АССОЦИАЦИЯ СТУДЕНТОВ ИУДАИКИ
Первая молодежная конференции СНГ по иудаике. Сборник материалов.
© Ассоциация студентов иудаики
Москва, 1997 г.
Семен Чарный
РАЗВИТИЕ ЦЕНЗУРНОГО АНТИСЕМИТИЗМА В ПЕРИОД "ОТТЕПЕЛИ"
(на примере судьбы книги Б.Марка "Восстание в Варшавском гетто")
Период правления Н.С.Хрущева, известный в историографии под названием "оттепели", характеризовался заметным смягчением правящего режима по сравнению с годами правления И.В.Сталина. Наступление "оттепели" одними из первых ощутило еврейское население СССР. Для него она началась с 4 апреля 1953 г., когда в "Правде" было опубликовано сообщение о невиновности т.н. "врачей — вредителей", чье "дело" послужило поводом для антисемитской кампании в январе-марте 1953 г. И именно евреи оказались в конце 50-х годов первыми, почувствовавшими приближение новых "заморозков" и начавшегося "закручивания гаек".
Данная статья посвящена одному из эпизодов этого "закручивания гаек" в области цензуры — попытке издания в СССР в 1960 — 1962 г г. на русском языке книги директора Еврейского исторического института в Варшаве Б.Марка "Восстание в Варшавском гетто".
Источниками для статьи послужили материалы, находящиеся в Центре хранения современной документации (ЦХСД), созданном в 1992 г. на базе текущих архивов аппарата ЦК КПСС и ЦК КП РСФСР.
Книга Б.Марка "Восстание в Варшавском гетто" была написана на основании документальных свидетельств о восстании 1943 г. Изданная в Варшаве в 1959 г. на польском языке, она быстро стала бестселлером, выдержав за год несколько изданий на польском, 3 издания на немецком (в ГДР), а также была переведена на венгерский, идиш, испанский, португальский, сербский, французский и чешский языки.
В конце 1959 г. издательство "Иностранная литература", с санкции курировавшего его тогда в ЦК КПСС Я.Ф.Дзержинского (сына Ф.Э.Дзержинского), перевело книгу на русский язык и включило ее в производственный план на 1960 г. Вскоре после этого Я.Ф.Дзержинский ушел на пенсию, а вокруг вопроса об издании книги разгорелась ожесточенная борьба в Главлите.
Влиятельные противники издания книги считали, что русского издания книги Б.Марка не требуется, поскольку она "не является серьезным научным трудом, рассматривает лишь узкий вопрос, который не может заинтересовать широкие круги советских читателей."[1] Подобный довод являлся обычным обоснованием запрещения издания неугодных книг. Одновременно, в данном случае, это мог быть замаскированный антиеврейский выпад — книга, мол, интересна только евреям.
Отвечая на эти обвинения, сторонники издания книги заявляли, что эта книга — большой научный труд, который "показывает борьбу евреев в гетто не изолированно, а как часть общего движения Сопротивления в Польше и освободительной борьбы народов Европы" [2], т.е. будет интересна широким слоям населения, а также "является ярким обвинительным материалом против расистской, изуверской политики германских милитаристов и фашистов в отношении евреев"[3], подчеркивая тем самым ее полезность как антифашистского издания.
Поскольку обе группы были, по-видимому, равновлиятельны, 31.V.1960 г. заместитель министра культуры СССР Н.Н. Данилов направил письмо в ЦК КПСС с просьбой дать указание по поводу издания книги, приведя обе точки зрения. Сам Данилов считал, что нужно издать эту книгу на русском языке, поскольку "отказ от ее издания в СССР может быть истолкован за рубежом неправильно"[4], т.е. СССР может быть обвинен в антисемитизме, а также ввиду ее актуальности из-за "роста фашистских, антисоветских выступлений в ФРГ."[5] К письму был приложен перевод заметки из газеты "Трибуна люду" (Варшава) от 13.IV.1959, где книга оценивалась весьма высоко и была названа " обвинительным актом против гитлеровского людоедства и, в то же время, замечательным гимном о человеческом достоинстве, человеческом героизме."[6]
Менее чем через 2 недели, 11.VI.1960, последовало письмо в Политбюро, подписанное Л.Ф. Ильичевым, зав. отделом пропаганды и агитации по союзным республикам, и В. Боголюбовым, зав. сектором этого же отдела, которым было поручено решение этого вопроса. Высокопоставленные чиновники поддержали мнение противников издания книги, еще раз указав на узость ее темы: "В книге подробно расписывается борьба повстанцев в гетто, однако деятельность Еврейской боевой организации не связана с общей национально — освободительной борьбой польского народа против оккупантов."[7] Таким образом, книга является интересной лишь узкой группе читателей, которые, если захотят, "смогут прочесть ее в подлиннике в Государственной библиотеке иностранной литературы".[8]
Кроме этого, Ильичев и Боголюбов приводили еще 2 аргумента:1) в книге содержатся материалы, которые не могут быть опубликованы по цензурным соображениям; 2) издательство "Иностранная литература" испытывает затруднения с бумагой даже для выпуска плановых изданий.[9] К материалам, не подлежащим публикации по цензурным соображениям, были отнесены глава "Перед лицом испытаний"; все места, где" упоминается фамилия Молотова в положительном смысле"[10], и утверждение, что "славянское население Варшавы, несмотря на обращения повстанцев, не оказало существенной помощи восстанию."[11] Что касается последнего утверждения, то, по мнению писавших, "такая трактовка этого вопроса является неправильной"[12], т.е. противоречит официальной линии, предпочитавшей затушевывать безучастное отношение местного населения к уничтожению евреев нацистами, а то и его прямое участие в антиеврейских "акциях". Крамольная глава, освещавшая предысторию Второй Мировой войны и политику нацистов в оккупированной Польше, стала таковой, вероятно, потому, что там говорилось о пакте Молотова-Рибббентропа, также замалчивавшемся в тогдашней советской историографии. Технический аргумент — отсутствие бумаги — предназначался, по всей вероятности, для " внешнего употребления " и должен был стать официальным обоснованием отказа.
Точка зрения Ильичева и Боголюбова была одобрена Политбюро и 15.VI.1960 решение о запрете издания книги на русском языке, подписанное Боголюбовым, было отослано Н.Данилову. Об этом же было сообщено Т.Кортец, представлявшей интересы Б.Марка в СССР. Таким образом, цензоры впервые прибегли к завуалированному "еврейскому" аргументу. Набор был рассыпан и все замерло до 1962 года.
Через 2 года после этого Б.Марк попытался все же добиться издания своей книги в СССР на русском языке. С этой целью он написал директору издательства "Иностранная литература" П.Чувикову. Делая вид, что ему неизвестен факт запрещения издания книги в 1960 г., он выражал удивление, что более 2-х лет не был уведомлен о судьбе своего труда и предлагал издать книгу в 1963 г., "ввиду того, что в апреле 1963 Польская Народная Республика и все организации международного движения Сопротивления будут праздновать 20-летие восстания в гетто".[13] Вероятно, здесь был и намек на то, что неиздание книги о борьбе евреев гетто в 20-тилетнюю годовщину восстания будет расценено на Западе как проявление государственного антисемитизма. Для облегчения издания Б.Марк был готов на "сокращение некоторых деталей"[14], т.е. наиболее одиозных для цензуры материалов, "если для русских читателей [это] необходимо."[15]
Ответ П. Чувикова был отправлен в Варшаву 1.X.1962 г. Неиздание книги было объяснено в рамках официальной версии: "Неожиданно для нас план издания литературы по нашей гуманитарной редакции был резко сокращен."[16] И, поскольку "Мы уже имели в производстве ряд книг, посвященных борцам антифашистского Сопротивления, ... мы были вынуждены отказаться от издания ряда зарубежных авторов, в том числе прекратили работу и над Вашей книгой."[17] В ответ на предложение Б.Марка об издании его книги в 1963 г. П.Чувиков обещал "еще раз обсудить этот вопрос" [18], но сразу же предупреждал: "Твердого обещания, что мы издадим ее в ближайшее время, дать сейчас не можем"[19], так как "Наш производственный план по-прежнему остается напряженным."[20]
Одновременно Чувиков обратился в ЦК КПСС за указаниями. По запросу оттуда он составил записку, в которой изложил историю вопроса [21]. К записке были приложены письмо Б.Марка П.Чувикову и его ответ.
Решение этого вопроса было поручено В.Снастину, сменившему Л.Ильичева на посту главы Отдела пропаганды и агитации по союзным республикам, и зав. сектором этого же отдела А.Н.Яковлеву. Им было также поручено "разобраться" с обращениями некоего М.М.Бермана, бомбардировавшего руководство страны требованиями издать "Восстание в Варшавском гетто".
Через месяц после получения ими записки Чувикова 13.XI.1962 заключение по этим вопросам было готово. Его авторы не только согласились со своими предшественниками, но и пошли дальше их. Если Ильичев и Боголюбов делали основной упор на то, что в книге Б.Марка "содержалось много ошибочных положений
, исторических оценок и неоднократно упоминалось имя Молотова" [22], то для Снастина и Яковлева основной аргумент при запрете издания — "Книга Б.Марка пропитана откровенным сионистским духом".[23] Второй аргумент аналогичен первому: "В книге неправильно показана роль Бунда и других буржуазно — националистических организаций в борьбе с гитлеризмом"[24], т.е. автор попытался выйти за жесткие рамки официальной советской концепции истории, откуда исключались всякие упоминания о "социал-предателях". В вину Б.Марку было поставлено и то, что "вооруженное сопротивление немцам в Варшавском гетто трактуется автором как наиболее выдающееся и трагическое событие во всей мировой истории"[25], и то, что он "превозносит настроение жертвенности, которая расценивается как проявление героизма в борьбе с немцами." [26] Таким образом, впервые в вину монографии Б.Марка была поставлена ее еврейскость, обозначавшаяся эвфемизмом "сионистский дух".Эти аргументы были, однако, предназначены только для внутреннего употребления. Официальными же причинами отказа являлись, как и прежде, нехватка бумаги и наличие большого количества книг, описывавших жизнь в гетто.[15] Больше вопрос об издании книги Б.Марка не ставился. Лишь позднее отрывки из книги были опубликованы в еврейском "самиздате".
Отвечая на заявления М.Бермана, писавшего на примере книги "Восстание в Варшавском гетто" о том, что в СССР не издаются книги о еврейском Сопротивлении, те же авторы заключения писали : "Утверждение г-на Бермана не соответствует действительности. В этом году, например, издательство "Советский писатель" опубликовало повесть Беляева о Львовском гетто 'Свет во мраке'."[27], делая вид, что исключение является правилом.
На примере "дела" об издании книги Б.Марка можно проследить рост государственного антисемитизма в области цензуры, происходивший в 2 этапа. На первом этапе, который можно датировать 1960 г., идея издания книги уже встречала мощное сопротивление, но никто из их ее противников не заявлял прямо о том, что основным "недостатком" книги является то, что она посвящена евреям, предпочитая пользоваться эзоповым языком. В 1962 г. начался второй этап, вызванный, вероятно, общим "закручиванием гаек" (Новочеркасск, выставка в Манеже и т.д.). Теперь уже в документах "для служебного пользования" главным недостатком книги прямо назывался ее "сионистский (т.е. еврейский) дух". Все это являлось прелюдией к развернувшейся в 1963 г. антисемитской кампании, замаскированной под "борьбу с сионизмом", и продолжавшейся с перерывами до конца 80-х годов 20 века.
Примечания