АССОЦИАЦИЯ СТУДЕНТОВ ИУДАИКИ
Труды Второй молодежной конференции СНГ по иудаике - "Тирош".
Серия "Judaica Rossica", Вып. 2.

© Ассоциация студентов иудаики.
© Центр "Сэфер".
Все права сохраняются за авторами статей.
Москва, 1998 г.

• Содержание и тексты статей
• Об авторах
• Аннотации статей
• Еврейская научная периодика СНГ

Илья Животовский

СЛЕНГ СОВРЕМЕННОГО ИВРИТА
(словарный запас, назначение и структурные разновидности).

• на материале языка иврит показать источники пополнения словарного запаса сленга,
• вычленить и показать структурные разновидности сленга и способы лингвистических манипуляций,
• затронуть вопрос о предназначении сленга и выделить некоторые его виды

1. СУБСТАНДАРТНЫЙ ЯЗЫК

Прежде чем углубляться в тему, следует затронуть вопрос о наиболее часто встречающихся в научной литературе и общественном мнении характеристиках сленга. Изначальное предубеждение, бытующее в отношении сленга (мотивированное соображениями стиля, либо как-то иначе), следует проигнорировать.

1.1 Заимствования: иноязычные источники

Когда делаются попытки проследить некоторые характерные черты в использовании сленга, то первое, что бросается в глаза в словаре — это довольно внушительный объем иноязычного материала. Использование заимствований — весьма старая практика, которая в свое время, возможно, служила для засекречивания информации. Семантически новое понятие обычно требует выражения в чем-то новом (в лексическом или/и морфологическом отношении). Это верно как для тех лексических единиц, в которых объединяются морфемы из разных языков типа ,нйсчшa — “тормоза”, где к форме английского множественного числа BRAKE присоединено окончание множественного числа мужского рода из иврита, или сленговой немецкой формы SCHNORRONI — “выпрашивать, клянчить деньги, сигареты” (идиш. штшарщ — “бродяга, нищий” + итал. {-one}) , так и тех заимствований из литературного языка, которые применяются для положительной характеристики объекта (б е и щ а ш — “светлая голова”).

Примеры: н й ш и с е a — “солдатские ботинки” (от амер. англ. BOOSTERS); п в м a ъ д м — “вести рассеянный образ жизни” (от рус. БАЛАГАН); п о ш б з — “душа нараспашку” (от ивр.ш о з — “друг, товарищ” + англ. MAN); и с й е ц а о — “большой герой; крутой”;ш т л а о ш ц р t — “мастер по починке проколотых шин” (от англ. PANCHER — “автомобильная шина” + идиш.ш т л а н — обозначение профессии человека; ч й р a е ж — “солдат, устроившийся на теплом местечке” (от англ. JOB — “занятие, работа, служба” + рус. суффикс {-ник}).

Заимствованные переводы [1] принадлежат к тому же типу заимствования иноязычного экспрессивного материала. п б м (“белый”) = “героин”, (сравнить амер. англ. WHITE — то же значение); итал. HERBA (“трава”) — (сравнить с англ. GRASS — то же значение).

Тот факт, что слово в свое время было заимствовано из другого языка (и при этом существует возможность проследить его этимологию), сам по себе еще не означает, что оно в своем современном употреблении все еще сохраняет коннотационную связь с иноязычным словом-источником. И все же должны существовать время и место, когда то или иное выражение было иноязычным, должен существовать переход этого слова из одного языка в другой, т. к. это может указать на истинную причину их заимствования. Наибольший интерес здесь вызывают те обстоятельства и процессы, в результате которых иностранное слово стало восприниматься как “нормальное”, привычное выражение, т. е. процессы ассимиляции и популяризации.

1.2 Заимствования из других социальных диалектов и использование вышедшего из употребления лексического материала

Существуют языковые элементы, относящиеся к общепринятому языковому стандарту, но трактующиеся как элементы, принадлежащие другой языковой системе: они относятся к сфере лингвистической интуиции, использующей коллоквиализм, заимствованный из иноязычной системы. Это фонологические заимствования.

Эффект новизны и необычности может также обеспечиваться путем заимствования вышедшего из употребления лексического материала из исторически более древнего языкового пласта того же языка.

1.3. Разновидности этимологии сленга Этимология сленга зачастую сталкивается со значительно более серьезными проблемами воссоздания, чем обычная этимология, причем не только из-за разнообразия и неясности языковых источников, различных этапов их лингвистического и социолингвистического развития и оценок, которые должны быть приняты к рассмотрению. Более того, существует печально известный недостаток фиксированного материала сленга, кроме наиболее элементарных и несовершенных записей (эта проблема продолжает оставаться актуальной и по сей день), к которым прибегают, когда пытаются выяснить, что было сказано участниками той или иной коммуникативной ситуации. Этот недостаток зафиксированного материала живого языка влечет за собой самые невероятные предположения о происхождении слов. Если, как может быть сделано в ряде случаев, элемент сленга может быть прослежен до своего вероятного первоисточника, то часто становится очевидным, что это была своего рода “метафорическая смелость”, застывшая на стилистическом уровне использования сленга.

1.3.1. Помрачнение этимологической памяти [2]

Тот факт, что иногда может показаться, будто люди полностью забыли, что означало когда-то то или иное слово, является своего рода помрачнением этимологической памяти и это нередко допускалось даже традиционными этимологиями, редко обращавшими внимание на объяснение феномена, который пытались описать.

1.3.2. Народная этимология

Несмотря на всеобщее помрачнение этимологической памяти, существуют ситуации, в которых кажется, что носитель языка предпринимает значительные усилия для того, чтобы объяснить какую-либо этимологическую неясность, т. е. речь идет о так называемой народной этимологии. Основная идея, на которой базируется народная этимология, по мнению К. Сорнига [3], состоит в следующем: а) не может и не должно существовать никакого звукового ряда без смысла и в) смысл (и значение) может быть определено (произвольно) путем проведения параллелей между звуковой оболочкой иноязычного слова и смысловым значение знакомого слова.

Примеры: шпынять может связываться и происходить от ивр. п ф щ -- “заяц”; кошмар связывают с ивр. ш о е д щ ч - “тяжкий ужас”; колбаса -ш щ a k м - “разное мясо”; слово славяне, об этимологии которого ведутся споры, связывают с ивр. н й б м щ - “спокойные”; друг - к е ш г ъ й е д м - “быть готовым”; топор - ш ф е ъ - “кроить”; палица - х м t - “пробить” (одно из значений); сбор, собор - ш б е с У ш б е ц - “собирать; раздумывает”; корона - п ш е ч - “сияет”; лапоть - и е ф м - “накрепко обвитый чем-либо”; двор - ш б г - “вещь”; хутор - ш ъ е з У ш б е л - “окружен; пашет”; бояре - д ш т й й а е a - “пришедшие в лес” [4].

Целью человека, применяющего подобную разновидность этимологии, не является создание нового слова, но создание знакомого звукового образца. “Народная этимология есть неверное понимание, ставшее креативным”, — пишет К. Сорниг в своей работе. Неверное понимание является первым шагом, следующим же шагом является реструктуризация, т. е. изменение внешней, фонематической формы слова. Третьим шагом, когда принимается лексическая абсурдность результата, может быть лексический парафраз: франц. EFFET (“один из видов движения биллиардного шара по полю”) становится нем. (Вена) FETTN (“жир”).

1.4. Получение значений и семантические изменения

Слова изменяют свои значения, и прежде всего свои референтные значения. Причина этого заключается в их многократном употреблении в различных коммуникативных ситуациях. Значение слов изменяется при их использовании в различных референтных целях, т. е. значения изменяются потому, что референты никогда не остаются теми же самыми.

1.5. Эфемерность сленга

Тот факт, что слова, составляющие сленг, сравнительно непостоянны, был отмечен и прокомментирован не единожды в литературе по данному вопросу. Слова сленга временами умирают столь же быстро, как и создаются.

То, что является нормальным процессом развития языка, т. е. принятие новых и отметание старых слов, ускорено в развитии сленга. Сленг постоянно находится в процессе создания и изменения. На своем пути к вхождению в постоянный состав языка и, в конечном счете, в словари, со словом, которое еще не стало общепринятым, может произойти все что угодно, начиная от быстрой популяризации и заканчивая полным забвением.

1.6. Неологизмы

Использование просторечий содержит в себе многочисленные инновации, касающиеся как расположения и группировки семантических признаков, так и к внешней морфологической структуры. Вопрос о критерии, по которому следует классифицировать как неологизм ту или иную лексическую единицу, трудно разрешим. Неологизмы должны быть действительно “новыми”, что в известном смысле отлично от того факта, что они просто не принадлежат к имеющемуся в словаре материалу. Вопрос, который нас интересует, состоит в следующем: оказывает ли слово, имеющее необычно звучащую для лингвиста звуковую оболочку, такое же влияние и на его партнера по диалогу в данной коммуникативной ситуации. На самом деле, причина не в “новизне” слова, а, скорее, в том, что оно не использовалось на протяжении столь длительного времени, и это вполне может служить отправной точкой для обсуждения, касающегося функции неологизмов в современном языке [5] .

2. СТРУКТУРА И МАНИПУЛЯЦИИ

Сленг настолько отличается от других форм языка, таких как диалекты и местные языковые нормы, что он обычно не оказывает воздействия на существующие правила синтаксической связи. Кроме тех правил, которые употребляются в стандартном языке, существуют морфологические правила. Отличительной чертой сленга, в первую очередь, является его очевидная концентрация на семантике, в особенности же — коннотативная реструктуризация лексических единиц.

Причина, по которой сленг сохраняет синтаксические и большую часть фонологических и морфемных правил языка, социолингвистическим вариантом которого является, и концентрирует свои инновационные усилия на лексике, может быть следующей: грамматика, как часть языковой системы, которая, в противовес мотивированным правилам, регулируется в известной степени произвольностью [6], является труднодоступной для проникновения в нее нововведений, в то время как лексикон открыт для мотивирования. Более того, креативный пользователь языка будет вносить в словарь собственные изменения, касающиеся содержания слов, которое, в сравнении с ограниченным количеством их функций, является наиболее восприимчивым к мотивации и, следовательно, делает гораздо больше допущений для различных тонкостей и деталей значения. 

2.1. Диссимилятивные морфофонематические манипуляции

Диссимиляция с иноязычным эффектом может осуществляться только при помощи манипулирования ударением.

Существует довольно много путей изменения звуковой структуры слова для того, чтобы заставить слово выглядеть по-новому: ъ й д м - сокращение от ъ е а ш ъ д м - “до свидания”

Замещение фонем: одна фонема из кластера заменяется другой, стремясь к деривации новых смысловых оттенков: д й ф е ц п е й ц м п й т - “глаз устремив на Сион” становится д й ф е ц п е й ц п й ж - “пенис устремив на Сион”.

Диссимиляция начальных фонем. Манипуляции подобного рода являются особенно популярными в языке детей: SILLY (“глупый”) изменяется в UNCLE WILLY; слово PRICK - “пенис” (груб.) заменяется словом DICK. 

2.2. Ассимилятивные/ассоциативные манипуляции

2.2.1. Рифма и аллитерация

Рифма есть повтор, основанный на звуковом тождестве или подобии ударного слога у двух лексических единиц. При аллитерации, наоборот, повторяется первый согласный в слове (или группа согласных, отчетливо выявляющая звуковой облик слова), и остальные оставляет свободными для изменений. Рифма и аллитерация, сферой деятельности которых является фонетическое сходство, представляются лучшими опытными индикаторами осознания говорящим этого сходства и его интуиции, в том что касается фонологической тождественности.

2.2.2. Редупликация

Редупликация (повтор, удвоение корня, основы или целого слова) является тем видом морфологического изменения, использование которого в литературе, языке детей и во взрослых лингвистических играх было популярным во все времена. Пример: ивр. с e е е О с e е е или с B г О с B г (сленговое название, данное евреям-ашкеназам и ортодоксам); н й з ц з ц - (название, данное в Израиле выходцам из Марокко) [7]. Но, кроме всего прочего, редупликация всегда была знакомым и общепринятым средством, используемым грамматикой и словообразованием.

2.3. Ономатопея ( звукоподражание ).

Одним из наиболее старых и наиболее простых способов намекнуть на значение слова, является экстралингвистический способ симуляции подобия между звуками действительности и звуковой оболочкой слов. В литературном иврите существует множество глаголов (в основном в породе м Е т Н t т. н. “четырехбуквенные глаголы”) и слов, являющихся звукоподражательными: н е ч О о е ч - “чайник”; ш t ш t - “бабочка”; ш й ж ш ж - “скворец”; в г в г - “щекотать”; м t м t - “дискутировать, заниматься казуистикой”; ш о ш о - “выражать возмущение”.

2.4 Активизация морфемного потенциала

Морфемная модификация может состоять единственно в изменении формы или использоваться местными, иноязычными или дериватами. В любом случае, это именно оживление морфологического потенциала, являющееся одним из наиболее ярких примеров, демонстрирующих жизнеспособность разговорной речи.

3.1. Инновативные отклонения

Так ломает ли метафорическое использование языка правила и законы или оно все же подчиняется им? Этим вопросом задается Хелмер [8], по мнению которого истинными являются оба утверждения. Тот же вопрос можно задать и в отношении инновативного использования языка. Ответ может быть следующим: существует своего рода превосходство в трактовке доказательства того, что ломка правил допустима, при обязательном условии, что эта ломка является удачной, т. е. под удачей подразумевается широкое и быстрое распространение нового выражения или правила ее удачности.

В городских общинах динамика языкового развития принимает свои очертания за счет ускорения процессов инновации. И здесь отдельный языковой пользователь играет гораздо более важную роль в развитии языка, чем в тех языковых общинах, которые не руководствуются разветвленной и сложной системой правил и законов поведения.

3.2. Экспрессивная окрашенность процесса инновации

Согласно мнению Кайнца, любой лингвистический акт нуждается в эмоциональном импульсе [9]. Многие авторы обращали внимание и комментировали тот необычайно мощный заряд эмоций, который несут в себе многие элементы сленга. Дух противостояния стандартам, без сомнения, является одной из основных сил, оказывающих влияние на процессы лингвистической инновации, и это, несомненно, требует от индивидуума определенной смелости в его попытках отхода от общепринятых языковых норм, когда речь идет об обыденных явлениях. Но не только смелость и желание противостоять заставляют горожанина отходить от норм при использовании своего родного языка. Не следует также забывать, что многие изменения в языке могут быть объяснены соображениями табу: страх — вот еще одна движущая сила в развитии языка

3.3. Агрессия и смех

Дух противоречия является причиной одной хорошо известной детали, присущей словам, относящимся к сленгу: их агрессивности. Этот фактор достаточно трудно преодолим, принимая во внимание смелость, которая является необходимым элементом для изменения устойчивого. Каждый акт называния, особенно в разговоре, есть акт эвокативный (постольку, поскольку это касается объекта), но также и акт вызова, направленный на реципиента.

Чувство юмора или пародия — еще одна черта, присущая сленгу, которой уделялось мало внимания, хотя она является столь же, если не более, значимой, чем элемент агрессии.

Лингвистическая инновация — это всегда коммуникативный риск. Выражения сленга — как части лексикона в развитии — рискуют выглядеть не на своем месте и оказаться неподходящими, что должно являться причиной исчезновения бесчисленных пробных лексических инноваций, отдельных слов и выражений, которые уже никогда не будут вновь использованы в разговоре.

3.4. Каламбур

В сравнении с народной этимологией, каламбур действует в противоположном направлении: звуковое сходство, или даже тождественность, используются для затушевывания и стирания различий в значении, с тем, чтобы как можно больше затруднить любую попытку расшифровки, или, с той же целью, предложить к рассмотрению новые, изначально абсурдные значения. Искусство каламбура требует высокого уровня лингвистической самостоятельности и свободы от тех правил языка, которые стали условностями.

В создании каламбура участвуют все виды лингвистической манипуляции. Многочисленны случаи, когда возможное неверное понимание используется в каламбуре в значении морфонологической манипуляции.

3.5. Макаронизмы

Согласно Хансену, источником макаронизмов является чувство восторга от смешения разнородных языковых элементов [10]. Умышленное и, чаще всего, незаконное смешение элементов родного языка с известными иноязычными элементами несет в себе юмористический эффект.

Среди заимствований из морфологического материала существуют своего рода предпочтения для создания макаронизмов: воспринятое из латыни окончание {-ITUS}, заимствованное из французского языка глагольное окончание {-EZ}, русское окончание {-НИК}, давшее начало множеству слов, ставших полноправными элементами словаря языка иврит ( ч й р ц е a ч - “член киббуца”; ч й р о е м k - “пустой, ничего собой не представляющий человек”; ч й р й а г k - “стоящий человек, правильный”).

3.5.1. Бессмыслицы ( нелепицы )

Согласно мнению Т. Цара, приводимому в работе К. Сорнига, “мыслительный процесс происходит в ротовой полости” [11]. То, что (в лингвистике) называют бессмыслицей, вмещает в себя целый ряд возможных лингвистических продуктов, начиная с детской речи, которая предшествует “настоящему” языку (ее можно назвать фонетической продукцией), литературную продукцию дадаизма и стихи, сочиненные машиной. Все эти продукты лингвистических манипуляций находятся либо на грани языка либо вне его.

Примечания

• Содержание и тексты статей
• Об авторах
• Аннотации статей
• Еврейская научная периодика СНГ