранились главным образом на территориях, до войны не входивших в состав СССР.

Послевоенным временем, вероятно, и можно датировать оформление самостоятельной этнической группы русских евреев. Это были наследники ашкеназов, но они уже не являлись частью ашкеназов. Это был новый этнос (или субэтнос).

Отечественная война привела к пробуждению интереса к русским культурным ценностям, а либерализация конца 50-х— начала 60-х годов — к функционированию русского культурного наследия в СССР в гораздо менее урезанном и идеологизированном виде, чем это было прежде. Это отразилось и на евреях, как русскоязычной и в определенном смысле имперской нации. Русская культурная составляющая в еврейском сознании приобретала все более полноценный характер. И при этом она становилась доминирующей. Отсутствие доступа к еврейской культуре в течение полустолетия привело к тому, что выросло два поколения, практически ничего не знающих о своем народе. Официальным запретам на все еврейское сопутствовало внутреннее отталкивание от него, стремление быть "как все". Этническая идентификация евреев СССР базировалась не на положительных ценностях, а главным образом на отрицательных переживаниях ("только антисемитизм заставляет меня помнить, что я еврей"). Фактически еврей в Советском Союзе был не человеком двух культур, а человеком русской культуры с еврейским самосознанием, т.е. проявляющим интерес к еврейским проблемам. "Еврейская часть" русского еврея в послевоенные годы принципиально отличается от того, что было до войны и отличие состоит не только в утратах. Ашкеназская, идишистская идентичность сменяется общееврейской, над локальным начинает превалировать цивилизационное. Начало этому положили переживания, связанные с Холокостом — горели в печах Освенцима, гибли в Бабьем Яру и Румбуле не советские, немецкие, французские, польские граждане, — горели и гибли евреи. Образование государства Израиль, а затем его военные успехи, особенно в семидневной войне 1967 г., пробудили в советских евреях — впервые за многие годы — чувство национальной еврейской гордости. Начинается сознательное восстановление еврейской этнической идентификации. Вначале это происходило в очень тонком слое людей, связанных с культурным движением отказников и сопровождалось принятием американской или израильской модели еврейской культуры (а не восстановлением "идишкайта"). Начиная примерно с 1987—1988 гг. процесс этот стал более массовым: практически во всех городах с еврейским населением создаются те или иные национальные структуры, появляется еврейская печать, еврейские школы, а в Москве и Петербурге — и университеты. В это время также делаются попытки (главным образом в западных республиках) не только овладеть , ивритскоизраильской, но и возродить идишистскую культуру. В настоящее время в России, а также и в других государствах, возникших на территории бывшего Советского Союза, еврейская деятельность идет главным образом на русском языке, иврит воспринимается как национальная культурная ценность (если не как шаг к отъезду в Израиль). Среди русских евреев активно идет процесс восстановления еврейской составляющей их культурной идентичности. Параллельно происходит осознание этой "двуцивилизованности", "двукультурности". Первое известное мне письменное высказывание на эту тему относится к 1973 г. В № 6 самиздатского журнала "Евреи в СССР" была опубликована статья под названием "Кто я?", подписанная псевдонимом Э. Любов. "Кажется необходимые признать, — читаем в этой статье, — что единственно допустимым для советского еврея органичным статусом является статус той новой общности, которую евреи СССР образовали в действительности на протяжении последних поколений. Для этой общности типичен своеобразный гибридный тип личности, принадлежащей одновременно двум мирам, двум историям и культурам. Осознание объективности существования личности этого типа, объективности ее двоемирия и принципиальной неустранимости ее основного противоречия могло бы оказаться более полезным и плодотворным, чем попытки насильственного умерщвления в ней одной из ее органических компонент". Автор показывает драматизм попыток однозначного самоопределения: "Советский еврей, самоопределивший себя по признаку культуры как русского, сознательно подавляет в себе еврейское начало, сторонится и даже стащится его. Напротив, самоопределяя себя как еврея, он начинает судорожно, почти болезненно культивировать в себе все то, что в его представлении является еврейским началом, торопливо стремится обрести еврейскую целостность... Он также начинает внутренне убеждать себя в чуждости ему русской культуры, и любви к русской культуре человек начинает стыдиться". В докладе в декабре 1989 г. (Иерусалим/Москва) я предложила концепцию проекта этнографического исследования, которое могло бы выявить характерные черты русских евреев. Согласно этой концепции, необходимо исследовать по крайней мере четыре блока вопросов:

