АССОЦИАЦИЯ СТУДЕНТОВ ИУДАИКИ
Труды Второй молодежной конференции СНГ по иудаике - "Тирош".
Серия "Judaica Rossica", Вып. 2.

© Ассоциация студентов иудаики.
© Центр "Сэфер".
Все права сохраняются за авторами статей.
Москва, 1998 г.

Андрей Виноградов

ЕВРЕИ-ЛЮДОЕДЫ: ОДНА ВИЗАНТИЙСКАЯ ЛЕГЕНДА IX В.

Внутри любой традиции существуют памятники, представляющие собой как бы ее узловые моменты, переводящие ее из одного качества в другое. Обычно они порождаются большим всплеском творческой энергии, соответствующим напряжению возросшей потребности в таком переломе. Подобные памятники придают давно известным традиции событиям совершенно новое звучание и для этого используют особые, непривычные для прежних авторов средства - такое мощное изменение смысловой основы традиции неизбежно производит на свет различные странности, кажущиеся курьезными или даже абсурдными вне данной традиции.

Один из таких "курьезов" появился в "Житии апостола Андрея", византийском агиографическом произведении первой половины IX в., написанном монахом Епифанием [1]. В главе 53 (нумерация глав — по изданию Каля) мы читаем следующее: "...а несколько дней спустя в Синопу. И войдя в город, он нашел немногих учеников и остался у них. А город полон одних иудеев. Услышав же, что появился Андрей, отворивший узилище и выведший узников, собравшись вместе и восстав на него, они захотели сжечь сам дом. Схватив же Андрея, они начали побивать его камнями и, как собаки, кусать его тело. Один же из них схватил и откусил палец правой его руки. И до сего дня они зовутся из-за этого пальцеедами. Таща же его через весь город, избивая, швыряя камнями, кусая, они бросили его, наконец, вне города. И тотчас явился ему Господь, говоря: "Встань, ученик мой, и войди к ним, и не бойся их: ибо Я с тобою". И восcтановил палец его. Действительно, встав, Андрей вошел в город. И увидев стойкость и кротость его и то, как он призывает их, они сокрушились и начали слушать его".

Речь здесь идет о втором посещении апостолом Синопы: во время первого, когда жители Синопы называются также людоедами из-за их варварских нравов [2], он вывел апостола Матфия и его товарищей из местной тюрьмы. Последняя история, несомненно, восходит к знаменитым "Деяниям Андрея и Матфия в городе людоедов" [3], где подробно описывается то, как апостол Андрей, проповедывавший в Ахайе, послан Господом на помощь своему собрату Матфию, попавшему в город настоящих людоедов (его имя встречаетcя лишь в нескольких версиях и звучит как Muvrnh или Mirmidona), заключенному в темницу и должному на следующий день умереть, и освобождает его, открыв крестным знамением ворота темницы. Вся эта история написана вполне в духе апокрифических сказаний, отличающихся любовью к экзотике, впрочем как и к ересям, из-за чего они и отвергались православными богословами.

Все это и заставило нашего автора удовлетворить потребность православного читателя в п р а в о с л а в н о м житии апостола и создать на основе апокрифических "Деяний" (практически единственного повествовательного материала об Андрее) свою версию жития, сильно связанную с местными преданиями, которые ему стали известны во время его путешествия по южному, восточному и западному берегу Черного Моря между 815 и 820 гг. В частности, идентификация города людоедов с Синопой зафиксирована, вероятно, как местная традиция, еще паломником VI в. [4]

Таким образом, понятно, что заставило Епифания назвать жителей Синопы людоедами, но почему они оказываются к тому же еще и иудеями? Такое замечание, действительно, было сделано Фрэнсисом Дворником, однако, опять же, скорее в виде курьезного наблюдения [5].

Ответ здесь надо искать в самой основе памятника, в его лейтмотиве. Изменив апокрифический стиль изложения на православный, Епифаний должен выбрать, соответственно, и новый фон, на котором развиваются события. Если больше не может быть никаких "абстрактных" людоедов, живущих в неизвестном городе, куда апостола за один день доставляет ангельский корабль (так в "Деяниях Андрея и Матфия"), то кто же будет врагами апостола? Меняя мир апокрифов на мир канонических "Деяний апостолов" евангелиста Луки, единственное абсолютно достоверное описание апостольской проповеди, Епифаний и создает два возможных ответа: эллины и иудеи (хотя бы потому, что никто другой в этом мире и не живет).

Остается тогда только понять, почему иудеев "предпочли" эллинам. Если мы взглянем на описание Епифанием эллинов, то сразу бросается в глаза обилие таких эпитетов, как "заблуждающиеся" (planouvmenoi), "мучимые бесами" и т.п. — таким образом, греки прежде всего сами страдают от своего противления вере Христовой (поклонники Аполлона в Никее грызут в припадке "аполлонийского" безумия свою собственную плоть, получившие оракул не могут ничего произнести, кроме этого самого оракула и т.д.) и с радостью принимают целительную проповедь апостола. Напротив, иудеи четко делятся на две части: тех, кто с радостью принимает Евангелие, как истинное исполнение Завета, и становится через крещение "Новым Израилем", и тех, кто вопреки всем убеждениям и доводом остается глух. Естественно, что последние и оказываются не только врагами и мучителями апостола Андрея, но также "дикарями и варварами".

Обращение к столь важным для Епифания "Деяниям апостолов" дает замечательную (в том числе и сюжетно-лексическую) параллель: “Между тем, как они, оставаясь там, учили, из Антиохии и Иконии пришли некоторые иудеи... и, возбудив народ, побили Павла камнями и вытащили его за город, почитая его умершим” [6].

Итак, все вышеизложенное заставляет нас задуматься над тем, что история, рассказанная византийским монахом IX в., все-таки не проявление бытового или идейного антисемитизма среднего византийца (как полагал С. В. Петровский [7]), а плод глубинных изменений в самой основе традиции.

Примечания