ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "

Серия препринтов и репринтов: Выпуск 3
© Е.М.Биневич
Москва, 1994 г.

Биневич Е.

НАЧАЛО ЕВРЕЙСКОГО ТЕАТРА В РОССИИ (Попытка исторического очерка)

История еврейского театра в России - тема совершенно неисследованная. Книга Н.Ойслендера "Еврейский театр. 1887-1917." /М. 1940/ писалась как учебник для студийцев при ГОСЕТах различных республик СССР, и потому, вероятно, начинается не с истоков и довольно поверхностна. В ней отсутствуют первые еврейские труппы, руководимые А. Гольдфаденом, О.Лернером, З.Могулеско, Я.Адлером и др. К тому же не подвергается анализу драматургия, творчество некоторых талантливейших актеров. В книгах бывшей москвички, а ныне израильского театроведа Виктории Левитиной "Русский театр и евреи" и "...И евреи - моя кровь. /Еврейская драма - русская сцена/" говорится о русском театре: или об актерах-евреях на русской сцене, или о еврейской теме в русской драматургии, например, "Анатэме" Л.Андреева, "Евреях" Е. Чирикова, "Контрабандистах" В.Крылова и С.Литвина и проч., или о пьесах еврейских драматургов, но опять-таки на русском театре. А между тем появление еврейского театра в России в 1876 г. дало толчок к его развитию во всем мире.

Правда, вопрос о надобности еврейского театра в России возникал и раньше. Еще в 1859 г. некто, оставивший лишь инициалы А.Г. вопрошал: "Почему нет театра у евреев?" "История еврейской литературы начинается со времен глубокой древности и доходит до настоящей нам эпохи, - писал он. - Литература евреев, как и литература других народов, имела свой самостоятельный характер и шла неразлучно с политическим и гражданским бытом народа, имея таким образом периоды высшего развития, имея впереди надежду на прогрессивный ее ход... О пользе и значении театра для литературы и вообще для общественной жизни евреев мы находим излишним говорить, как о предмете ясном без рассуждений. Поэтому ограничимся тем, что ставим вопрос: почему нет театра у Евреев? Приглашая интересующихся предметом к разработке этого вопроса, и предлагая наш журнал органом мнений по этому предмету, мы примем на себя критическую разработку всех статей, относящихся к возбуждаемому вопросу, предлагая сообщить ему должную инициативу" (1). Но тогда дискуссия не состоялась. То ли не нашлось заинтересованных, то ли сам вопрос был закрыт.

О зарождении еврейского театра бытует несколько легенд, основанных, однако, на более или менее реальных фактах. И самая "красивая" из них - "гольдфаденская".

Не сразу Аврахам Гольдфаден /1840 - 1908/ пришел к театру. Его отец - часовых дел мастер, приверженец хаскалы, дал возможность сыну получить достойное по тем временам образование. Вначале он учился в Житомирском раввинском училище, получил и светское образование. Свободно владел русским и немецким языками. Получил звание учителя и преподавал в казенных училищах Симферополя и Одессы. Очень рано стал писать стихи на иврите и идиш, выпустил несколько сборников - "Ростки и цветы" /иврит, 1865/, "Еврей" и "Еврейка" /идиш, 1866 и 1869/. К некоторым из своих стихотворений писал музыку. Был замечен критикой, в том числе и столичной." (2) Пытался было издавать еженедельник "Исролик" в Львове /1875/ и газету "Буковинер израилитишер фолксблат" в Черновицах /1876/, но оба раза потерпел неудачу.

Ко времени организации еврейского театра Гольдфаден уже был довольно известным поэтом и журналистом.

По легенде, Берл Бродер /приблиз. 1815 - 1868/, в отличие от Гольдфадена, не только сочинял песни, но и сам исполнял их в стиле бадханов на постоялых дворах. В шестидесятые годы прошлого столетия он создал первую профессиональную труппу певцов, с которой колесил по шинкам и харчевням Галиции, Венгрии и Румынии. Одну из таких трупп "бродеровских певцов", распевавших и его песни, встретил Гольдфаден в Яссах, куда перебрался в 1876 г. Представление навело его на мысль создать с их участием цельный спектакль, где песни перемежались бы занимательными диалогами. Так родилась первая пьеса Гольдфадена.

Почти одновременно и даже чуть раньше в Бердичеве был организован по типу "бродеродского" "Еврейский концерт под управлением А.Фишзона". Так оповещала афиша, с которой Авраам Фишзон /1860 - 1922/ начинает свои воспоминания, печатавшиеся на русском языке в приложениях к журналу "Театр и искусство". Повторяясь, эти концерты постепенно превращались в театральные представления с определенной драматургией. С этой программой его небольшая труппа побывала в нескольких городах Украины. И это другая версия возникновения еврейского театра.

Фишзон родился в Бердичеве, в ортодоксальной семье, учился в хедере, солировал в синагогальном хоре. И вот четырнадцати лет от роду его потянуло на сцену. В апреле 1876 г. в Житомире на их представлении побывали Ицхак Линецкий и Гольдфаден. Состоялось знакомство. "Гольдфаден... вынул печатный листок и дал его мне, - вспоминал Фишзон. - Я читал строку за строкой, и мне очень понравилось. Это был его фельетон в трех частях, который печатался в его же газете "Исрулик". Позже фельетон этот переделали в известную пьесу "Бабушка и Внучка"... Г. Липецкий с своей стороны подарил мне книжку своих сочинений, которые я через некоторое время играл на сцене". (3)

Вскоре труппа получила приглашение посетить Гольдфадена в Старо-Константинове, где тот гостил у родителей. Гольдфаден предложил присоединиться к нему и ехать в Румыния, где предполагал организовать профессиональный еврейский театр. Шла русско-турецкая война. "Мы, Слава Богу, играем уже в Бухаресте, - продолжал Фишзон. - Передать вам, какой успех мы имели там, совершенно лишнее. Достаточно напомнить вам, что вся русская армия была там. Сотни тысяч евреев: подрядчики, маркитанты, служащие и представителю контор, банкиры..." Вот состав труппы, игравшей в Румынии, который приводит Фишзон: Анета Гроднер, Авраам Фишзон, Исруэль Гроднер, Дувид Блюменталь, Хаим Тайх, Яков Спиваковский, мадам Шпинер, Роза Фридман, Розенберг, Шор, Цукер. ман, Центлер, фрейлен Сабина, фрейлен Даен, фрейлен Айнгорв (Элиза Эйнторн. - Е.Б.), Могилевский...(4)

Соединение труппы Фишзона с Гольдфаденом я и считаю точкой отсчета рождения еврейского театра.

А работа театра в Румынии, судя по информации румынской исследовательницы Андрианы Фиаву, была оценена довольно высоко. "В "Ясском курьере" № 93 за 1876 год, пишет она, - под рубрикой "Разное" появилась заметка "Еврейский театр", в которой сообщалось: "В парке на Большой улице открылся небольшой летний театр, в котором идут спектакли на еврейском языке... Мелодии еврейские и публика, состоящая в основном из единоверцев, хорошо развлекается". Эта небольшая театральная хроника за подписью поэта Михая Эминеску представляет собой важнейший печатный документ, свидетельствующий о создании и о деятельности первого еврейского театра не только в Румынии, но и во всем мире..." Из этой довольно большой статьи, посвященной столетию еврейского театра, узнаем дальше, что "труппа начала гастролировать в Галице, где к ней присоединилась актриса София Карп. Весной 1877 года Аврам Гольдфаден со своей труппой прибыл на гастроли в Бухарест где его артисты поставили 12 спектаклей на постоянной сцене - в салоне "Лазэр Кафеджиу" на улице Каля Вэкэреш, откуда перешли "в сад Житница" на улице Негру-Воде", что "в 1877 году в Бухаресте вышла в свет брошюра Н.Абрамского, которая посвящена исключительно этому театру, его роли в этическом и эстетическом воспитании публики".(5) И тут возникают новые загадки. Ни той брошюры, ни "Ясского курьера" опытнейшие библиографы Русской национальной библиотеки и БАНа ни на румынском, ни на русском, ни на каком-либо другом языке, просмотрев все свои картотеки и каталоги, в том числе и румынские, обнаружить пока не сумели.

Когда, в 1878 году, война закончилась и войска ушли из Румынии, труппа распалась. Часть ее уехала в Одессу, наиболее крупный "еврейский" город черты оседлости; часть, в том числе и сам Гольдфаден, осталась в Бухаресте; некоторые актеры образовали свои бродячие труппы.

Одесская пресса очень невнятно освещала появление еврейской труппы в городе. Всего лишь несколько хроникальных заметок, из которых не понять, что это за труппа, какие спектакли она играла, кто в них был занят и т.д. К примеру, "мы слышали, - писал "Одесский вестник", - что в непродолжительном времени в Мариинском театре, прибывшая из Галаца еврейская драматическая и опереточная труппа даст спектакль; между прочими пьесами пойдет в первый раз "Набор в Польше ополченцев в 1871 году". Опер. в 3 д."(6) И через день: "Нам сообщают, что в прошлое воскресенье (16 апреля. Е.Б.) в квартире г. Минца еврейская драматич. оперет. труппа дала спектакль. Поставлено было: 1/ "Набор ополченцев евреев в Польше в 1876 г.", он. в 3 д.; 2/ "Доктор медицины", вод. в 1 д.; 3/ "Афера раввина-афериста", вод. в 1 д. Спектакль прошел весьма удачно при громадном стечении публики".(7) Идет ли речь об одной и той же труппе? Или - о разных? Если - первое, то почему в первой заметке говорится, что "Ополченцы" /пьеса А.Гольдфадена, и правильное ее название дано во второй заметке/ "в непродолжительном времени" будут играться "в первый раз", когда их "в прошлое воскресение" уже исполняли? Каким образом в частной квартире могло состояться "громадное стечение публики"? И т.д.

Мало что проясняют и мемуары Фишзона. "Играли до 15 января 1878 года, когда был заключен мир и публика уехала домой, - писал он. - Срулик (Исруэль Гроднер. - Е.Б.) простился с Бухарестом, пригласил даже "французов" (автор имеет в виду образованную часть труппы - Шора, Спиваковского и Центлера, с которыми у Гроднера возник некоторый антагонизм. - Е.Б.) тоже к себе, и мы уехали в Одессу... В Одессе тогда был градоначальником славный человек, либерал доброго старого времени. Когда Срулик пришел к нему за разрешением, он сейчас же дал его... Срулик нанял большую залу, она находилась на Ришельевской улице (м.б. это и есть "квартира г. Минца"? А кто же тогда играл в Мариинском театре? - Е.Б.) Невозможно передать, что тогда творилось в Одессе. Играли не только по субботам, но ежедневно. Люди ночевали у кассы, чтобы иметь возможность достать билеты, по крайней мере, на пятый день".(8)

Но если был столь велик успех, то почему молчала пресса? Как-никак в Одессе в ту пору выходили три ежедневные газеты - "Одесский вестник", "Новороссийский телеграф" и "Ведомости Одесского Градоначальства", и о театрах и различных развлечениях они писали постоянно и более-менее подробно.

Правда, на будущий год о еврейском театре стали писать количественно больше, но, к сожалению, так же невнятно. "еврейская публика подверглась на днях грубейшей эксплуатации, - писал хроникер "Вестника". - 23 января, во вторник, в клубе ремесленников и промышленников давался "вокальный вечер" прибывшими из Бухареста, как значилось в афише, еврейскими опереточными певцами. Еврейской публики собралось много, так что пришлось еще поставить стулья, и сбор превысил, как мы слышали: 600 руб. Но что же в конце концов оказалось? Оказалось, что "прибывшие из Бухареста оперет. певцы" - давнишние знакомые и жители г. Одессы: Розенберг, Спиваковский, Шрагер и друг. Манифестация удалась, и публика, не смотря на недовольство проделкой, - просидела однако до конца "вокального бухарестского вечера".(8) Ну, и в чем тут обман? Они действительно приехали из Бухареста. Или - от того, что оказались земляками, качество представления стало хуже? И при чем тут эксплуатация и манифестация? Может - мистификация? И что теперь с ними следует сделать?

Как ни удивительно, но гораздо профессиональнее /в данном случае это означает - непредвзятое/ о них писали "Ведомости Градоначальства". Казалось бы, что за дело органу правопорядка до театра вообще, тем более до - еврейского? Для большей наглядности приведу их заметку на этот же спектакль. "Зал был битком набит публикой, которая по достоинству наградила некоторых актеров аплодисментами и неоднократными вызовами. Особенно мастерски исполняли свое дело гг. Розенберг и Спиваковский, которые, можно сказать, на своих плечах вынесли весь этот вечер, из которого мы вынесли убеждение, что еврейский театр в Одессе мог бы иметь успех. Мы полагали, что еврейский театр интересен только для еврея-простолюдина, но оказалось, что этот вечер посетили и представители высших классов евреев, абонированные в Мариинском и Русском театрах".(9) Любопытная подробность, не правда ли?

Прослышав об успехах труппы, в Одессу приехал А.Гольдфаден, о чем также сообщили "Ведомости", как и о первом их спектакле, вновь под руководством драматурга, который привез новые пьесы.

Открылись 7 апреля в Зале ремесленников "Колдуньей". Но весьма скоро перешли в Мариинский театр, второй по величине театральный зал в городе. За короткое время зрители увидели спектакли, доставленные по пьесам "Фанатик", "Бранделе Козак", "Ни бе, ни ме, ни кукареку, или Борьба цивилизации с фанатизмом", "Рекруты", "Капризная дочь", "Немая невеста", "Память Плевны, или Подрядчик", "Шмендрик", "Интрига, или Сплетница Двося", "Тодрес, дуй", "Банкир-тиран, или Проданный сон"... Увлеченные их театром, к ним пришло молодое поколение, и именно из среды наиболее образованной еврейской молодежи, среди которых были Яков Адлер, М.Карп, Табачников, А.Шейнгольд, Фишкинд, С. Гольдштейн, Натанзон и др.

Но в июле 1879 г. спектакли пришлось приостановить. Весть о них дошла до Петербурга, и цензурное управление затребовало пьесы на досмотр. Гольдфаден поехал в столицу. Все обошлось вполне благополучно: тексты были "дозволены к постановке на еврейской сцене".

18 августа спектакли возобновились. Но сведений о дальнейшем бытии труппы почти нет. В одной из хроникальных заметок сообщалось, что "спектакли еврейской труппы в Мариинском театре под управлением г. Гольдфадена привлекают множество публики. Дебютировавшая в воскресенье (26 августа. - Е.Б.) артистка г-жа Гроднер имела успех и была вызываема публикой".(10) В другой называлось еще одно новое для одесситов имя: "В воскресенье (2 сентября. - Е.Б.) по окончании спектакля приглашенная директором еврейской труппы г. Гольдфаденом певица Ясской музыкальной школы, девица Элиза Рейнторн (Эйнторн. - Е.Б.), даст концерт".(11)

16 января 1880 г. их спектакль посетил великий итальянский трагик Томмазо Сальвини, с которым в ту пору труппа играла в очередь. "В этот вечер давали "Колдунью", - писал репортер "Ведомостей", - одну из любимейших евреями пьес, сочин. Гольдфадена. Знаменитый артист следил все время с сосредоточенным вниманием за ходом пьесы, которое видимо его интересовало своей, так сказать... оригинальностью. Театр по обыкновению был почти полон и в аплодисментах не было недостатка. Странно как-то было видеть, как публика, вчера рукоплескавшая от восторга Сальвини - Отелло или Гамлету, сегодня восторгается... Колдуньей, исполняемой к тому же доморощенными знаменитостями. Признаться, для нас эта параллель показалась несколько обидной, и интересно было бы знать, на какие размышления это навело великого артиста.(12)

Мне же кажется, что Сальвини пошел на спектакль еврейской труппы из любопытства к искусству народа, с которым ему еще не приходилось сталкиваться. А "параллельно", видя реакцию и с в о и х зрителей, возможно, думал то же, что и я, теперь читая эти строки: людям нужно всё - и высокая трагедия, и национальная комедия, на каком бы языке они ни звучали. И если это доставляет зрителям эстетическое наслаждение, то они аплодируют в равной мере и тому, и другому.

В марте труппа покинула Одессу. Утвердившись в своем профессионализме, наработав репертуар, уверовав в себя, труппа решила познакомить со своим искусством другие города России. Впереди были длительные гастроли. Примерный их маршрут /думаю - не полностью/ мне удалось восстановить: Николаев - Полтава - Херсон - Вильна - Ростов - Харьков - Москва - Пинск - Бердичев - Винница - Балта - Динабург - Санкт-Петербург. В Одессу они вернулись только в мае 1882 г.

Конечно, Гольдфаден не мог взять всех своих актеров в эту поездку, к тому же некоторые из них стремились к самостоятельности, и к этому времени создали свои труппы. "Из одной труппы сделалось целых шесть трупп еврейских, - писал А.Фишзон. - А именно: 2 брата А. и Т. Гольдфадены труппа, я и Срулик Гроднер - труппа, Розенберг с Яковым Адлером - труппа, Шайкевич - труппа, Спиваковский с мадам Шпинер - труппа".(13)

Ничтожно мало, но все-таки кое-что об этих труппах обнаружить удается. Следует заметить, что в большинстве городов черты оседлости, да и вне ее, своей прессы в ту пору не было. В губернских же городах выходили только "Губернские ведомости", которые чаще всего театром не интересовались. Иногда о появлении в том или ином населенном пункте еврейской труппы становилось известно благодаря корреспонденциям оттуда в столичные газеты. К примеру, о труппе некоего Крика, в которой выступали Гроднеры и М.Меерсон становится известно из единственной корреспонденции в "Русского еврея" из Севастополя, в которой сообщается, что "первое представление "Еврейский пая" (комедия Н.Шайкевича. - Е.Б.) прошло не совсем удачно. Игра г. Граднера и еще некоторых была очень бледна и безжизненна; зато "Фанатик" был выполнен мастерски почти всеми, в особенности г. Мейерсоном, игравшим "Куне-Лемеле" - вызывали несколько раз и аплодисментам не было конца. Куплеты "Хад-Гадио" и "Подрядчик", исполненные не без таланта г-жей и г. Граднерами, привели в умиление и восторг севастопольский бомонд, - кричали "Бис! Браво!" Орали во все горло и неистово требовали повторения, выражая свое желание кто каблуками, кто тростью, кто просто чем попало, пока энергическое вмешательство полиции не положило конца безобразиям уж очень расходившейся публики...".(14)

Я.Спиваковский одним из первых "отпочковался" от Гольдфадена. Корреспондент "Суфлера", заехав в Бердичев, куда "завернул на денек проездом в Житомир", застал "в этом новом Иерусалиме" "еврейскую драматическую труппу, состоящую под управлением Я.Спиваковского и режиссерством М.Хаимовича. Труппа эта дает свои представления в местном летнем театре, который, несмотря на холодное время, бывает всякий раз, что называется, битком набит любопытными сынами Израиля. Одна и та же пьеса повторяется по несколько раз сряду и всегда с одинаковым успехом... Сегодня на сцене еврейского театра идет "Колдунья", трагикомедия в 5 актах и 8 картинах, сочинения А.Гольдфадена...".(15) И это все о его раннем антрепренерстве. Позже, в 1882 г. Спиваковский обнаруживается в Кишиневе, в труппе драматурга Н.Шайкевича.

Первая /и единственная/ заметка появилась о гастролях труппы Шайкенича в Харькове 1881 г. В ней в основном говорилось о его драматургии - "Сиротах", "Ростовщике", "Еврейском пане", "Сам себя надул", комедии, переделанной из "Ревизора", и о ее провале /"увидевши произведение любимого поэта обезображенным"/, и где рекомендовалось автору "запомнить, что гнаться за двумя зайцами - ни одного не поймаешь; пусть делает одно: или переводит и придерживается оригинала или занимается переделками /подражаниями/ да побольше сообразуется с действительной жизнью евреев".(16) Почему одно исключает другое, непонятно.

Через год он стал включать в репертуар не только свои пьесы, и, вероятно, без ведома авторов. За что тут же поплатился. "На прошлой неделе, - сообщал корреспондент "Одесского вестника", - в Кишинев приехал Гольдфаден и привлек Шайкевича к уголовной ответственности. Дело передано прокурорскому надзору".(17)

Повидимому, конфликт каким-то образом удалось погасить, и гастроли продолжались. Ещё из двух корреспонденций узнаем состав труппы, костяк, по крайней мере. "Из артистов пальма первенства принадлежит г. Спиваковскому, - писал рецензент. - В игре его много теплоты, простоты и естественности. У другого артиста, г. Карпа, кроме опытности, и репертуар богаче и разнообразнее, чем у Спиваковского". - Следовательно, "пальму первенства" и нужно бы отдать ему? - "Г. Цукерман - очень хороший комик". Как видим, все актеры Гольдфадена. "Справедливость требует еще отметить других актеров: гг. Хаймовича, Давида Шершера, Иссермана, Шеверина, Вахтеля и других. Из женского персонала все слабо проводят свои роли, кроме г-жи Левицкой, актрисы довольно опытной".(18) Из другой рецензии узнаем распределение ролей в "Ростовщике" Шайкевича и несколько новых актерских имен. "В этой пьесе главные роли исполняли: ростовщика Гройнома Штула - г. Хаймович, сразу понявший автора. Г. Могулеско /кухарка Песя/ своею многоговорящею мимикой и ловкостью в жестах, привел публику в неописуемый восторг... Гг. Карп /обедневший купец Вольфцин/, Синваковский /жених Иосиф/ и Надольский /сват Лемушел/ все трое были на своих местах, исполняя требовавшееся от них в точности. /А на чьих местах они могли бы быть? И откуда рецензент узнал, что от них требовалось и кем? - Е.Б.) Зато г-жа Эйдельштейн /дочь Вольфцина/, имевшая довольно хорошую роль, таковую провалила в обиду автору...".(19)

О первых гастролях в Харькове 1882 г. труппы Якова Адлера сведений очень мало. 24 августа в саду "Тиволи" они играли "Раши" И.Каценельбогена, и в единственной рецензии на этот спектакль, да и на все гастроли, говорилось, что он "привлек довольно многочисленную публику. Но успеха труппа на первый раз не имела, что весьма понятно: была поставлена какая-то трагикомедия с сюжетом из эпохи крестовых походов. Жалкие декорации и лоскутные костюмы, детское исполнение пьесы - вот впечатление спектакля. Во всех отношениях было бы лучше, если бы труппа ставила легкие комедии и оперетки, репертуар, который к тому же довольно разнообразен".(20) Следующей постановкой и была оперетта И.Латайнера "Одержимый бесом" /"Дер Дыбук"/. Но и она вовсе не из тех, о какой мечтал рецензент.

Ровно через месяц они были в Полтаве, и хотя от этого заезда также осталась одна лишь рецензия, но ясно, даже при "южном акценте", что впечатление на ее автора труппа произвела совершенно противоположное. Здесь они "сразу завоевали симпатии публики, как отличным составом своих членов, представляющих собою весьма даровитых и вполне выработанных артистов, так и замечательным репертуаром, состоящем преимущественно из переводных классических пьес... И действительно, такие драмы, как "Жидовка", "Уриель Акоста", "Эстер-Эн-Геди" и бытовая комедия "Двоеженец" /М.Лилиенблюма. - Е.Б./, да при том ансамбле, который достигается игрою гг. Адлера, Розенберга и др., доставляет зрителям истинное наслаждение".(21) В заглавной роли "Уриэля Акосты" выступал Я.Адлер, один из первых исполнителей этой роли на еврейской сцене. И Акоста на долгие годы станет его любимейшей ролью. Когда запретят еврейский театр, Адлер какое-то время будет играть его с различными русскими труппами, а позже будет с нею в Америку.

В январе 1883 г. они снова были в Харькове. "8 января в драматическом театре состоялось первое представление еврейской труппы артистов - сообщал "Южный край". - Публики собралось довольно много.

Историческая драма "Эстер из бен-Эгеди" успеха не имела. Вызывала публика более всех супругов Адрер и г. Розенберга, очень недурного комика".(22)

Из рекламы узнаем о некоторых других спектаклях, сыгранных в этот наезд - "Маменькина дочка" И.Латайнера, "Альмосадо" и "Колдунья" Гольдфадена, "Жидовка" Скиба /в переводе О.Лернера/.

Подводя некоторые итоги первых спектаклей, рецензент, наконец, называет ведущих актеров труппы: "Спектакли еврейской труппы привлекают многочисленную публику. Более удачными в сценическом отношении являются пьесы бытового характера, в которых много сатиры и юмора. В труппе есть недурные актеры и актрисы, из которых некоторые с успехом подвизаются даже на различных амплуа. Наибольшим успехом пользуются г-жи Михельсон и Красносельская и гг. Адлер, Розенберг, Фишкинд и Спиваковский".(23)

Труппе Я.Гартенштейна, о которой писалось в афишах, что она из Одессы, но о которой почему-то не знал А.Фишзон, повезло больше. В 1883 г. она "прорвалась" в Москву. Благодаря рекламе почти полностью восстанавливается репертуар и последовательность спектаклей, состав труппы. Благодаря московским театральным газетам мы знаем, что начали они гастроли 9 марта в помещении Русского драматического театра драмой Н.Шайкевича "Сироты". Кажется, именно драматургия Шайкевича и составляла основу репертуара. 12 марта показали его же "Еврейского пана", 17-го - "Ростовщика", 31-го - "Дисконтера"; не обошлось и без пьес Гольдфадена - "Капризная дочь" /15 марта/, "Колдунья" /20-го/, "Суламифь" /26-го/, "Тодрес, дуй" и "Спички" /6 апр./; думаю, благодаря участию в труппе Дувида Блюменталя играли и две драмы И.Гроднера - "Материнская любовь" /19 марта/ и "Жертва любви, или Пустынный остров" /28-го/. В связи с переходом труппы в Пушкинский театр /театр Бренко/, газеты сообщили, что 24 апреля там будет показана премьера исторической драмы И.Кацеленбогена "Раши". И это единственный спектакль, состав которого появился в прессе: Раши -Гартенштейн, Сара, его дочь - Вигушина, раввин, ученик Раши - Кофман, Готфрид Бульонский - Кацапов, граф Рольф - Гольденберг, Раймонд, граф Тулузский - Цейтлер, граф Ага - Блументаль, Иоанн и Яков, слуги Рольфа - Тигер и Бородкин, старуха Грина - Бородкина, Симон Раингольд - Тагер, Мери, его жена - Цейтлин, фактор Файвка - Сабсай, Франц и Каспар, солдаты - Вахтель и Ципкус.

Из незанятых в "Раши" актеров следует назвать премьершу труппы Закс-Кофман, исполнительницу главных женских ролей в "Суламифи", "Колдунье", "Жидовке", "Докторе Альмосадо" и проч., и С.Сольц, перешедшую от Гольдфадена, как и Цейтлер. Боррдкины и Гольдберг перешли из труппы О.Лернера.

В будущей истории еврейского театра в России присутствовать будут из всех перечисленных имен только Д.Сабсай, который в конце века соберет свою труппу, и С.Сольц /Сольцева/, выступавшая впоследствии в труппах Д.Сабсая, А.Фишзона, А.Каменского, С.Адлера и др. Остальные, в том числе антрепренер, частично, вероятно, уедут из России, а частично откажутся от актерской карьеры.

Об этой труппе немного, но писали. В основном, правда, разговор велся о "никчемности" репертуара. Рецензенту "Афиш и объявлений" казалось, что единственное чем может быть интересен еврейский театр вообще и данная труппа в частности, - это "обрядово-бытовые пьесы", и что "таким образом дает возможность русской публике ознакомиться с малоизвестною, крайне любопытною внутреннюю жизнью евреев".(24) А то, что еврейский театр в первую очередь нужен самим евреям, автору почему-то не пришло в голову. И именно потому "местные евреи", как замечал корреспондент петербургского "Суфлера", "сильно заинтересованы в своей национальной драме".(25)

Рецензент "Московского листка" сетовал на то, что "представления еврейской труппы сильно напоминают собой колыбель искусства, и те традиционные пьесы, которые не письменными, а чуть ли не устными преданиями переходят от поколения к поколению... Из Артистов можно с похвалою отозваться об одном только г. Гартенштейне, очевидно, имеющим некоторую привычку к сцене; все остальные исполнители сильно напоминают наши "любительские" кружки, а это, в смысле искусства, чуть ли не бранное слово".(26) Однако, его коллега из "Афиш" утверждал, что "в еврейской труппе имеются несколько весьма талантливых исполнителей на чисто еврейско-кафтанные (? - Е.Б.) роли". (27)

В начале мая труппа дала еще несколько спектаклей в театре Солодовникова. 7-го показали премьеру - "драму в 5 д. из известной оперы Скиба, переделанную г. Лернером" "Жидовка, или Казнь огнем и водою", а 9-го закончили гастроли премьерой пьесы Гольдфадена "Альмосадо, или Евреи в Палермо", проработав в Москве ровно два месяца.

