ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "

Серия препринтов и репринтов: Выпуск 11
© З.С.Кауфман
Москва, 1995 г.

3.С.Кауфман

ЕВРЕИ В ТВОРЧЕСТВЕ НЕЕВРЕЙСКИХ ХУДОЖНИКОВ

Национальная и религиозная обособленность евреев, замкнутость жизни гетто и еврейских местечек, своеобразие их духовного и материального мира, разность культур - все это породило у окружающего коренного населения естественное любопытство и живой интерес, особенно среди его интеллигентной прослойки. Так, нееврейскими учеными были созданы очень серьезные работы, затрагивающие различные области иудаики - науке о еврействе. Был выполнен значительный объем переводов еврейских авторов на многие языки мира. Значительный интерес к еврейской культуре обнаружили и многие деятели литературы и искусства. В качестве литературных персонажей евреи выведены почти во всех крупнейших литературах мира, к еврейской тематике обращались многие выдающиеся поэты, а синагогальные мотивы и напевы еврейских народных песен использовались в творчестве ряда крупнейших композиторов. Евреи привлекли к себе внимание и многочисленных художников. Имеется сравнительно большое количество полотен, на которых запечатлены те или иные стороны жизни евреев. Понятно, что каждый из этих художников имел свое видение этого своеобразного и не совсем понятного ему мира. Даже беглый анализ таких произведений может представить известный интерес, тем более, что эта тема все еще остается почти незатронутой.

Пути обретения евреями, как этносом, своего места в творчестве нееврейских художников были не совсем обычны и не совсем просты.

Поскольку христианство своему возникновению целиком обязано иудаизму, а значит и его создателю и носителю - евреям, а Ветхий завет был и остается важнейшим каноном христианства, то первые проникновения евреев в качестве персонажей художественных произведений всецело связано с христианскими художниками, творчество которых посвящено ветхозаветной и евангельской тематикам. Создавая свои произведения, они, не осознавая того, открыли дорогу евреям на свои холсты. Своеобразие этой ситуации заключается не только в вынужденном изображении евреев - всех персонажей ветхозаветных и основных действующих лиц христианских сюжетов, но и в том, что большинство, если не все, эти художники никогда не видели евреев, не были знакомы с их внешностью, бытом, культурой. Изображенные ими евреи ничего общего не имели с реальными, они были евреями-символами, порождением фантазии художника.

В ряде случаев это слабые копии античных скульптур, фресок, но чаще - изображения лиц, окружающих художника, его знакомых или даже родственников" - характерные представители той эпохи и страны, в которой жил и творил художник. Иного и быть не могло. Это характерно для всех почти без исключения художников эпохи средневековья и возрождения. Примеров этому множество. Так, на картине знаменитого итальянского художника Веронезе /Паоло Калияри, 1528-1588/ "Нахождение Моисея", события, изображенные на ней, как хорошо известно, происходили в Египте, но пейзажный фон картины и вся атрибутика ничем не напоминает эту библейскую страну, представление о которой художник имел, по-видимому, весьма приблизительное. Дочь фараона изображена в виде знатной патрицианки, сопровождаемой дамами, кавалерами и слугами, разодетыми в пышные наряды, модные в Венеции в середине 16-го века. Иногда библейские и евангельские персонажи представляют совершенно конкретные лица. В одном их образов богоматери была изображена фаворитка Карда 7-го. В картине "Богоматерь с младенцем" /1456/ знаменитого французского художника-миниатюриста 15-го века Жана Фуке святая Мария больше похожа на земную царицу, чем на небесную. У нее модная для того времени прическа, на ней придворное платье с полуобнаженной грудью. Вся ее фигура свидетельствует о манере держаться, свойственной придворной даме. В своих великолепных миниатюрах, украшающих Часослов Этьена Шевалье и другие рукописные книги, изображаются сцены из Ветхого и Нового заветов, но действия происходят в обстановке, современной и понятной художнику. Его герои одеты и ведут себя как обычные сограждане. Ни их одежда, ни их лица ничем не напоминают истинных героев изображаемых событий. То же самое можно сказать и о его иллюстрациях к изданным в то время "Иудейским древностям" Иосифа Флавия. Лишь необычные головные уборы на людях, имевшие вид тюрбанов или остроконечных шапок почему-то должны указывать на то, что события разыгрываются на Востоке. Иерусалимский храм изображен в виде хорошо знакомого художнику готического собора. Даже знаменитый "Давид" Микеланджело не только изображен в виде безбородого юноши с явными античными чертами лица и без головного убора, но даже с необрезанной крайней плотью, что для евреев того времени вообще не мыслимо. То же можно сказать и о "Самсоне", разрывающем пасть льву, работы М.Козловского /1801/, о младенце Христе в картине выдающегося художника итальянского Возрождения Караваджо /1573-1610/ "Мадонна Палафреньери", где изображен нагой младенец, попирающий змею - символ порока и зла. Мария богоматерь и рядом стоящие женщины ничем не отличались от тех, которых художник встречал на улицах, площадях и рынках Италии. Картина была заказана для церкви Святой Анны деи Палафреньери /отсюда и ее название/, но она настолько отражала реальную жизнь того времени, что коллегией кардиналов была отвергнута. Странно, но важнейшая сторона еврейской обрядности - обрезание крайней плоти - художникам того времени почему-то вообще была неизвестна.

По-видимому, один из первых, кто перенес на холст реальный еврейский образ, был знаменитый критский грек Доменико Теотокопули /1541-1614/, живший и творивший в Толедо, и вошедший в историю искусств как Эль Греко. Незадолго до приезда художника в этот город, в нем проживала большая и процветающая еврейская община, которая и создала город и дала ему название /Толедо происходит от ивритского слова "толедот", что означает родословную или поколения/. Пришедшая в Испанию инквизиция, жестоко обошлась с ее еврейской общиной, хотя именно ей страна обязана своим благополучием и процветанием. Десятки тысяч ни в чем не повинных людей были замучены, сожжены на кострах или насильно крещены. Мало кому удалось избежать этой страшной участи. Во время пребывания Эль Греко в Толедо евреев там практически не осталось. К слову скажем, что художник разбогатев приобрел себе часть огромного дворца, некогда принадлежавшего еврею Самуилу /Шмуэлю/ бен Меиру Галеви Абдулафия, казначею короля Испании Педро Жестокого. Последний своего казначея сгноил в тюрьме, а дворец забрал себе. /Абдулафия построил и знаменитую синагогу, позже превращенную в церковь Успенья Богоматери, или Эль Транзите де Нуэстра Сеньера, вторая не менее знаменитая синагога также была превращена в церковь Санта Мария ла Бланка/.

В творчестве художника доминируют религиозная тематика. Широко известны многочисленные "Святые семейства", портреты христианских сподвижников, мучеников, святых. Однако при сравнении его многочисленных женских образов, легко заметить их поразительную схожесть. Создается впечатление, что все они написаны с одного лица. Полагают, ею была возлюбленная художника донья Иеронима Куэвас. Во время жизни Эль Греко в Толедо там еще сохранились единичные евреи, чудом сохранившиеся от жестокостей инквизиции. Предполагается, что донья Иеронима была одна из них. Внимание художника она привлекла не только волнующим женским обаянием, но и богатством ума. Эль Греко через всю жизнь пронес к ней нежность и преданную любовь. Несмотря на то, что он имел от нее сына, их брак не был освящен католической церковью, что в те времена было поступком не столько дерзким, сколько опасным. Возможно, этому претило отрицательное отношение доньи к переходу в христианство или раскрытие ее еврейского происхождения, что, разумеется, было бы равносильно смертному приговору. Иеронима для художника была воплощением женственности, неисчерпаемым источником творческого вдохновения. Портреты Иеронимы неизвестны, но полагают, что таковыми могли быть "Дама в мехах" / Глазго, собрание Максуэл/ и "Дама в кружевном чепце" /1577. США, частная коллекция/. На обоих портретах, видимо, изображена одна и та же женщина. Прекрасное лицо, огромные темные миндалевидные глаза, длинные ресницы, широкая верхняя часть лица, сужающаяся к подбородку, небольшой рот, прямой нос и, очень печальный взгляд. Все это создает тип явно неиспанской женщины. Эти черты повторяются почти во всех эль-грековских женщинах, будь то богоматери или христианские мученицы. И тем не менее, надежные сведенья о еврейском происхождении доньи Иеронимы отсутствуют. Лишь гениальный Рембрандт /1600-1669/ посвятил еврейству заметную часть своего творчества. В его богатом и разнообразном художественном наследии имеется значительное количество работ, запечатляющих различные стороны жизни еврейской общины Амстердама середины 17-го века. Рембрандтом создано более 30 работ, главным образом портретов /пятая часть его портретного наследия/, посвященных еврейству. Кроме того, как хорошо известно, через все творчество Рембрандта красной нитью проходит неугасимое увлечение библейской и евангельской тематиками, что вполне соответствует направлению культуры 17-го века. Средневековье - это эпоха веры. Действующие лица этих работ не были плодом надуманности, фантазии, как это имело место у его предшественников и современников, даже очень именитых. Типажами этих картин были реальные, даже типичные евреи, кем они и должны быть, согласно сюжетной линии. Жители еврейского квартала Амстердама могли в большом количестве и в большом разнообразии предоставить художнику нужные модели. Чем же можно объяснить такай интерес и такую доброжелательность к еврейству, редкую даже и в наше время. По-видимому, это связано с переездом художника в 1631-32 г. из родного Лейдена в Амстердам, где он поселился рядом с еврейским кварталом Бреестраат, в доме, расположенном недалеко от ашкиназитской синагоги и дома, где позже поселиться Барух Спиноза. Этот район был заселен в основном сефардами, выходцами из Испании и Португалии. Небольшая Голландия в результате 40-летней освободительной войны с огромной Испанской империей наконец-то получила желанную независимость. После провозглашения Утрехской унии /1579/ в Голландии было разрешено проживание лицам любой национальности, провозглашено уважение к иным традициям и религиям, кроме католицизма, поддерживающего в этой войне испанскую монархию. Понятно, что Голландия для измученных инквизицией евреев стала страной спасения. Несмотря на рискованность дальних плаваний, огромные массы евреев с Пиренейского полуострова хлынули в Голландию. В 1598 г. в Амстердаме уже начала функционировать первая синагога "Байт Яков" /по имени ее основателя Якова Тирадо. А 15-го мая 1623 г. в ней был предан анафеме Уриель Акоста/, в 1608 г. -вторая - "Нове Шолом" /Мирная обитель/. 80 время 30-ти летней войны в Голландию попала и группа немецких евреев, положившая начало ашкиназитской общине. За десять лет, с 1609 по 1618 г.г. еврейское население Голландии удвоилось. Ко времени переезда Рембранта в Амстердам оно уже насчитывало более 400 семей.

Рембрандт очень часто посещал еврейские кварталы. Со многими их обитателями у него сложились сердечные дружеские отношения. В особенности с главой общины Менасием /Менаше/ бен Израилем /1604-1657/. Менаше был человеком незаурядных способностей - блестящий знаток Ветхого завета, первоклассный юрист, философ, полиглот, владевший десятью языками, редкостный эрудит. Его перу принадлежит около 400 произведений. Он был учителем молодого Спинозы. В 30-тых годах Рембрандт часто встречался с Менаше, особенно при посещении замка Мейден - владения известного в то время историка Питера Корнелиуса Хафта /1581-1649/. Здесь собиралась интеллектуальная элита Амстердама. Эти встречи вошли в культурную историю Голландии как Мейденский кружок. Позже, однако, Менаше превратился в религиозного фанатика и участвовал в травле своего бывшего ученика Спинозы, возглавил компанию против Уриеля Акосты. Рембрандт иллюстрировал произведения своего еврейского друга, например книгу "Преславный камень, или статуя Навуходоносора", сделал его портрет, который в каталогах числится как "Амстердамский рабби", а также портрет в офорте /1638 или 1654/.

Рембрандт не только был хорошо знаком со многими евреями, но был также знаком и с их национальными и религиозными традициями и в какой-то степени и с ивритом. На некоторых его картинах встречаются надписи на иврите. Предполагается, что с этим языком он познакомился еще, будучи студентом, в Лейдене. После горя, постигшего художника - смерть его первой жены Саскии ван Эйленбург, он еще ближе сходится с жителями еврейского квартала, особенно с представителем знаменитой фамилии Буено - Эфраимом Хаския Буено /Бонус/ Буено - семья выходцев из Испании, ее члены расселились в разных государствах Европы и Америки и стали известными врачами, поэтами, раввинами. Эфраим вместе с Ионой Абрабанелем опубликовали несколько литургических произведений, сделал испанский перевод псалмов, был в дружеских отношениях с Менаше бен Израилем. Вместе с Авраамом Перейрой организовал ученое общество "Тора ор" / Свет Торы/. Эфраим был известным ученым, врачом, вращавшимся в обществе интеллектуалов. В 1647 г. Рембрандт создает портрет своего друга в офорте. Для этого он проводит редкую для себя подготовительную работу, делая предварительный этюд, что свидетельствует о большом значении, которое художник придавал выполнению этой работы.

Действительно, офорт является одной из лучших графических работ художника. На нем изображен Эфраим в задумчивой позе, опирающийся на перила десницы. Одет в черное платье ван-дейковского покроя с белым отложным воротничком и широкими манжетами, за плечи закинут короткий плащ. В его лице поражают глаза, большие и очень грустные еврейские глаза. Рука, положенная на перило, несколько укороченна, что характерно и для других портретов Рембрандта. Буено, видимо, пользовался большим авторететом. Его рисовал и известный современник Рембрандта Ян Ливанс.

Рембрандт состоял и в дружеских отношениях с семьей известного в то время книготорговца, бывшего маррана Пинеро, а также с еврейским поэтом Мигелем до Барриасом и его второй женой Абигадь де Пина. Некоторые исследователи творчества Рембрандта высказывают предположение, что супруги Барриас изображены на парных портретах. Он - на "Мужчина с увеличительным стеклом", а она - на "Женщина с гвоздикой. Однако эти высказывания малодоказательны. Более вероятно, что на этих портретах изображены вообще неевреи. Они без головных уборов, что для евреев того времени, вряд ли допустимо. Также считалось, что на мужском портрете изображен Барух Спиноза, который, как известно, занимался шлифовкой линз. Но и это предположение должно быть исключено. Рембрандт был старше Спинозы на 25 лет. Когда художник достиг творческой зрелости, Спиноза был еще ребенком, но когда он стал философом, то Рембрандт уже превратился в дряхлого старика. Интересно, что на той же странице акта об отлучении Спинозы от общины было вписано и объявление о банкротстве Рембрандта, происшедшее в 1656 г. По-видимому, это и была их единственная встреча. Кроме того, Спиноза не был женат, а на пальце мужчины обручальное кольцо. В последнее время доказано, что на портрете изображен известный в то время амстердамский ювелир Ян Лютма-младший. Предполагалось также, что семья Барриос изображена на "Семейном портрете" /1668-1669/, но и эта версия не имеет убедительных доказательств.

У Рембрандта имеются три картины под условным названием "Еврейские невесты" /"Малая еврейская невеста", "Большая еврейская невеста" и "Еврейская невеста"/. И тем не менее, несмотря на эти названия ни одна из них ничего общего с еврейством не имеет. Так, на первой из них, по-видимому, изображена первая жена художника Саския /или ее сестра Лисбет/, одетая в платье какого-то причудливого покроя. На голове венок - эмблема святой Екатерины из Александрии - мученицы раннего христианства. По преданию, палачи надели на ее голову терновый венец, который тотчас превратился в пышный венок из цветов. Эта работа находится в Эрмитаже и в старых каталогах числится как "Молодая еврейка" или "Еврейская невеста". Такое название, вероятно, возникло в связи с экзотическим покроем ее платья. В настоящее время она переименована во "Флору". Вторая картина изображает молодую богатую женщину с явно нееврейским типом лица, сидящую в кресле с длинными распущенными волосами. Согласно еврейским традициям невеста в день свадьбы должна убрать волосы. Но в ее руках свиток - ктуба, или еврейский брачный контракт. Таким образам, в этой работе переплетаются элементы как христианского культа, так и иудейского. Некоторые исследователи полагают, что здесь изображена легендарная прорицательница Сивилла или покровительница искусств Минерва. На последней из этого небольшого цикла картине /1665/ изображена счастливая супружеская пара. Ни о содержании картины, а равно как и о ее моделях ничего не известно. Персонажи лишены всякой еврейской внешности. Возможно, это какие-то близкие художнику лица, превращенные его фантазией в библейских Рахили и Якова или Ревекки и Исаака.

К портрету Буено в какой-то степени близок, находящийся в Эрмитаже погрудный портрет "Пожилого мужчины" /1645/. На небольшом полотне запечатлено исхудалое дряблое лицо уже немолодого еврея с рыжеватой бородкой. Грусть и тоска в поникшем взоре - характерные черты небогатых обитателей гетто. Портрет покоряет своим драматизмом, в нем отражено какое-то очищение через страдания, как удачно заметила К.С.Егорова /"Портрет в творчестве Рембрандта". 1974. М./. Особое место в творчестве Рембрандта занимают портреты пожилых евреев. Им создано 15 таких портретов, занимающих наиболее почетные места в крупнейших художественных собраниях мира. Характерно, что все они созданы в самое трагическое для художника время - смерть первой, а затем и второй жены и сына Титуса, когда шумный успех, сопутствовавший Рембрандту в прежние годы, сменился удручающим материальным крахом, а в последние годы жизни и одинокой безрадостной старостью. Лишенный заказов и будучи свободным в выборе сюжетов, он обратился к образам, способным более полно выразить его чувства, настроения, переживания. И художник с новой силой потянулся к евреям. Их униженное положение в обществе становится ему особенно понятным и близким. Именно в эти последние годы жизни художник создает свои наиболее значительные шедевры - портреты пожилых евреев, портреты-биографии. Все они характеризуются огромной психологической насыщенностью. В них он вложил всего себя, свое миропонимание, свое настроение. Наиболее типичными из этой серии являются "Старый раввин" /1642, Будапешт/, "Еврей в красном" /1652, Эрмитаж/ и "Старый еврей" /1652, Эрмитаж/. Примечательно, что в последнее время из названий картин, находящихся в Эрмитаже, убрано слово "еврей". Теперь они именуются как "Старик в красном" и "Старик". Метастазы антисемитизма проникают во все мыслимые области, даже в музейное дело. Этот позорный факт не остался незамеченным. По этому поводу поэт А.Кушнир заметил:

"Старый раввин" написан после смерти жены Саскии, почти одновременно со знаменитым "Ночным дозором", впрочем, так и не понятым его современниками. На нем изображен сидящий в полутемной комнате одинокий старик. Он облачен в тяжелое теплое одеяние. Ослабевшие руки опираются на палку. Лицо прорезывают глубокие морщины. На столе в старинном медном подсвечнике мерцает свеча, лежит стопа толстых фолиантов, на подушечке покоится том Библии/ по старинной еврейской традиции Пятикнижие должно лежать на специальной подушечке/. Вся обстановка дышит стариной и патриархальным покоем. Мирские заботы уже далеко позади. Старый философ живет в своем особом мире, мире религиозных переживаний. Вся его внешность свидетельствует о вековой мудрости, о возвышенности, которая приходит только с годами, со старостью. Золотисто-коричневый тон картины еще больше подчеркивает тишину, отрешенность, одиночество.

Интересен и портрет под условным названием "Мужской портрет" /1661, Эрмитаж/. Его модель, а, равно как и первоначальное название, остались неизвестными, однако большая схожесть с "Портретами раввинов" /1657-1660, Лондонская национальная галерея/ разрешает предположить между ними определенную связь. Более, чем вероятно, что и на этом портрете также изображен раввин. Немолодой смуглолицый мужчина в бургундском костюме / костюм 17-го века состоящий из берета, камзола с прорезями и рубашки без воротничка, собранной вокруг шеи/. Спокойная поза у умное лицо, выражающее мудрость и скорбь - вечных спутников еврейских лиц. По непонятной причине этот замечательный портрет известен меньше, чем другие работы Рембрандта и, тем не менее, он, несомненно, относится к числу его лучших творений.

Портреты старых евреев являются лучшими образцами мирового портретного искусства. Композиционно они предельно просты, но по содержанию и по эмоциональному накалу исключительно глубоки. На них изображены старые люди, сидящие в креслах со сложенными на коленях руками. Лица их усталые - жизнь пройти - не поле перейти. Всё у них уже позади - и радость и печаль. Остались лишь тяжесть от груза прожитых лет. И тем не менее, они не вызывают чувства жалости. Наоборот, они выглядят духовно богатыми, многоопытными, сохранившими благородство и достоинство. Художник вложил в эти образы всю свою огромную любовь, теплоту и сочувствие - всего себя.

Кроме офортов и картин, связанных с еврейскими мотивами, у Рембрандта имеются и многочисленные зарисовки. Например, "Синагога" /1648/, где изображена синагога, видимо, сефардская /к тому времени в Амстердаме ухе было три сефардских и одна ашкиназиткая синагоги/, возле которой собралось десять евреев - количество, необходимое для еврейской религиозной службы - миньяна.

Обращает на себя внимание, что почти везде, где у Рембрандта изображены евреи, они являются сефардами. Вероятно, это объясняется тем, что сефардские евреи жили среди христианского населения, а большинство из них были марранами /т.е. евреями, под принуждением принявшими христианство, но тайно оставшимися верными своей /вере/ и не так строго относившимися к некоторым сторонам религиозной обрядности, как ашкеназиты, проживавшие более обособленно и более тщательно охраняющие обычаи старины. Сефардцы не только охотно позировали художнику, но и даже заказывали свои портреты. Редкие портреты ашкиназитских евреев /"Портрет молодого еврея". Нью-Йорк /, видимо, написан по памяти.

Евреи, изображенные Рембрандтом, представляют не только огромную художественную ценность, но историческую и этнографическую. Они запечатлели и донесли до нас типы голландских евреев середины 17-го века, их внешность, одежду, быт.

К евреям Рембрандт относился объективно, без обычной для многих предвзятости. Он не только состоял со многими в теплых дружеских отношениях, но с евреями случались и серьезные конфликты /например, с Диего д'Андрада/, которые, однако, не вызывали у него отвратительного чувства юдофобства. Рембрандту была присуща, зародившаяся в гуманистических кругах 16-го века, традиция религиозной терпимости и широты взглядов. Он был не только величайший художник, но и величайший гуманист. Именно эта сторона его личности оказала, как мы увидим ниже, сильное влияние на творчество ряда крупных художников последующих поколений.

Повышенный интерес Рембрандта к еврейству не только не остался незамеченным, но стал предметов специальных исследований. Укажем лишь на некоторые: Пастернак Л. " Рембрандт и еврейство в его творчестве". 1923. Берлин; Sagers A. "Juden und Judentum in Rembrandts Schopfung". 1924. Dissertacion. Berlin; Landsberger F. "Rembrandt, the Jews and Bible". 1946. Philadelphia; и другие.

Почти в одно время с Рембрандтом жил и творил другой замечательный голландец - Якоб ван Рейсдаль /1628-1682/ - величайший мастер пейзажа Его работы отличались не только выселим мастерством, но и глубоким филосовским содержанием. В нем удачно сочетались внимательный, тонкий наблюдатель и очень глубокий мыслитель. Пейзажи Рейсдаля на редкость эмоциональны, насыщены драматизмом и философскими раздумьями. Именно эти черты творчества с исключительной силой проявились в его знаменитом "Еврейском кладбище" - наиболее сложном и наиболее трагическом произведении художника.

В основу этой работы положено изображение одного из уголков реально существующего старинного еврейского кладбища выходцев из Португалии, расположенного недалеко от Амстердама. На заднем плане картины изображены развалины старой кладбищенской синагоги, действительно существовавшей вплоть до 1675 г. и разрушенной ударом молнии. На переднем - несколько мраморных надгробий, мацейвес, - свидетельства когда-то существовавших и давно ушедших жизней. Одно из них принадлежит бывшему личному врачу французского короля Генриха 4-го, второе - главному раввину /хахаму/ Амстердама а третье - какому-то состоятельному горожанину.

Вся картина выполнена в темных сине-зеленых тонах. Фон пейзажа создает грозовое небо с темными зловещими тучами, низко висящими над кладбищем. Мрачно и скорбно. Очень ощутимо передана тяжелая кладбищенская тишина. Огромная вековая скорбь пронизывает каждый уголок. Чувство неотвратимости смерти, кратковременности жизни человеческой, тщетность ее земных усилий, земного существования. Жизнь человека - это мгновение перед вечностью природы. Художник размышляет о жизни и смерти. Вольфганг Гете назвал Рейсдаля поэтом и мыслителем. Эфемерность человеческой жизни подчеркивается вечным буйством растительности, могучими деревьями, бурлящим потоком, стремительно бегущим между камней, вечностью жизни, но не человеческой... При жизни художника эта картина называлась "Аллегория жизни человеческой". Именно таков ее замысел.

Обращает на себя внимание выбор сюжета. Почему для выражения своего миропонимания художник выбрал именно еврейское кладбище, а не более близкое ему протестантское? Чем вызван такой выбор? Почему именно этой работе художник уделил такое исключительное внимание? Кроме многочисленных подготовительных зарисовок Рейсдаль сделал два законченных варианта этой картины. Один - дрезденский /1650-1653/, спасенный советскими воинами во время Второй мировой войны, и второй - детройтский /1660/. Никаких объяснений этому художник не оставил. Можно лишь догадываться.

Мысли, высказанные Рейсдалем в "Еврейском кладбище", не новы. Они были изложены еще три тысячелетия назад великими еврейскими мыслителями в книге Когелет /Экклезиаста/. Все это произведение пронизано духом скептицизма, мыслю о том, что жизнь - это банальная повторяемость, круговорот одних и тех же событий: "Поколения приходят, поколения уходят, а мир остается вечным", что все в мире хавэл хавэлым - суета сует, а конец один - смерть! Только она цена всему, только она всемогуща, никому не подвластна, никем не покорена. Что бы человек не совершил, кем бы он не был - всех ждет одно - тлен! Все перед ним равны: и глупцы и мудрецы, богачи и бедняки, люди и твари - преимущества не имеет никто, "Как умирает тот, так умирает этот, и одно дыхание у всех. Все идет в место одно... и возвратится прах в землю, чем он был, а дух возвратится к Богу, который и дал его…" Коротка жизнь человеческая, тщетны его усилия. Вечна лишь природа.

Думается, что все философское содержание "Еврейского кладбища" было навеяно Рейсдалю именно чтением Экклезиаста. Эта книга, ее мировоззренческая основа оказала на художника очень сильное впечатление. И ещё изображение на картине ручья, который должен символизировать торжество жизни, видимо, также связано с чтением Ветхого завета. В книге пророка Исаии сказано: "Вода, особенно "живая", бьющая ключом, символизирует жизнь и счастье".

Не исключена и возможность того, что и известное пушкинское:

также написано под впечатлением Экклезиаста. Уж очень схожие мысли.

Николае Григореску /1833-1907/, выдающийся румынский живописец, яркий представитель демократического реализма. Часть своей жизни жил и творил во Франции, где примыкал к барбизонской школе /группе пейзажистов, работающих в деревне Барбизон, вблизи Парижа, сыгравшие важную роль в развитии европейского реалистического пейзажа/. В 1864 г. Григореску предпринимает путешествие по Галиции и Румынии, что в значительной степени обогащает и изменяет тематику его творчества. Художника глубоко поражает еврейское население, своеобразие еврейских местечек, в то время еще густо разбросанных по этим местам, их быт и яркая выраженность национальных черт. Григореску делает много зарисовок, пишет этюды, запечатлевающие типичных представителей местечкового люда, характерные бытовые сценки. Еврейская тематика надолго завладевает художником. Он прибегает к ней на протяжении почти всей своей творческой жизни. Немаловажную роль в этом сыграло и его увлечение творчеством Рембрандта. Григореску не только внимательно изучает творения великого голландца, но и копирует многие его картины. В особенности влияние Рембрандта сказывается на выполнении погрудных портрет, к примеру, таких, как "Еврей в кафтане".

Большой реалистичностью отличаются портреты местечковых евреев, этих ярких и своеобразных типов, навсегда исчезнувших вместе с самими местечками. Из этого цикла работ наиболее известны "Портрет еврея", "Раввин" и "Старый еврей" /1874. Бухарест/. Портреты отличаются не только большой правдивостью и исключительной выразительностью, но они излучают тепло и сочувствие. Наиболее свои известные картины Григореску написал в Банате, это "Еврей в кафтане" /1874/ и "Еврей с гусем" /Бухарест/. Первая работа представляет собой погрудный портрет еще не старого мужчины, одетого в темно-зеленый кафтан и высокую, отороченную мехом шапку. Такие головные уборы в то время были очень модны среди евреев среднего достатка. Яркий свет выхватывает из темноты крупные черты лица и меховую оторочку шляпы - прием, так характерный для Рембрандта.

Еврейские местечки юга России и Восточной Европы - это целый и очень своеобразный мир со своими законами, бытом, обычаями, со своей культурой. Понятно, что среди населения местечек были разные слои населения - и ученые раввины и многознающие старцы и другой разношерстный люд, среди которого встречались и дельцы, и "люди воздуха" и местные дипломаты. Именно один из них и был запечатлен Григореску в его замечательной работе "Еврей с гусем". На ней изображен темноволосый бородатый мужчина с вытянутым лицом и плутоватыми главами. Он также едет в традиционную шапку с бархатным верхом, отороченную темным мехом. Поношенный кафтан подпоясан кушаком. С одной рукой он прижимает к себе большого гуся, а другой держит какую-то "казенную бумагу", видимо, прошение. Вероятно, на успех шансов немного и гусь, врученный чиновнику, должен их существенно повысить. Его хитроватое уверенное лицо указывает на то, что подобную операцию он проводил уже неоднократно и действует она безотказно... Эта работа одна из шедевров Григореску, вершина его мастерства. С удивительной точностью переданы гусиные перья, меховая оторочка шляпы, выражение лица. Композиционно она также безупречна. Картина была выставлена для обозрения в парижском Салоне и, несмотря на непривычную для парижской публики тематику, пользовалась огромным успехом.

Еврейская община Польши была одной из самых больших в Европе и тем не менее у польских художников она не вызвала заметного внимания. Из большого количества польских художников еврейская тематика отражена лишь в творчестве А.Горимского /1830-1910/ и п.Михалковского /1800-1850/. О6а они относились к реалистическому течению в польском искусстве. Первый из них создал известный "варшавский цикл", среди полотен которого были и посвященные еврейской тематике. К ним относятся "Ворота в старом городе", "Еврейский праздник /тромбки/" и "Еврейка, торгующая лимонами" /Варшава/. Выполнены они заграницей. Первую картину, ни ее репродукцию увидеть не удалось. На второй изображен обряд ташлых, совершаемый евреями в праздник еврейского Нового года Рош-Гашана. Обычно в этот день евреи собираются на берегу реки, молятся и вытряхивают из карманов в воду крошки хлеба, символизируя этим очищение от грехов. На картине хорошо виден берег Вислы, запруженный различными баржами и лодками. Сумерки, первые звезды. На берегу чернеют силуэты бородатых мужчин, поодаль стоят женщины. Все молятся, прося у Бога счастливого года, желают друг другу Шана Това - хорошего года! Очень тонко передана атмосфера наступающего вечера. В домах зажигаются огоньки. Какая-то прозрачность пронизывает всю картину. Тихо и торжественно. Новогодний вечер!..

Следует, однако, указать, что название картины несколько ошибочно, не соответствует содержанию. Перепутано два обряда, сопровождающих празднование Нового года: обряд ташлых, как раз изображенный на картине, и обряд, при котором трубят в бараний рог шофар, чего на картине как раз нет, но она, тем не менее, названа именно в честь этого второго обряда.

На второй картине на фоне осеннего городского пейзажа изображена одинокая пожилая женщина, продающая лимоны, холодное осеннее небо и теплый платок на ее плечах могут указывать на время осенних праздников: суккот, или праздника кущей и весьма возможно, что женщина продает лимоны именно сорта эсрог, употребляемые при совершения ритуального обряда лулов.

Михайловский создал три портретные работы: "Голова еврея", "Портрет молодого еврея" и "Евреи". Первая картина пропала, не сохранилась и ее репродукции. Вторая представляет собой небольшой портрет молодого человека с грубоватыми чертами лица, на голове традиционная ярмолка. На третьей - пятеро евреев, трое из них пожилые, все в ярмолках, на некоторых наброшен талит - ритуальное покрывало. Скорее всего, они собрались на молитву. Можно допустить, что художник рисовал их по памяти. Вряд ли польские евреи разрешили бы себе позировать. Обе картины просты по замыслу, но реалистичны по исполнению. Эти работы, хотя и не имеют большой художественной ценности, но интересны этнографически - они донесли до нас представление о польских евреях первой половины 19-го века.

Испанец Пабло Пикассо /1881-1973/, живший и творивший во Франции, в своем сложном и многогранном творчестве нашел скромное место и для еврейской тематике. Она приходится на начало нашего века, когда творчество художника переживало так называемый, синий период. В это время им создаются картины, почти полностью выдержанные в холодных синих тонах. Считается, что такой стиль его картин обусловлен очень мрачным настроением, вызванным смертью близкого друга Касаджемаса, а также ужасами женской тюрьмы Сен-Лазар, которую в это время посетил художник. Все это привело к глубокому душевному кризису впечатлительного Пикассо. Картины этого периода лишены ярких красок, солнечного света, улыбающихся лиц. Они монохромны, их действующие лица - это несчастные обездоленные люди. Понятно, что для выражения такого настроения евреи подходят как нельзя лучше. Подобное мы наблюдали и у Рембрандта, это же мы видим и у Пикассо. Он рисует свою знаменитую картину "Старый еврей с мальчиком" /1900/. На ней изображен сидящий на земле нищий еврей и прижавшийся к нему такой же несчастный мальчик. На них весьма ветхие одежды, они предельно худы и босы. Головы покрыты, у старика традиционная бородка. Возможно они глубоко верующие, но это их мало спасает. Как библейский Иов они вправе сказать: "Невинен я, а страдаю!" Полотно глубоко психологично. Им художник выражает свое глубокое сочувствие страдающему еврейскому народу. Этой же картиной еще молодой Пикассо заявил о себе не только, как о самобытном таланте, со своим почерком в искусстве, но и как о человеке, гражданине, гуманисте.

Путь евреев на полотна русских художников был таким же извилистым, как и на Западе. И здесь евреи впервые попали на холсты в виде библейских персонажей. И здесь они, как и на полотнах своих западных коллег, были плодом фантазии, ничем не напоминая евреев истинных героев библейских событий. Вряд ли петербургские или московские художники вплоть до 18-го века вообще когда-либо видели живого еврея, а если и видели, то это могли быть нищие, незнающие русского языка, часто невежественные жители деревень и местечек далеких российских окраин, черты оседлости. Вряд ли их можно было отождествлять с величественными персонажами и героями Книги Книг - Библии. Даже такой серьезный художник, как И.Н.Крамской в большой работе "Христос в пустыне" в образе Христа изобразил не еврея, а более близкого ему образа русского интеллигента-разночинца, своего современника, имеются подозрения, что в образе Христе он изобразил себя. Художника даже обвиняли в кощунственном принижении образа Бога-человека. Не менее крупный художник Н.Н.Ге в картине "Саул у Авидорской волшебницы" /1606/ образу пророка Самуила /Шмуэля/ придал черты любимого художником литературного критика З.Г.Белинского, а в образе Христа в "Тайной вечери" изобразил Герцена, а в Петре - себя. Однако, библейские образы в искусстве - это тема отдельного разговора.

Вероятно, первым в русском искусстве, кто в библейские образы внес конкретные еврейские черты был А.Иванов /1806-1858/ в его капитальнейшем произведении "Явление Христа народу" /1837-1858/. Эта замечательная картина написана не столько в религиозною ключе, сколько в философско-историческом. Художник стремился, на сколько это было возможно, приблизиться к исторической обстановке в которой происходило интересующие его события. Он стремился представить настоящий национальный и социальный облик народы, специфику общественных отношений, которые, согласно его представлению, должны были иметь место в Иудее в начале нашей эры. А.Иванов старался раскрыть связь мифа с теми реальными историческими условиями, в которых создавался этот миф. Тематика Ветхого и Нового заветов взята им в тесной связи с искусством, реальной жизнью, историей и духовной культурой еврейского народа того времени. Стремясь именно к этому, художник много внимания уделил подготовительным работам. каждый персонаж картины, ее пейзажный фон, отдельные группы тщательно прорабатывались з натуре. В поисках типичных лиц-прототипов, наиболее отвечающих образам картины, А.Иванов обратился к жителям еврейского квартала Рима. Прорыв к историзму обнаруживается и в других работах художника, посвященных библейским сказаниям, например, в "Моисей перед богом, читающим ему заповеди на скрижалях" и в других. Сцена пророчество Аврааму о рождении Исаака решена как типичный эпизод жизни кочевого племени: босоногие путники в усталых позах, расположились вокруг блюда с едой, стоящего на земле; и др. С точностью, которая только была доступна историческим знаниям того времени, показывает художник облик и жизнь храмового двора, жизнь на площадях и улицах восточного города. Приблизительно то же в определенной степени относится и к творчеству 3.Д.Поленова, в особенности к "Христос и грешница". Хотя картина написана в Риме, но в ней художник стремился максимально приблизиться к исторической достоверности, сделать ее не столько мифологической, сколько реалистической. Он также, как и Иванов, прибегал к натурным рисункам, в качестве моделей привлекал жителей римского гетто. Известно, что голова фарисея написана с натуры, с еврея по имени Яхуд. Кроме того, во время путешествия по Святым местам художником создано ряд натурных работ, таких как "Еврейский мальчик из Табуни", "Рахиль - еврейская девочка", "Голова еврея" "Развалины синагоги в Кофф-Бирим", "Вифлием" и "На Генисаретском озере"

В работе Н.Ге "Суд синедриона" /1892/, по духу близкой к работам А. Иванова и к поленовскому циклу картин "Из жизни Христа", евреи изображены уже несколько реальней, некоторые даже в талесе. Проведя детские годы на черниговщине, Ге, конечно, не мог не сталкиваться с евреями, вероятно, видел и их некоторые ритуалы, но, тем не менее, реального, а не мифологического еврея, допустить на холст он все же не смог.

Возможно, что один из первых, кто в русском искусстве изобразил реального еврея, был Л.Соломатин в картине "Еврей-коробейник" /1607/ и Н.Ярошенко в картине "Еврей". Больше в этом отличились обрусевшие иностранцы, например, итальянец А.А. Риццони /1832-1902/, который заметную часть своего творчества уделил еврейству. Так, первая его картина "Жиды-контрабандисты" была написана в 1809 г., когда художнику было всего 27 лет. За нее ему была присуждена малая золотая медаль, после этого он совершил поездку в Париж, а затем в Рим, где и остался. В Риме он рисовал сцены из народной жизни и из жизни евреев. В1864 г. им создана картина "Жид-ростовщик" /Картинная галерея, г.Пенза/. На ней изображена жанровая сценка прихода к ростовщику обедневшей еврейской семьи. Ему принесли какую-то семейную драгоценность, и он, вальяжно развалившись на стуле, с удовольствием рассматривает ее в лупу, а принесшие её с трепетом ожидают приговора - во сколько эта вещь будет оценена. Судя по обстановке, это нерусские евреи. Через три года Риццони создает "Еврейскую синагогу в Лифляндии". Выставленная на выставке в Петербурге, она заслуживает высокую оценку Стасова. Вслед за ней создается "Чтение талмуда" /Третьяковская галерея/. У Риццони хороший рисунок, точно выведены типы евреев, обстановка: одежда, но его работы страдают излишней прилизанностью, характерной для салонных художников того времени.

Другой иностранец венгерского происхождения, Михай Зичи /1827-1906/, член Российской Академии художеств, в картине "Мученики-евреи" возвращает нас к трагических временам инквизиции. На запрятавшуюся в погребе еврейскую семью, нагрянуло "воинство Христово", вооруженное не столько крестом, сколько мечами. Все вокруг разграблено и разгромлено, в лужах крови лежит семья, лишь глава ее, крепкий мужчина, зажав в руке кинжал, решил так просто не сдаваться, картина выполнена тщательно и красиво, но, как и картины Риццони, страдает излишним мелодраматизмом. До последних лет она сохранялась в собраниях Москвы, но затем была передана Венгерской национальной галерее Будапешта.

М.П.Клодт /1835-1914/, обрусевший француз, входил в коллектив передвижников, известен как жанровый художник. В 1870 г. после посещения Литвы создал картину "Виленские евреи" /Музей им. Радищева, Саратов/, где запечатлены типы литовских евреев того, уже далекого времени. Сюжет картины довольно прост, даже примитивен. На фоне убогого жилища, возможно лавчонки, стоят трое евреев неопределенного возраста и ведут о чем-то неторопливую беседу. Бородатые бледные и очень грустные лица, на плечах изрядно потрепанные в дырах и заплатах кафтаны, истоптанная и изорванная обувь. Стены дома облуплены, вокруг мусор. На ступеньках дома сидит молодая женщина с печальным потупленным взором. Со всех углов сквозит удручающая нищета, какая-то обреченность - судьба и действительность еврейских общин черты оседлости. В 1892 г. Клодт снова возвращается к еврейской теме, создавая "Молящегося еврея". Эта работа находится в запасниках "Русского музея" в С-Петербурге и, по-видимому, в наше время так и не выставлялась для обозрения.

Сильное благотворное влияние Рембрандта сказалось и на творчестве И.Репина, в особенности на его этюде "Еврей на молитве". Это небольшое, но в высшей степени выдающееся произведение было создано в Париже в 1875 г. На холсте изображен старый молящийся еврей. На нем молитвенная накидка талит. Он стоит и шепчет про себя святые слова молитвы. Молится искренне и самозабвенно. Предельное самоуглубление выражается не только обращенным в себя взглядом, безмолвно шевелящимися губами, но и самим талитом, его черно-белыми драпирующими полосами. Как по тематике, так и по эмоциональной насыщенности эта работа весьма близка к лучшим образцам рембрандтовских "Раввинов". Художественно этюд выполнен очень красиво. Репину удалось создать впечатление какой-то своеобразной воздушной прослойки, отделяющей изображение от зрителя. Эту замечательную работу высоко оценил П.М.Третьяков и приобрел для своего собрания. Отметим и портрет молящегося М.Антокольского с накинутым на голову талитом. Этот карандашный набросок еще молодого скульптора создан несколько раньше, в 1866 г., в период их особенно дружеских отношений.

И.Н.Крамской /1837-1887/ в своем богатом творчестве все же отдал дань и еврейству, создав очень интересную картину "Оскорбленный /обиженный/ еврейский мальчик" /1874/. На ней изображен сидящий в уединенном месте, ушедший от обидчиков мальчик, тяжело переживающий свое горе. Красивое детское личико, чуть припухлые губы, налитые обидой глаза. Коротенькие детские штанишки под коленками перетянутые шнурками, на голове ярмолка, поверх нательной рубашки традиционный арбаканфот - четырехугольный кусок белой ткани с прорезью для головы, ко всем четырем углам прикреплены кисти белых шерстяных нитей. Картина написана очень выразительно, с большой теплотой, исключительно лирична. По манере живописи она отличается от всех других работ Крамского, исполненных несколько грубоватой кистью. Но в этой работе нет ни единого грубого мазка, она в высшей степени деликатна и закончена. С первого взгляда в ней даже трудно узнать Крамского. И тем не менее, история ее создания остается неясной. Где столичный рафинированный художник смог встретить типичного представителя еврейского местечка? Характерно, что несколько годами раньше Крамской создает и "Голову еврейки" /не сохранилась, нет и репродукции/. Интересно, что почти в тоже время /1860-1870/ в альбоме Крамского появился рисунок его друга художника К.А.Савицкого /1844-1905/ "Три еврейских мальчика", выполненного в г.Белостоке. Вероятно, оба художника посетили Белосток, где, как известно, в то время была большая еврейская община. Можно думать, что её быт, своеобразие типажей произвели на столичных художников сильное впечатление. Возможно, там и появился "Обиженный еврейский мальчик".

Несколько иную сторону жизни еврейского местечка отразил известный украинский художник Н.К.Пимоненко /1862-1912/ в картине "Жертва фанатизма". В отличие от большинства художников, изображавших те или и иные стороны еврейской жизни, и, в общем-то, сочувственно относившихся к их своеобразной и нелегкой жизни, Пимоненко выступил как обличитель религиозной нетерпимости, религиозного фанатизма, национальной замкнутости евреев. В картине изображена реакция обитателей местечка на переход одной из них в христианство. Молодая, красивая и смертельно перепуганная девушка стоит, припертая разъяренной толпой к забору. Изорвана блузка, растрепаны прекрасные волосы, растерянность и отчаяние на лице. Ни провалиться сквозь землю, не уйти, не укрыться... Рядом опозоренные несчастные родители, проклинающие свою дочь. С этих пор она для них уже больше не существует. Придя домой, они прочтут поминальную молитву, снимут обувь, сядут на пол, надорвут одежду, посыпят голову пеплом - она для них умерла!

Еврейские общины всегда очень остро реагировали на подобные случаи. И не только потому, что эти люди стали изменницами веры, вековых традиций, но и потому, что, как показал горький опыт, многие выкресты, стремясь подтвердить свою лояльность новым душеприказчикам, нередко обнаруживали крайний антисемитизм, участвуют в погромах, проявляв чудовищную жестокость. Так было во времени гайдаматчины на Украине, во время известного своей жестокостью погрома в Умани и в других местах. Основой сюжета картины послужил реальный случай перехода еврейской девушки в христианство. Это произошло в местечке Кременце, под Харьковом. Работая над картиной, художник неоднократно посещал Кременец, знакомился с его жителями, их бытом, делал многочисленные зарисовки честного пейзажа, характерных представителей местечка. Пиманенко тщательно готовился к написанию этой картины, стараясь сделать ее максимально правдивой. Его старания оправдались. Картина и сейчас смотрится с большим интересом.

Кроме Н.К.Пиманенко, в украинской живописи евреи изображены и на картине Г.Светличного "Музыканты" /1912/. Примечательно, что еврейские музыканты-клезмер, будучи своеобразных и ярким явлением еврейской жизни, обратили на себя внимание многих художников. Упомянем скульптора Шокина, создавшего группу "Жиды-музыканты", а также еврейских художников Л.Пастернака, М.Маймона и др.

Из русских художников, уделивших внимание еврейству, отметим и известную представительницу русского авангарда, потомка жены Пушкина Наталью Гончарову и ее картину "Еврейская семья" /1912/ и "Суббота" /191( а также скульптора Лаврецкого, создавшего "Бюст неизвестного еврея".

Из грузинских художников - М.Н.Тоидзе и его картину "Портрет неизвестного еврея", француза Александра Вида, который путешествуя по Палестине, написал "Евреи, молящиеся у стен храма Соломона", Густава Доре, создавшего "Еврейский квартал в Лондоне", голландца Де-Витте с его картиной "Интерьер амстердамской синагоги", и др.

Таким образом, этот небольшой обзор показал, что еврейская тематика все же заняла свое скромное место в творчестве ряда крупных художников - неевреев. Большинство из этих произведений представляют собой подлинные шедевры мирового искусства. В их создание вложен не только огромный талант, но и замечательные человеческие качества, большая теплота души и большая добропорядочность. Еврейство изображено реалистично, таким как оно есть, с его достоинствами и пороками, но доброжелательно, без отвратительного и позорного чувств юдофобии. Эти произведения ценны еще и потому, что они являются памятниками этнографии еврейского народа, в них запечатлены живые мгновения ушедшей жизни, ее частички, осколки разбитого вдребезги и навсегда исчезнувшего еврейского мира довоенной Европы, такого своеобразного и больше никогда неповторимого.

И тем не менее, почти все эти художники, даже выдающиеся, в еврействе видели лишь его внешнюю сторону, некий образ, наблюдаемый снаружи, со стороны, привлекала его экзотичность, некая загадочность, несходство и несмешиваемость с коренным населением. Все это затрудняло понимание еврейского мира, более глубокое проникновение в него, осмысливание его сущности. Неевреи лишены возможности описывать, глядя на него изнутри. В этом большую роль играет и разность культур. Еврейская культура слишком самобытна, высоко национальна, тесно переплетена с религией. Её развитие происходило не экспансивно, а интенсивно - не вширь, а в глубь. Она никогда не стремилась к распространению на чужие народы, к оккупации чужих культур, хотя влияние на них оказывала огромное, ни с чем не сравнимое, но это всегда происходило ненасильственными путями, без огня и меча. Чтобы перенести на холст не только образ, форму, но и влить в них жизнь и душу народа, еще не достаточно быть хорошим мастером кисти, хотя это и многое значит, художник и сам должен быть его частью, его плотью и кровью, жить всеми его заботами и радостями. Только при этих условиях можно предельно точно перенести на холст пламень и лед национальной души. Совершенно понятно, что это справедливо не только по отношению к евреям, но и по отношению к любому другому народу. Приехавший в тундру столичный художник в первую очередь, будет поражен экзотикой края, быта и лиц. Именно это и станет предметом его художественных этюдов. Но, думается, что художник, родившийся в чуме, с детства познавший вкус сырого мяса, все это изобразит по-другому, потому, что по-другому он все это и чувствует. Да это понятно. Если внимательно посмотреть на работы художников евреев, изображающих еврейство /Кишеневский, Крестин, Гиршберг, Кауфман, Аскиназий, Маймон, Оппенгеймер, Геллер, Мане и др./, то большинство из них в плане мастерства, несомненно, проигрывают лучшим образцам художников неевреев, но они смогли в свои произведения вдохнуть душу, сделать их живыми, заставить говорить языком народа.