АССОЦИАЦИЯ СТУДЕНТОВ ИУДАИКИ
Труды Второй молодежной конференции СНГ по иудаике - "Тирош".
Серия "Judaica Rossica", Вып. 2.

© Ассоциация студентов иудаики.
© Центр "Сэфер".
Все права сохраняются за авторами статей.
Москва, 1998 г.

Лидия Чаковская

 К РЕКОНСТРУКЦИИ ИКОНОГРАФИЧЕСКОГО КАНОНА СИНАГОГАЛЬНОГО ИСКУССТВА ПАЛЕСТИНЫ VI в. (НА МАТЕРИАЛЕ МОЗАИКИ ИЗ СИНАГОГИ БЕТ-АЛЬФА)

Вплоть до VII в. н. э. — времени завоевания Палестины персами — в Святой земле происходили те же культурные процессы, что и в сложном и синкретичном мире поздней античности. Здесь сосуществовали не только самые разные религиозные и идейные течения, но и конкурирующие художественные направления. Господствующее римское языческое искусство сменилось христианским. Именно в Палестине начиная с IV в. происходит формирование церковного канона. Бок о бок с этими магистральными направлениями развивается синагогальное искусство. Но взаимовлияние этих трех традиций настолько велико (общность мастеров, техники, часто образов), что выделить специфические черты еврейского искусства исключительно трудно. В моем докладе я попытаюсь определить особенности иконографической программы синагоги Бет-Альфа, и тем самым нащупать одну из этих черт.

Синагога Бет-Альфа, названная так по имени поселения, была раскопана в 1928 году и уже неоднократно привлекала к себе внимание исследователей, главным образом из-за великолепной сохранности мозаичного пола [1]. До недавнего времени это был самый полный корпус изображений, найденный в Палестине.

Синагога и напольная мозаика датируются VI веком н. э. Известны имена художников. Это были мастера Марианос и его сын Ханина. Основная мозаика занимает центральный неф трехнефной синагогальной базилики и представляет собой три панно, объединенных единым орнаментальным фризом.

На первом панно, наиболее удаленном от входа, рядом с бимой, изображены предметы храмового богослужения — храмовый портал (по другой интерпретации ковчег свитка Торы) с взожженным перед ним светильником и двумя львами по сторонам, меноры, шофары, лулавы и энтроги. По бокам панно обрамляют две завесы. На втором, среднем панно изображен зодиакальный круг с колесницей Солнца в центре и аллегориями времен года по углам. Третье панно представляет собой сцену жертвоприношения Авраама (Акеда).

Вообще, в еврейском искусстве встречаются изображения трех видов. Во-первых, это образы, заимствованные из искусства поздней античности. Это понятно, так как еврейское искусство если не было вызвано к жизни, то по крайней мере своим формированием обязана римскому влиянию. К таким образам относится, например, зодиакальный круг нашей синагоги. Во-вторых, предметы храмового и праздничного обихода, например, менора, шофар, лулав, этрог и, в-третьих, это библейские сцены [2]. (Открытие в начале века синагоги в Дура-Европос, датируемой III веком, с полным фресковым циклом, иллюстрирующим Тору и мидраши, перевернуло расхожее представление о существовавшем якобы запрете на человеческие изображения в еврейском искусстве) [3].

Панно с храмовыми инструментами, такое, как мы видим в Бет-Альфа, было самым распространенным мотивом синагогальных полов и встречалось практически в каждой синагоге. Изображение зодиакального круга, тоже встречается в других синагогах [4] (часто в сочетании с панно с ритуальными предметами). Однако, одной из самых интересных особенностей мозаик Бет-Альфы является центральное положение сцены Акеды, которую приходящий в синагогу видел первой, и сочетание этой сцены с зодиакальным панно. Является ли это сочетание результатом произвола мастеров или оно отражает сложившийся и осмысленный к VI веку иконографический канон?

Акеда и зодиак

Связь сцены жертвоприношения с зодиакальным кругом не так произвольна, как может показаться на первый взгляд. Рука Бога в композиции Акеды появляется из облачка с семью лучами. На одной оси с ней в центральном панно находится колесница Солнца, с аллегорией Светила, сияющего семью лучами. Связь мотивов жертвоприношения Авраама и небесного свода есть уже в Дура-Европос. Здесь на портале ниши Торы изображен на первом плане овен, запутавшийся в кустах, а цвет фона — интенсивный голубой. Шатер, изображенный рядом, может быть интерпретирован и как палатка патриарха Авраама, и как скиния, и как шатер небес. Над нишей на стене мы видим изображение четырех библейских патриархов. Одно из них — фигура патриарха Авраама, получающего обетование [5]. Патриарх показан в белых одеждах на голубом фоне, над его головой — солнце, луна и семь звезд (или планет).

Объяснить связь небесной символики с образом патриарха Авраама помогает литературная традиция. Так, Мидраш Рабба на книгу Берешит рассказывает, что в момент обетования Бог показал Аврааму небесные пути движения планет. А на фреске в Дура-Европос первоначально были видны изображения путей планет. Согласно другому раввинистическому источнику, овен входил в число десяти тварей, созданных Богом в субботу, и пасся в небесном саду, откуда и был принесен ангелом в момент жертвоприношения.

Наконец, связь жертвоприношения с зодиаком находим и в христианских памятниках. Акеда, как известно, была одной из излюбленных раннехристианских тем. Так дно чаши, датируемой V в. н. э. и найденной в Булоно-сур-Мер, разделено на два полукружия. Жертвоприношение Авраама изображено в верхней части. Ниже — монограмма Христа (хризма) между солнцем, изображенным как нимб с семью лучами, и луной со звездами. Такое изображение может означать, что, по мысли христианского художника, жертвоприношение Авраама прообразовало жертву Христа в космическом плане.

Возможно, что аллегорическое понимание Акеды было заимствовано христианами из еврейской традиции [6]. В таком случае мы в праве задаться вопросом, какой символический смысл могло иметь изображение жертвоприношения Авраама для еврея. Чтобы ответить на поставленный вопрос, рассмотрим сцену жертвоприношения Авраама.

Жертвоприношение Авраама

Художники постарались изобразить эту сцену со всеми подробностями, сопроводив ее надписями. Над челом Авраама пояснено “Авраам”, над Исааком — Исаак, под рукой Бога — “не поднимай (протягивай) руку”, рядом с овном — “и се — овен”. По-видимому, композиция разворачивается справа налево (мальчики с осликом не несут дров, то есть они уже ожидают патриарха внизу) от алтаря к Аврааму. При таком чтении изображение имеет нарративный характер. Однако, центром сцены является овен, запутавшийся в кустах с рукой Божией над ним, а не Авраам с Исааком. Это, а также некоторые особенности в изображении овна показывают, что сцена жертвоприношения Авраама имеет не только нарративный, но и символический характер.

Овен в Бет-Альфе изображен как животное, предназначенное в храмовую жертву. У него горбом подчеркнут тук, раздвоенные копыта и рог. Более того, во всех изображениях овна в мозаике (например, в круге зодиака в знаке Овна), подчеркивается его роль жертвенного животного [7]. Таким образом, устанавливается смысловая связь между овном жертвоприношения и зодиака и храмовой символикой верхнего панно.

Животное, изображенное как бы стоящим на хвосте, разделяет композицию на три части: мальчики с ослом, овен с рукой Божией над ним и Авраам, поднимающий Исаака к алтарю. Три части этой сцены могут быть объяснены отрывком из книги Левит, описывающей порядок жертвоприношения: сначала приносится животное, предназначенное в жертву, потом священник берет жертву, и наконец разводится огонь [8]. Таким образом, и композиция сцены Акеды оказывается указанием на храмовую жертву. Последняя, напомним, после разрушения Храма продолжается как изучение Писания в синагоге.

Уже в книге Судей гора Мория отождествлялась с Храмовой горой и связывалась иногда с праздником Песах. В начале нашей эры жертвоприношение Авраама привлекало к себе внимание не только христианских, но и еврейских мыслителей, и после 70 года н. э. в талмудической литературе наметилась тенденция связывать жертвоприношение Авраама с праздником Рош Хашана. Шофар понимался как рог овна, которым он запутался в кусте, чтение первого дня праздника было посвящено жертве за грех, а второго дня — жертвоприношению Авраама. По мнению современного исследователя, такая тенденция объясняется попыткой еврейской общины осмыслить трагедию разрушения Храма через жертву Исаака.

Исходя из этого, мы можем предположить, что сцена Акеды, связанная с изображением зодиака, который символизирует небо, небесный сад, и храмовой символикой, является сложившимся и осмысленным к VI в. иконографическим каноном. Такая композиция носит символический характер. Все ее части объединены здесь идеей храмового культа, как бы проникнуты воспоминанием о его потере. Конечно, чтобы подтвердить наше предположение, имеющегося сегодня археологического материала пока не достаточно, и нам потребуются последующие находки. Наличие же множества смысловых и композиционных параллелей между мозаикой Бет-Альфы и фресковым циклом Дура-Европос естественно не означает непосредственной связи между этими памятниками. Однако обе синагоги, будучи окном в исчезнувший мир Палестины эпохи создания Талмуда, являются, по нашему мнению, и окном в исчезнувший мир еврейского иконографического канона.

Примечания