Но и Одесса после отъезда Гольдфадена недолго оставалась без еврейского театра. Уже 27 марта 1880 г. на сцене Мариинского театра начала спектакли труппа под руководством Зелика Могулеско, приехавшая из Бухареста. Первым спектаклем показали "Одержимого бесом" И.Латайнера. "Еврейская труппа имела большой успех, - констатировал рецензент новой газеты "Правда". - поставленная в первый раз пьеса "Одержимый бесом" обладает многими достоинствами и главное отлично знакомит с бытом евреев... Из исполнителей особенно выдавались режиссер труппы г. Могулеско и д-цы Аксперуд (Аксельрод. - Е.Б.) и Сабина. Музыка отлично аранжирована, обстановка довольно удовлетворительная. Большинство исполнителей обладает хорошими голосами и поют довольно сносно".(28) Согласны с оценкой спектакля были и другие газеты. А вот "Ента Пипернутер" Латайнера же вызвала опять-таки единодушное, но разочарование. О третьем спектакле - "Аншель Шистер", оказавшемся "переделкой на еврейский лад прелестной оперетки" Зуппе "Проделки студентов", писали уже в полном отчаянии. "Оперетка эта, игранная немецкою труппою, имела большой успех, - сокрушался "Телеграф", - переделанная же на еврейский жаргон, она оказалась каким-то карикатурным фарсом".(29)

"Польский богомолец" Латайнера несколько выровнял впечатление от труппы. А тот же "Телеграф" отмечал еще и "мастерское" исполнение Х.Тайхом роли содержателя хедера.(30) Комедия Латайнера "Два Шмуль-Шмерке" никакого отзвука в прессе не получила. Зато на "историко-национальную" пьесу "Любовь Иерусалима" того же автора весьма похвально отозвалась "Правда": "Пьеса с декоративной стороны и по части исполнения не оставляет желать ничего лучшего. Главными и лучшими исполнителями являются г-жи Аксельрод, Финкельштейн и гг. Могулеско и Шейнтольд. Все эти артисты сделались любимцами публики".(31) Даже так! Жаль только, что мы уже никогда не узнаем кто из актеров какие роли играл - во всех этих спектаклях.

Показав шесть премьер /для одесситов/, труппа поехала прокатывать их в Полтаву, Кишинев и Николаев.

А Одесса уже ждала труппу О.Лернера. Правда, на поверку оказалось что это та же труппа 3.Могулеско, пополненная несколькими актерами. Поначалу был проигран и весь их репертуар, в том числе и "Аншель Шистер". Наконец, 11 августа показали премьеру комедии "Серкеле, или Фальшивая тризна", переделанную О.Лернером в пьесу из повести Эттингера. "Из исполнителей заслуживает внимания прежде всего г-жа Гольдштейн, игравшая роль сироты, проживающей на хлебах из милости у богатой тетки, Серкеле, - писал рецензент, оставивший инициалы С.М. - Актриса эта с каждым разом совершенствуется и видимо старается отделаться от рутинных приемов, что так уродовало всегда ее игру и мешало ее природным способностям развернуться... После г-жи Гольдштейн следует отметить игру г-жи Аксельрод. Роль маленькой дочки, избалованной и изуродованной воспитанием, она исполнила весьма недурно... Из мужчин пальму первенства нужно отдать г. Меерсону, тоже дебютанту в роли мещуриса "лакея" простака. Недурны также гг. Гольдштейн в женской роли Серкеле, Зильберман в роли афериста и Финкель в роли лакея. Зато г. Бланк в роли свата был положительно превосходен".(32) Рецензент же "Одесского Вестника" посчитал, что комедия "много выиграла от игры талантливого артиста г. Тайха".(33) Но я подозреваю, что Бланк и Тайх - одно и то же лицо.

Летний сезон завершили 26 августа, а зимний начали уже 14 сентября Мариинском же театре "Шмендриком" А.Гольдфадена. 1 октября перед ли в только что перестроенный Зал ремесленников, где открылись комедией О.Лернера "Клад". Но лучшим спектаклем продолжал оставаться "Еврейский пая". О нем писали чуть ли не после каждого представления. А когда через месяц труппа вновь перебралась в Мариинский театр и начнет там выступления все тем же "Паном", Л.Р. из "Вестника" напишет довольно любопытную рецензию на этот спектакль, где обратит внимание на новые качества в исполнительстве некоторых актеров: "Г-н Шейнгольд в роли Эрвальда обнаружил талант, и трагические сцены передал тепло и прочувствованно. Сцена разлуки вызвала продолжительные аплодисменты. Г-жа Гольдштейн провела роль Дины сносно, но цельного образа не создала по причине нервности игры. Были хороши, как всегда, гг. Могулеско и Тейх. Первый роль сыщика провел действительно талантливо; куплеты по требованию публики были повторены им. Сват - Тейх неподражаем. Это - типичная личность. Русских, не понимающих жаргона, своим комизмом и еврейскими неутрированными ухватками он смешил до упаду. Г-н Тейх - талант-самородок. Г-н Зильберман недурен в роли Маркуса. Свою песню, в которой он обращается к еврейскому народу, выказывая его пороки и прежнюю добродетель его, советуя воротиться на путь чести, - песню, дышащую глубокою скорбью, г-н Зильберштейн пропел хорошо..."(34)

Три сезона - 1880/81, 1881/82 и 1882/83 гг. - труппа была чуть ли не полновластной хозяйкой еврейской сцены в Одессе.

В первый сезон премьер было не так уж много. И как это ни странно в основном то были пьесы А.Гольдфадена - "Тодрес, дуй" /2 октября/, "Бранделе Козак" /6-го/, "Колдунья" /11-го/, "Немая невеста" /18-го/. "Фанатик" /27-го/, "Подрядчик, или Память Члевны" /8 января 1881/ и т.д., что конечно же не вызывало особого энтузиазма у критики. О них писали, но немного. Покажу лишь любопытную характеристику З.Могулеско, данную Л.Р. в рецензии на спектакль "Шмендрик", где тот выступил в заглавной роли. "Г. Могулеско талантливый опереточный комик, вполне знакомый со сценой, - писал он. - Особенно хорош г. Могулеско в ролях старух, как напр. Баба-Хуве в "Одержимый бесом"; тут он просто неподражаем. (В "Колдунье" артист исполнял Бабу-Яхве /русскую бабу Ягу/, и всех последующих исполнителей этой роли в Одессе будут сравнивать с ним. - Е.Б.) Г. Могулеско пользуется также известностью талантливого куплетиста".(35)

О.Лернер "надеялся поднять еврейский театр на такую высоту, как европейский", - признавал тридцать лет спустя А.Фишзон.(36) Лернер действительно пытался создать "серьезный репертуар", поднимать в спектаклях актуальные проблемы, но не мог обойтись и без веселых и остроумных пьес Гольдфадена, тем более, что в них всегда ставились весьма серьезные вопросы, а, главное, давали актерам благодатный материал. Замордованные же жизнью евреи желали хоть малого отдохновения, отдыха от невзгод, мечтали о радости и счастье. Все это они находили в представлениях, поставленных по опереттам прародителя еврейского театра. Не понимавшие этого антрепренеры попросту прогорали. И так будет всегда - во все времена.

О славе комедиографа, по-видимому, мечтал и Н.Шайкевич. Премьеры его новых пьес "Сон" /1 декабря/ и "Ошибка" /20-го/ успеха не имели. Событием сезона, да, пожалуй, событием в истории еврейского театра, стала постановка трагедии К.Гуцкова "Уриэль Акоста" в переводе и некоторой адаптации О.Лернера. Впервые на еврейской сцене появлялась классическая пьеса мирового репертуара. Впервые еврейский театр "покушался" на высокую трагедию. И что самое важное - справился с поставленной перед собою задачей. Правда, "адаптация" Лернера несколько снижала пафос трагедии, сводилась к тому, чтобы хоть немного приблизить пьесу к некоей уже устоявшейся традиции - в текст были введены музыкальные куски, арии, танцы и проч.

Этот спектакль, кажется, потряс и тогдашних одесских зрителей, и критиков. "Трагедия "Уриель Акоста"... имела громадный и вполне заслуженный успех", - констатировал рецензент "Ведомостей".(36) Но самая интересная рецензия на этот спектакль появилась почти через год, когда "Акоста" впервые был сыгран в новом сезоне. "Положим, кому как не евреям хорошо играть эту пьесу, фабула которой выхвачена прямо из истории борьбы разума с темным фанатизмом и буквоедством, - писал некто Б. Однако, - мы боялись, чтоб талантливая пьеса Гуцкова не превратилась... в веселый фарс с пением и танцами... Оказалось, что мы напрасно опасались. Шейнтольд - Акоста оказался не только хорошим артистом, но даже превзошел всех лучших исполнителей этой роли: он положительно оказался лучше Сазонова, который славится в Петербурге ролью Акосты... Если припомнить, что молодой еврейский театр возник из ничего всего 3-4 года назад, что никакой школы еврейские артисты не прошли, что подражать в игре еврейские артисты не имеют кому, то создание такой роли, как Акоста не может не радовать всех, кто понимает пользу, какую может принести еврейский театр, если он будет хорошо поставлен... Г-жа Гольдштейн была весьма недурна (в роли Юдифи. - Е.Б.); только умирает она плохо. Другие артисты, за малым исключением, были на своих местах".(37)

Так родился первый трагик еврейского театра.

Критик не прав в одном. Еврейский театр, конечно, же возник не "из ничего". У него не было собственной традиции, но не настолько изолированно жил народ, чтобы не знать европейского театра или, по крайней мере, русского. А некоторые национальные особенности большого различия в "работе актера над ролью" внести не могли.

А.Гольдфаден тоже показал одесситам "Уриэля Акосту" в своем переводе. Но это было уже 26 июня 1882 г. О спектакле никаких сведений нет, и сказать о нем что-либо невозможно. Рецензенты не полюбопытствовали сравнить двух "Акост". Известно только, что заглавную роль исполнил бас М.Карп, а Юдифь - Евгения Гольдфаден.

Сезон 1881/82 гг. труппа О.Лернера начала 4 августа премьерой "картин народного быта в 4 отделениях" Марии Лернер "Венец и могила" Из других премьер назову "Напраслину" /27 августа/ и "Тайную женитьбу" /17 декабря/ Базелинского, "Сирот" Н.Шанкевича /1 сентября/, "Двоеженца" М.Лилиенблюма /30 декабря/ и "Раши" И.Кацененбогена /21 января 1882 г./ Труппа лишилась Х.Тайха, но зато заполучила М.Меерсона; появилась чета Финкелей. Только в конце октября вернулись З. Могулеско и А.Шейнтольд, гастролировавшие в других труппах и из-за отсутствия которых Лернер даже вынужден был не какое-то время прервать представления.

Сезон не отличался чем-то выдающимся. Публика очередные спектакли посещала не столь активно, как в прошлом. И писали о них еще меньше. "Напраслина" оказалась вариантом истории доктора Альмосадо, в роли которого Меерсон "был превосходен".(38) Особо отмечала критика артиста в "Сиротах". "Что касается исполнения, то пальма первенства принадлежит бесспорно г. Меерсону, - писал один из них. - Этот артист сумел из маленькой роли глупого слуги сделать такой высокохудожественный тип; его комизм вышел таким естественным, таким реальным, что положительно можно сказать, что одна только игра г. Меерсона оживляла спектакль и поддерживала интерес публики. Талант г. Меерсона недюжинный: его игра не бьет на эффект. Причем он играет одинаково успешно как сильно драматические, так и комические роли".(39)

Наибольший успех выпал на премьеру "Раши". Отмечались З.Могулеско, А.Шейнтольд, М.Вайнблат и С.Гольдштейн. "Раши" играли много и с удовольствием. 9 марта открывали этим спектаклем постный сезон в Большом театре Фаркатти; играли его и в следующем сезоне.

О труппе А.Гольдфадена, выступавшей в Москве и Петербурге, литературы, конечно, больше. Но дело ведь не только в том сколько писали, а как и что писали.

Для русской прессы во все времена еврейский театр будет находиться на самых дальних задворках. Причин тому, вероятно, несколько. Во-первых, театральным рецензентам хватало работы без евреев. Они предпочитали писать о чем угодно, даже о любительских спектаклях, нежели о нарождающемся еврейском театре. Во-вторых, они не знали языка, и если даже кто-то из них случайно забредал на еврейский спектакль, то, будто оправдываясь, непременно это подчеркивал. И, в-третьих, приверженцы антисемитизма или замалчивали существование такого театра, как, например, "Новое время"; или писали - издевательски, потешаясь. Совершенно хамски встретил прибытие еврейской труппы в столицу, к примеру, "Петербургский листок": "Наконец, татарам /почему татарам, а не чукчам или тунгусам? - Е.Б.) посчастливилось: к нам приехали "жиды", 23-го июля состоялось первое представление. Театр был... совершенно пуст. Двадцать-тридцать поклонников чесноку расселись по краям в ожидании начала еврейской оперетки... Целая оперетка, которую исполнял безголосый состав труппы в ободранных костюмах и обтрепанных декорациях... До чего, однако, может дойти в будущем это нахальство - не знаем!" (40)

В этой заметке всё - от первого слова до последнего - чистой воды вранье. Свидетельством тому рецензии других повременных изданий. Ну, хотя бы "Петербургской газеты" /о том же спектакле/: "В театральном мире Петербурга появилась новинка, на Крестовском острове, в местном театре выступила еврейская опереточная труппа. Пошла мода оперетки: была у нас французская оперетка, имеется русская, теперь появилась еврейская оперетка... Впечатление, производимое пьесой (открылись "Шмендриком" Гольдфадена. - Е.Б.) на евреев, было решительное. В театре было много евреев, принадлежащих к интеллигентному классу. Все хохотали от души. Спектакль, видимо, понравился. Из актеров выделялись по исполнению три лица: гг. Шраго, Фишкинд и Цуккерман. Первый - опытный актер, которого посмотреть стоит. Его исполнение цельно, реально. Г. Фишкинд прекрасно изображает женщин, не выдавая тайны своего пола ни одной чертой. Цуккерман-режиссер, очень хороший комик".(41)

Как бы то ни было, но за все пребывание труппы в Петербурге ни одной полноценной рецензии с анализом драматургии, постановочных средств, актерского исполнительства ни на одну из постановок не появилось, ибо если кто и брался за еврейский театр, то чаще всего самые бездарные.

Еврейская же пресса тоже не проявляла особого интереса в театру соплеменников. И тому, по-моему, причин тоже было несколько.

Для религиозных деятелей театр, по-видимому, продолжал быть запретным, т.к. одна из первых заповедей, которую евреи блюли тысячелетиями, гласила: "Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли". /Исход, 20, 4/. Поэтому запрещалось запечатлевать человека, будь он ремесленником, мудрецом или пророком в изобразительных и пластических искусствах. То есть еврейский народ на многие века лишил себя театра, живописи, скульптуры и проч.

Для политических же деятелей, публицистов и журналистов существовала масса других проблем. Например, переселение евреев в Палестину или, напротив, ассимиляция, жизнь общин в различных местностях, волна погромов, прокатившаяся по России в 1881-82 гг., и т.д. А профессиональной театральной критики попросту не существовало.

До 16 августа труппа Гольдфадена давала представления в Крестовском театре, где показала, помимо "Шмендрика", "Фанатика", "Колдунью", "Немую невесту", возможно, еще что-то, не попавшее в рекламу.

Зимний сезон открыли 22 августа в театре сада Александрия, что находился почти в центре города, на Фонтанке. 15 октября перешли в Зал общества дешевых квартир. "Петербургская газета" информировала читателей о том, что "ерейская труппа гг. Гольдфадена и Цукермана остается на всю зиму в нашей столице, на что уже получено разрешение С.-Петербургского обер-полицмейстера генерал-майора Козлова... Г. Цукерман уехал в Одессу, чтобы ангажировать несколько примадонн".(42)

7 декабря труппа показала премьеру "исторической оперетты" "Альмосадо", события которой явно перекликались с недавними погромами. На этот спектакль откликнулся, наконец, еврейский еженедельник "Рассвет". "В среду, 30 декабря, еврейской опереточной труппой исполнена в 6 раз недавно написанная г. Гольдфаденом историческая оперетка в стихах "Альмасадо или евреи в Палермо", сюжет которой заимствовал из жизни евреев в Испании в ХІV столетии, - писал рецензент А.Ф. -Не смотря на отсутствие в пьесе бытовых картин, которые особенно удаются г. Гольдфадену, она все-таки производит сильное впечатление. Особенно восторженными рукоплесканиями публика наградила г. Карпа /доктор Альмасадо/ за талантливое исполнение... Из других исполнителей назовем любительницу №№ /Мириама, дочь Альмасадо/, обладающую богатой мимикой и искренним отношением к нелегкой роли Мириамы... Недурно пропела свои куплеты в последнем действии г-жа Цукерман /Эльвира, дочь губернатора/. К г-же Натансон /Изобелла, жена губернатора/, в общем исполнившей свою роль недурно, трагические роли идут менее ролей водевильных. Вообще же впечатление, производимое новой пьесой г. Гольдфадена, утверждает в нас убеждение, что далеко несправедливо то мнение, которого придерживается и по настоящее время многие из наших "интеллигентов-эстетиков" о еврейской сцене".(43)

Они опять переехали. С 28 февраля труппа стала выступать в театральном зале гостиницы "Демут" /Мойка, 38/. Открылись премьерой музыкальной драмы "Суламифь". В заглавной роли Маргарита Шварц. И вновь о спектакле более-менее внятно отозвался только рецензент "Рассвета": "Главная партия... исполняется г-жею Шварц очень недурно, несмотря на то, что эта партия богата трудными деталями. Г-жа Шварц обладает приятным меццо-сопрано нежного тембра. Г-н Табатчиков (Авесалом. - Е.Б.) не портит ансамбля, хотя у этого артиста очень плохой голос. Д-ца Гольдфаден (Авигаль; вот она - таинственная №№ "Альмосадо", дочь драматурга, Евгения. - Е.Б.) очень мила в своей незначительной роли. Особенно хорош г-н Карп, обладающий прекрасным густым басом (Моноах, отец Суламифи. - Е.Б.) И в драматическом отношении он играет свою роль вполне безукоризненно. Но лучше всех Шраго в ничтожной роли соискателя руки Суламит. Этот артист обладает большим талантом на так называемые комические амплуа. Г-н Шраго очень типичен в своей роли и с чувством истинного артиста избегает всякой утрировки".(44) Этим же аргументом, но раньше, воспользовался и рецензент "Пб. газеты", когда доказывал, что "такие артисты, как гг. Шраго, Фишкинд, Цукерман и Карп сделали бы честь любой сцене. Говорим это потому, что в еврейских комических пьесах вообще, а в сочиненных г. Гольдфаденом в особенности, актер, если у него нет таланта, непременно должен впасть в шарж и выйти балаганным; вышепоименованные же артисты играют без малейшей утрировки и выходят вследствие этого естественными, живыми людьми!"(44)

Театр проработал в Петербурге девять месяцев, успех констатировали даже недоброжелатели. Да иначе ему было бы и не продержаться столько времени, и мае 1882 г. труппа благополучно прибыла в Одессу. Мариинский театр был арендован Лернером, и играть стали в Зале ремесленников.

Об этой поре очень мало сведений, газеты печатали лишь анонсы еврейских трупп, да и то неохотно. И потому даже репертуар восстанавливается только частично.

23 октября открыла зимний сезон труппа О.Лернера "Шмендриком" А. Гольдфадена. "В Мариинском театре дает два раза в неделю спектакли еврейская труппа, - писал репортер "ведомостей градоначальства". - Состав труппы почти тот же; все знакомые лица: тот же веселый, вечно полный самого глубокого комизма Могулеско, заставляющий одной гримасой хохотать тысячную толпу; тот же трагик Шейнгольд, тот же репертуар пьес, из коих немногие заслуживают серьезной критики".(45) И действительно - до декабря ни одной премьеры.

Но после Нового года А.Шейнгольд, М.Меерсон, Элиза Эйнгорн и актер Гольдштейн обнаруживаются в труппе Гольдфадена. Теперь труппа не играет комедий Гольдфадена, кроме "Фанатика" /или их не фиксирует реклама/. Но самое удивительное то, что Гольдфаден начал ставить пьесы других авторов. В их репертуаре "Иуда Маккавей", "историческая еврейская драма в 5 действ, составленная Иосифом Курисисом, музыка и танцы составлены А.Гольдфаденом" /премьера 12 января 1883 г./, драма И.Кацеленбогена "Менахем бен Израиль" /19 января/, драма "Сироты" /14 февраля/ и комедия "Демон" /17-го/ Н.Шайкевича.