Комплексное исследование такого характера провести не удалось, но были осуществлены опросы среди ленинградских/петербургских евреев, которые позволяют пролить некоторый свет на проблему (по первому и второму пунктам). Так, опрос, проведенный в 1991 г. хотя и продемонстрировал факт утраты евреями своей традиционной культуры, тем не менее показал серьезный интерес к ней: 38% опрошенных так или иначе отмечает национальные праздники (особенно популярен праздник Симхат-Тора), 75% имеют дома книги еврейских писателей, в основном на русском языке, но 20% — также на идише или иврите. (11) Другой опрос был направлен на выяснение этнической идентификации и культурной принадлежности. К русской культуре отнесла себя половина опрошенных, но только 6% сказали, что считают" себя русскими. Среди людей смешанного русско-еврейского происхождения показатели идентификации себя с русской культурой и с русскими значительно выше: две трети опрошенных отметили свою принадлежность к русской культуре и столько же назвали себя русскими (евреями — только 5%).(12) Эти данные показывают, что смешанные браки для евреев Петербурга — путь к ассимиляции. В последние десятилетия подавляющая часть детей от смешанных браков выбирала русскую национальность и вследствие реального факта принадлежности к русской культуре и из-за непрестижности еврейства, и из прагматических соображений (стремление избежать дискриминации). В последние годы прагматические соображения изменили вектор (возможность эмиграции), а расистский общественный антисемитизм оказывает действие, противоположное антисемитизму административному, побуждая скорее выбирать еврейскую национальность. Доля детей от смешанных браков, считающих себя евреями, возрастает.

Алия и эмиграция не только не нарушают общности русских евреев, но способствуют тому, что она все более и более осознается. Не случайно евреев из России не только в США, но и в Израиле называют русскими. И сами вновь приехавшие, оглянувшись вокруг себя, понимают, насколько они на самом деле русские. В Израиле в последнее десятилетие сформировалась и существует еврейская литература на русском языке, русские газеты, журналы, русское радио. Еще несколько лет назад аудитория у них была невелика. Сейчас положение меняется, огромные массы людей становятся ее читателями, слушателями. В Израиле часто особенности последней алии списывают на советскость, и полагают, что чем они быстрее исчезнут, тем лучше. Обвиняют вновь приехавших в обособленности, предостерегают от создания "русского гетто". Но мне кажется, что можно было бы только сожалеть, если бы русские евреи, приехав в Израиль, самоликвидировались и ничего из накопленного в России не внесли в изначально поликультурное израильское общество.

Еще одна цитата из той же самиздатской статьи 1973 года: "Перед советскими евреями, эмигрирующими в еврейскую среду, стоит весьма трудная задача сознательного сохранения и передачи в следующее поколение своего главного специфического богатства — русской культурной модели. Точно так же, как перед евреями, остающимися в СССР, стоит задача сознательного приобщения к своему еврейскому" наследию".

Осознание того факта, что существует субэтническая группа русских евреев с русским родным языком, являющаяся носителем и русской, и еврейской культуры, может помочь осмыслению того положения, в котором евреи оказались после распада СССР. В государствах, появившихся на развалинах советской империи (кроме России), практически в каждом, имеются две группы евреев, "местные" и "иммигранты". Последние принадлежат к субэтнической группе русских евреев. Сам по себе распад Союза не привел и не мог привести к возникновению новых субэтнических групп латышских, эстонских, белорусских и т.д. евреев: большинство евреев оказывается в размытой группе русскоязычных и только меньшинство создает еврейские общества. Я думаю, что положение евреев в новых государствах, возникших на месте бывшего СССР, только укрепилось, если бы они сами понимали и дали понять окружению, что когда евреи вне России говорят по-русски, они говорят на своем, а не "иностранном" языке. И своих прав в этих государствах евреи могли бы добиваться как русскоязычное национальное меньшинство, т.е. именно как русские евреи. Иначе евреи, остающиеся в этих странах, оказываются перед странным выбором — вернуться к языку идиш и к идишистской культуре, что невозможно, или ассимилироваться с украинцами, литовцами, латышами. В России, я думаю, осознание себя как русских евреев также дает более твердую почву для взаимоотношения с неевреями и с нееврейскими структурами и гораздо более широкие возможности в смысле расширения сферы влияния еврейских обществ, в конечном счете — даже для замедления ассимиляции.

Примечания: