АССОЦИАЦИЯ СТУДЕНТОВ ИУДАИКИ
Труды Второй молодежной конференции СНГ по иудаике - "Тирош".
Серия "Judaica Rossica", Вып. 2.

© Ассоциация студентов иудаики.
© Центр "Сэфер".
Все права сохраняются за авторами статей.
Москва, 1998 г.

Марианна Бруцкая

К ПРОБЛЕМЕ БИБЛЕЙСКОЙ СИМВОЛИКИ В ЭПОХУ ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ И РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА (ОТ СОЛОМОНА-ВСАДНИКА К СВЯТЫМ ВОИНАМ).

В иконографическом типе всадников, побивающих зло, особое место занимают изображения на амулетах, широко распространенные на территории Сирии, Палестины, Малой Азии и Египта в период поздней античности и раннего христианства.

И хотя подобные изображения с давних пор привлекали внимание исследователей, литературы, посвященной данному вопросу, мало [1].

В предлагаемой статье делается попытка проследить возможные смысловые и иконографические взаимосвязи между амулетами с изображением всадника, поражающего копьем распростертую на земле фигурку демоницы, которую впоследствии заменил змей или дракон, и последующими изображениями святых воинов, таких как святой Сисиний, святые Феодор Тирон и Феодор Стратилат, а также святой Георгий.

Наиболее ранняя группа памятников датируется III в. н. э. [2] Подобные композиции обычно выглядят следующим образом. На лицевой стороне помещено изображение всадника, представленного в профиль и сидящего на вздыбленном коне. В руке он держит копье, которым поражает женщину-демона, размещенную в нижней части. На голове всадника, как правило, изображается повязка или корона. По краю, чаще всего, расположена греческая надпись: S. Между головами всадника и коня помещается восьмилучевая звезда. На обратной стороне камня чаще всего присутствует: SS, что значит “печать бога”.

Анализ этих изображений свидетельствует о том, что они связаны с “Завещанием Соломона” — магическим трактатом, написанным на греческом языке, ранние версии которого датируются I-III в.в. н.э. [3], легенды же о Соломоне восходят к еще более раннему времени.

В “Завещании Соломона” приводится легенда о том, что к Соломону, получившему от Бога через посредство архангела Михаила магическую печать, с помощью которой можно держать в повиновении демонов и отражать их нападения на человека, по его вызову является целый ряд духов. Соломон допрашивает духов об их сферах влияния и о тех силах и заклятиях, с помощью которых человек может уничтожить их козни.

Что касается поражаемой всадником демоницы, то в различных культурно-исторических традициях она именуется по-разному. В греческих версиях легенды она чаще всего называется Гилу (Gilo или Gilou), у коптов она носит имя Алавастрии, в “Завещании Соломона” ее, вероятно, следует отождествить с Овизут. Но, по всей видимости, она восходит корнями к Лилит еврейских сказаний.

Поскольку легенды о Соломоне, получившем вместе с печатью Бога власть над демонами, имеют еврейские культурно-исторические корни, было бы разумно предположить, что наиболее ранние амулеты такого рода тоже происходят из еврейской среды. Боннер полагал, что данная группа амулетов относится к кругу памятников, имевших хождение среди эллинизированных евреев [4]. Можно в связи с этим отметить, что для еврейского искусства характерны иконографические заимствования. Заимствуя форму, носители еврейской культуры заполняют ее собственным содержанием. И в данном случае есть все основания предполагать у данного типа изображений наличие иконографических предшественников, среди которых следует упомянуть Митру, вобравшего в себя черты Зрвана (бога времени и судьбы), а также Феридуна и Вретрагну.

Время появления этих амулетов и территория, откуда они происходят (Сирия, Палестина, Египет, Малая Азия), характеризуются взаимовлиянием различных религиозных течений, в том числе митраизма, манихейства, зрванизма и гностических верований.

В сложении образа Соломона-всадника имели место не прямые заимствования, но многоступенчатые влияния, как чисто восточные, так и эллинистические.

Наряду с амулетами, изображающими Соломона-всадника, существуют подобные им по иконографии, содержащие элементы явно гностического характера. Кроме изображения всадника, многие из них содержат на реверсе изображения одного или нескольких животных, поражающих демоницу или злое око, а также имена гностических архонтов. Данная группа амулетов является следующей стадией развития иконографии Соломона.

Еврейское влияние на магию того периода было очень значительным, о чём свидетельствуют греческие и коптские папирусы из Египта, а также сосуды из Месопотамии. Однако и “еврейская” магия (т. е. магические тексты, написанные евреями и использующие ивритские надписи) включала в себя различные элементы, заимствованные из других культов и культур [5]. Достаточно назвать здесь такие известные магические фигуры как Иао, Сабао, Абраксас и т. д., чьи имена, как правило, написанные по-гречески, во множестве встречаются на реверсе гностических амулетов с изображением Соломона [6].

Начиная с IV в. изображения на амулетах христианизируются. К V в. имя всадника перестает указываться, а простертую на земле женскую фигурку заменяет животное или змея. И, наконец, в VI в. всадник получает новую идентификацию христианского святого с воинской спецификой [7].

Речь идет в первую очередь о святом Сисинии, поражающем Алавастрию из коптского некрополя в Бауите (VI в.) [8].

Имя Сисиния фигурирует уже на довольно ранних амулетах. Так, например, на амулете, известном по публикации Шлюмберже и относящемся к кругу раннехристианских памятников, имеется надпись: FEUGE MEMISIMENI S SE [D]IWKI SISINNIOS SISINNARIOS. Это означает: “Беги презренная, Соломон тебя преследует, Сисиниос, Сисинариос”. [9]

В связи с содержанием надписи обратимся к трем другим памятникам: это амулет с надписью на арамейском и два магических сосуда, найденные в Месопотамии. На всех трех памятниках имеются надписи, содержащие сходную историю о женщине по имени Смамит, родившей несколько сыновей, каждый из которых был умерщвлен демоном Сидерос. Чудесное избавление от демона произошло благодаря трем помощникам Сони (S/wnu), Сосони (Swswnu) и Снигли (Snuglu)[10].

Существуют более поздние, христианизированные, варианты легенды, в которых место несчастной Смамит занимает женщина по имени Мелетина, а место помощников — братья женщины, святые Сисиний, Син и Синодор [11] (в некоторых вариантах легенды братьев только двое: Сисиний и Синодор).

Всё вышесказанное подтверждает, что иконографический тип святого Сисиния, поражающего Алавастрию, является своеобразным “переходным звеном” в сложении иконографического типа святых воинов, ибо даже само его имя, по всей видимости, является христианской адаптацией Сони, Сосони и Снигли, помощников из арамейских заклинательных текстов.

Кроме того, Соколов полагает, что Феодор Тирон и Феодор Стратилат, эти святые-змееборцы, легко могли стать заместителями ловцов диавола Сисиния и Синодора, тем более, что имя Синодор давало по созвучию повод к замене более известным именем святого Феодора: не лишено значения и то обстоятельство, что в одном из древних сербских текстов один из братьев Сисиния называется Теодор [12].

Следующим этапом в развитии иконографии святых воинов-борцов со злом является появление в житии святого Феодора чуда о змие, видимо, около 890 г., что послужило началом сложения подобных типов изображений. Кроме того, вероятно, не позже IX в. эпизод с чудом о змие был включен в состав жития святого Георгия, что послужило толчком к возникновению иконографического типа Георгия на коне, поражающего дракона в пасть [13]. Изображения Георгия стали, пожалуй, самыми распространенными среди подобных иконографических типов всадников-борцов со злом.

Итак, восходящий к “Завещанию Соломона” образ Соломона-всадника повлиял на раннехристианское искусство, на волне синкретических верований, захлестнувших Римскую империю в начале христианской, и, по нашему мнению, сыграл едва ли не решающую роль в сложении иконографии святых воинов.

Примечания