О.Лернер ответил премьерами "лодка в овечьей шкуре" Н.Шайкевича /29 декабря 1882 г./, бытовой драмы Марии Лернер "Агина" /13 января 1883-го/, "Менахема бен Израиля" "в переделке г. Лернера" /2О-го/, т.е. на следующий день после премьеры этой же пьесы труппы Гольдфадена. Мало того, 2-го эти спектакли обе труппы играли одновременно. У Гольдфадена заняты актриса Натансон, актеры Шейнгольд и Меерсон, у Лернера - актриса Финкель, актеры Могулеско и Зильберман. Вот бы критике сравнить оба спектакля, актеров в ролях, труппы, рассказать, как разделилась публика... О спектакле Гольдфадена ни строки, о спектакле Лернера - небольшая заметка, из которой узнаем лишь, что "драма имела успех" и что "вызывали автора".(46) (имеется в виду - Лернер)

1 февраля труппа О.Лернера уехала в ставший уже родным для них Кишинев. Гольдфаден перебрался в Мариинский театр. Но 23 февраля и они сыграли в Одессе последний спектакль и исчезли, затерялись на российских просторах. Больше никаких сведений о труппе Гольдфадена обнаружить пока не удалось.

Но тут же объявилась труппа О.Лернера. 26 февраля "Волком в овечьей шкуре" они начали Постный сезон. 16 марта показали премьру - единственную - комедии Н.Шайкевича "Сам себя наказал", в которой все сразу же узнали переделанного гоголевского "Ревизора". Спектакль получил столь же мощный резонанс, что и "Уриэль Акоста", только с противоположным знаком. "В еврейской переделке пьеса потерпела громадное фиаско, - писал рецензент новой газеты "Одесский листок". - Переделыватель этой замечательной комедии, г. Шайкевич, поставил своей задачей придавать еврейский оттенок всем действующим лицам, и, нарядив городничего со всей кликой в ермолки и длиннополые кафтаны, снабдил еще пьесу целой вереницей безобразных музыкальных номеров и создал таким образом несносную арлекинаду на потеху райку. Исполнители были донельзя плохи, за исключением одного г. Вейнблата, который довольно порядочно сыграл роль Осипа... Изображавший же Хлестакова г. Могулеско совсем не понял своей роли: он шаржировал, канканировал, паясничал, а все-таки игра его вышла бесцветная, и он не удостоился хлопка даже от своей публики". Автор настолько был возмущен спектаклем, что послал свой опус в столичный "Суфлер", (47) тем более, что его коллеги из других повременных изданий были с ним вполне солидарны. Мне же думается, что многое здесь несколько преувеличено, хотя подтверждения тому не имею.

Кажется, после этой неудачи О.Лернер отстранился от дел, и во главе труппы вновь встал 3.Могулеско. Премьер сыграли только две - 5 мая показали новую "историческую музыкальную мелодраму" А.Гольдфадена "Бар-Кохба, или Последний час Сиона", а 28-го - комедию И.Каценеленбогена "Приемыш". Из них только "Кохба" удостоился небольшой заметки, из которой узнаем, что заглавная роль "удалась г. Зильберману", "роль Дины проведена г-жей Гольдштейн недурно", Элиазара "г. Эдельман играл хорошо и умело", а "Папуса г. Могулеско изобразил с комизмом".(48)

Но вскоре прогремел гром. Еврейский театр в России был запрещен. И с достаточно странной формулировкой. "По распоряжению товарища министра внутренних дел генерал-лейтенанта Оржевского воспрещается вообще давать впредь театральные представления на еврейском наречии, - сообщали московские "Афиши и Объявления". - Оказалось именно, что представление некоторых пьес на этом наречии, хотя прежде и разрешенных, ныне представляется весьма неудобным".(49)

Как возникновения еврейского театра, так и причин его закрытия существует несколько версий. Об одной из них писал Икс из "Петербургской газеты" в 1905 году, когда в столицу после двадцатитрехлетнего перерыва приехала труппа Я.Спиваковского: "Еврейская публика буквально молилась на эти спектакли, и дела первого насадителя еврейской драматургии г. Гольдфадена были, по-видимому, блестящи. И долго, быть может, продолжалось бы благополучие этого театра в Петербурге, если бы один из спектаклей ("Альмосадо". - Е.Б.) не посетил тогдашний петербургский градоначальник, покойный ген. Грессер. Видит он, что один из еврейских актеров стоит на сцене, поет какие-то куплеты и плачет, а с ним вместе плачут и заливаются слезами почти все зрители в театре. Вот и спрашивает ген. Грессер у антрепренера: "О чем это публика ваша так плачет?" - "Изволите ли видеть, ваше п-во, - ответил Гольдфаден, - актер поет на сцене о том, как еврей всюду загнан, не имеет пристанища, как ему отовсюду говорят: "Иди! Иди!" и в результате ему некуда голову склонить, и он остается без куска хлеба". - Генерал Грессер нахмурился и решительно заметил: "Ну, если вы жалуетесь, что у вас нет хлеба, так вам не надо и зрелищ...".(50)

По другой версии - в дело вмешался английский миссионер и драматург Бен-Цион. По свидетельству Л.О.Трецена, "д-р Бен-Цион неоднократно в моем присутствии угрожал Гольдфадену выкинуть ему "кунштюк", если только он не согласится на постановку какой-то им, д-ром Бен-Ционом, написанной и разрешенной к представлению пьесы. "Я создал свой театр не для миссионерской пропаганды. Я основал его исключительно для того, чтобы разбудить мой народ от тяжелого векового сна, вырвать из оков фанатизма, давящего его как кошмар, показать ему слабые его стороны, искоренить суеверия и пробудить в нем стремление к свету, к прогрессу", - говорил ему Гольдфаден".(51) Доктор Бен-Цион "сделался смертельным врагом Гольдфадена, - подтверждал и А.Фишзон, - за то, что Гольдфаден отказался ставить миссионерские пьесы доктора Бен-Циона: "Мессия пришел", "Дер фалшер коен гулд" и тому подобные. Полетели один донос за другим в Петербург. И ровно накануне Троицы 1883 года получился известный "запрет".(52)

Нисколько не сомневаюсь в правдивости всех этих свидетельств. Возможно, и они как-то повлияли на запрет. Но главная причина, на мой взгляд, крылась в ином. Власти не хотели иметь дополнительный раздражитель продолжавшихся погромов.

"На следующий день после запрета все триста человек, из которых состояли шесть трупп, остались без всяких источников к жизни, - рассказывал через много лет Фишзон... - Вообще еврейский народ живет чудом, и с еврейскими актерами случилось чудо..."(53) Да, выжил еврейский народ, несмотря ни па какие катаклизмы истории, выжил и еврейский театр. Но возвращался он к жизни, как тяжело больной человек. И только благодаря прививке, полученной от первоначального семилетнего периода, в котором уже сформировалась своя драматургия - А.Гольдфадена, И.Латайнера, О.Лернера, Н.Шайкевича, И.Каценельбогена, М.Лилиенблюма и др., установились традиции актерства и режиссерства спектаклей, имелся опыт талантливейших Х.Тайха, З.Могулеско, А.Шейнтольда, Н.Спиваковского, Я.Адлера, А.Фишзона, М.Карпа, Л.Цукермана, И.Розенберга, И.Меерсона, Анеты Гроднер, Маргариты Шварц, С. Гольдштейн, С.Сольп и других. Многие из них покинули Россию, создали еврейские театры в Англии и Америке. Но и в дальнейшем шел постоянный обмен драматургией, актерами, идеями, что обогащало и наш, и американский театры.

Примечания: