ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "
Серия монографий: выпуск 5
© Я.С.Хонигсман
Москва, 1999 г.
Яков Хонигсман
КИПЕЛИ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ
Общественные движения евреев Западной Украины в межвоенный период (1918-1939г.г.)
Перед первой мировой войной среди галицийских евреев преобладающим влиянием пользовалось консервативная организация "Махзике га Дат" ("Правоверные"), считавшая своей главной задачей воспитание молодежи в духе ортодоксального иудаизма, организацию религиозных школ и ешивот, в которых основное внимание уделялось изучению Торы и Талмуда.
Консервативные религиозные организации оказывали значительное влияние и на еврейское население Волыни и Полесья, в малых городах и местечках которых жизнь протекала в строгом соответствии с предписаниями "Шульхан Аруха" - Кодекса еврейского права, составленного в середине ХVI века раввином Иосефом Каро.
В Закарпатье деятельность религиозных организаций направлялась руководителем ортодоксальной общины Будапешта Мозесом Фон Фрейдигером. По его инициативе во многих городах Венгрии и Закарпатья были созданы еврейские школы и иешивы, в которых наряду с религиозными предметами могли изучаться и светские науки.
В Буковине особо почиталось садагорское семейство цадиков, наследников прославленного рабби Израиля Ружицского - раввины Дэвид Моисей Фридман из Чорткова и Мордехай Шраг Фридман, резиденция которого находилась в Гусятине близ Тернополя.
В конце XIX века в этом регионе начали возникать политические партии сионистского направления, с одной стороны, и рабочие марксистские партии, с другой. Борясь за влияние на еврейские народные массы, они с момента своего создания повели ожесточенную полемику между собой. И хотя в конце XIX - начале XX века роль политических партий неуклонно возрастала, все же главной силой оставались консервативные религиозные организации.
Первая мировая война и последовавшие за ней революции в России, Венгрии и других странах Восточной Европы оказали огромное влияние на политическое развитие еврейских мясе, особенно молодежи. Под воздействием революционных событий значительная часть еврейской молодежи порвала с религией, активно участвовала в деятельности секулярных партий разных политических направлений, которые исключали какое бы то ни было влияние синагоги и кагала на их общественную деятельность.
В период между двумя войнами евреи Западной Украины оказались крайне политизированными: почти каждый третий взрослый принадлежал к какой-либо партии. Часть еврейской молодежи увлеклась идеями сионизма, мечтала о создании национального очага на Земле Обетованной, в Палестине. Другая часть, вступив в революционные рабочие партии, стремилась к обновлению общества на основе социалистических идей, в победе которых усматривала возможность решения не только социальных, но также и национальных проблем.
Консервативные религиозные организации оказывали значительное влияние и на еврейское население Волыни и Полесья, в малых городах и местечках которых жизнь протекала в строгом соответствии с предписаниями "Шульхан Аруха" - Кодекса еврейского права, составленного в середине ХVI века раввином Иосефом Каро.
В Закарпатье деятельность религиозных организаций направлялась руководителем ортодоксальной общины Будапешта Мозесом Фон Фрейдигером. По его инициативе во многих городах Венгрии и Закарпатья были созданы еврейские школы и иешивы, в которых наряду с религиозными предметами могли изучаться и светские науки.
В Буковине особо почиталось садагорское семейство цадиков, наследников прославленного рабби Израиля Ружицского - раввины Дэвид Моисей Фридман из Чорткова и Мордехай Шраг Фридман, резиденция которого находилась в Гусятине близ Тернополя.
В конце XIX века в этом регионе начали возникать политические партии сионистского направления, с одной стороны, и рабочие марксистские партии, с другой. Борясь за влияние на еврейские народные массы, они с момента своего создания повели ожесточенную полемику между собой. И хотя в конце XIX - начале XX века роль политических партий неуклонно возрастала, все же главной силой оставались консервативные религиозные организации.
Первая мировая война и последовавшие за ней революции в России, Венгрии и других странах Восточной Европы оказали огромное влияние на политическое развитие еврейских масс, особенно молодежи. Под воздействием революционных событий значительная часть еврейской молодежи порвала с религией, активно участвовала в деятельности секулярных партий разных политических направлений, которые исключали какое бы то ни было влияние синагоги и кагала на их общественную деятельность.
В период между двумя войнами евреи Западной Украины оказались крайне политизированными: почти каждый третий \lwHслый принадлежал к какой-либо партии. Часть еврейской молодежи увлеклась идеями сионизма, мечтала о создании национального очага на Земле Обетованной, в Палестине. Другая часть, вступив в революционные рабочие партии, стремилась к обновлению общества на основе социалистических идей, в победе которых усматривала возможность решения не только социальных, но также и национальных проблем.
Революционные партии трудящихся ратовали за такое устройство общества, в котором правовое положение личности определялось бы её способностями, трудом в интересах всех граждан страны, а не национальным и социальным происхождением. Это соответствовало чаяниям значительной части молодых евреев.
И все же в межвоенный период многие евреи по-прежнему оставались на консервативных позициях, объединялись в религиозные партии.
В 1912 году оформилась всемирная федерация ортодоксального еврейства "Аггудат Исраэль" ("Объединение Израиля"). Своей целью она ставила "защиту и сохранение национальных традиций консервативно-клерикального еврейства Европы и США". В 30-е годы эта партия имела свои организации в городах Галиции, Волыни, Полесья, Закарпатья и Буковины. В январе 1919 года в воеводском управлении г. Львова был зарегистрирован устав партии, в котором, в частности, подчеркивалось, что она добивается "сохранения устоев еврейской религии на основе предписаний Галахи". На этой основе с "Аггудат Исраэль" солидаризовались многие не входившие в партию религиозные евреи, в том числе и хасиды.
Активисты "Аггудат Исраэль" решительно боролись против революционных идей марксизма, рассматривая их приверженцев среди евреев как отступников от иудаизма. В то же время они выступали и против сионизма, считая его несовместимым с предписаниями Торы. По их мнению, возрождение еврейского государства на Святой земле без Божественного вмешательства (т.е. до прихода Машиаха) - недопустимое святотатство: "Еврейское государство должно быть восстановлено Богом, а не людьми.
Партия "Аггудат Исраэль" активно участвовала в политической жизни Польши. Еще в начале 20-х годов её представители раввины Аврагам Перльмуттер и Лейб Гальперин были приглашены Юзефом Пилсудским на совещание по поводу образования "демократического польского правительства" и выработки первой послевоенной конституции. В 20-е и 30-е годы активисты "Аггудат Исраэль" сотрудничали с польским правительством и крайне редко солидаризовались с оппозицией.
В сионистском движении западно-украинского еврейства наиболее массовой партией была "Гистадрут-га-Циони бе Полония" ("Объединение сионистов Польши"), или "Общие сионисты", как их называли. Она состояла из нескольких центров, руководящие структуры которых соперничали между собой.
В Галиции и на Волыни существовали два направления: "Эль-Ливнот" ("Время строить") и "Аль га- Мишмар" ("На страже"). Оба считали своей задачей "создание национального очага для евреев в Палестине на основе национальной экономики, древнееврейской культуры и языка иврит". Однако средства достижения этой цели были разными. "Эль-Ливнот" была готова идти на всяческие компромиссы с правительством Польши в надежде на получение широкой национально-культурной автономии. "Аль га- Мишмар" находилась в оппозиции к правительству, и, когда надежды на автономию не оправдались, её руководство во главе с И. Гринбаумом заключило союз с представителями украинской общественности и вместе с ними создали Единый блок национальных меньшинств. Активно выступив против внутренней, в частности - национальной, политики правительства, блок сорвал утверждение бюджета страны на 1923 год. Единство действий представителей национальных меньшинств, в частности украинских и еврейских депутатов Сейма, позволило одержать ряд тактических побед в борьбе за национальные права.
Так, на выборах в сейм и сенат 1922 года еврейским партиям удалось провести в парламент 35 послов. Эта победа в значительной мере была добыта благодаря украинским избирателям: они нередко голосовали за стоявших в оппозиции к правительству еврейских кандидатов, поскольку украинские партии бойкотировали эти выборы. В сейм были избраны видные представители сионистских организаций Галиции К.Эйзенштейн,Л.Лезер,Л.Райх, Г.Розмарин и др.
Впоследствии группа депутатов во главе с Л.Райхом пошла на сговор с правительством, которое пообещало осуществить некоторые их требования, и поддержала внешнюю и внутреннюю политику страны. В результате Единый блок нацменьшинств, в котором участвовали еврейские, украинские, белорусские и немецкие депутаты, распался "Аль га - Мишмар" оценила этот сговор как измену общему делу национальных меньшинств в Польше. Орган украинских национал-демократов газета "Діло" резко осудил поступок Л.Райха. Все это привело к напряжению в отношениях между украинскими и еврейскими депутатами, что, естественно, ослабило позиции и тех, и других.
Сионистское движение в Западной Украине не было однородным. Оно включало в себя левых сионистов, находившихся под влиянием марксистских идей, правых ревизионистов, религиозных евреев, объединившихся в партию "Мизрахи" ("Мерках руками")( "Духовный центр").
В отличие от прежних ортодоксов "Мизрахи" ратовали за создание национального очага для всех евреев мира в Эрец-Исраэль. "Деятельность "Мизрахи", - подчеркивалось в уставе партии, - определяется принципом: "Земля Исраэля для народа Исраэля согласно Торе Исраэля. В межвоенный период эта партия распространила свое влияние на многие города Галиции, Волыни, Полесья, имела отделения в Буковине и Закарпатье.
Под влиянием сионистских партий находились многие еврейские общественные организации Западной Украины и Польши, в том числе организация учащейся молодежи "Гордония". Союз студенческой молодежи, спортивные общества "Маккаби", Союз евреев-участников борьбы за независимость Польши, Общество еврейских кооператоров. Союз еврейских женщин и другие.
Всемирная сионистская организация и её филиалы в Польше контролировали фонды "Керен га - Иесод" и "Керен каемет", финансировавших все мероприятия сионистских партий и приобретение земельных участков в Эрец-Исраэль. "Палестинские бюро" во Львове, Черновцах и других городах организовали выезд молодых евреев, главным образом -халуцим (пионеров), на постоянное место жительства и работу в Палестине.
В 30-е годы в городах Западной Украины появились первые беженцы из гитлеровской Германии, спасавшиеся от нацистов. В большинстве своем это были пожилые семейные люди. Местные еврейские общины старались им помочь, поскольку сами были весьма бедными, обращались за поддержкой к сионистским организациям.
Значительным влиянием среди трудовой интеллигенции и студенческой молодежи пользовалась сионистская партия "Мафлегет га - Авода га-циони"- Хистадрут", созданная в 1920 году. Партия видела свою задачу в решении социальных и национальных проблем на Земле Обетованной путем "создания национального очага евреев в Палестине на основе общественной собственности на основные средства производства, древнееврейской культуры и языка иврит". В диаспоре рабочая партия добивалась "возрождения еврейской культуры на основе полной национально-культурной автономии". Средствами достижения поставленных целей партия считала распространение халуцкого движения, увеличение количества эмигрантов из числа трудящихся, активизацию социальной и политической организации евреев в странах расселения с их последующей эмиграцией в Эрец-Исраэль.
С "Хистадрутом" активно сотрудничала созданная вначале 20-х годов партия "Поале-Цион", которая вскоре распалась на две организации: левую и правую. Левые поалесионисты объявили себя приверженцами марксизма, сотрудничали с нелегальными партиями коммунистов Польши и Западной Украины, Убедившись, что в Советском Союзе евреи как народ не имеют будущего, партия перестала выражать поддержку советской власти и Ш Интернационалу. Более дальновидно оказалась "Поале-Цион"- правые" социал-демократическая сионистская партия.
В 1930 году две организации: "Ахдут га-Авода" и "Ха-Поэль-хацаир" объединились в партию "Мапай" открывшую свои ряды для широких слоев еврейского населения, в том числе мелких собственников и интеллигенции. Объединенная партия под руководством Бен-Гуриона заняла видное место во Всемирной сионистской организации. На Пражском конгрессе 1933 года Бен-Гурион был избран членом Исполкома ВСО и Еврейского агентства, а на конгрессе в Люцерне в 1935 году руководители "Мапай" возглавили правление Еврейского Агентства.
Однако значительным влиянием во Всемирной организации сионистов пользовалась и оппозиционная партия Союз сионистов-ревизионистов во главе с Владимиром (Зеевом) Жаботинским. В 20-е годы Жаботинский объездил многие районы еврейской диаспоры в Польше, Румынии, Венгрии, в том числе и Западной Украины. Убедившись, что положение еврейских народных масс все более ухудшается, он настаивал на усиленной эмиграции евреев в Палестину, считая, что из стран Восточной Европы туда необходимо эвакуировать не менее 150 тысяч человек ежегодно.
Руководство ВСО не имело возможности организовать столь массовую алию. На этой почве возникла конфронтация между её руководством и Жаботинским. Последний вышел из состава правления и вскоре основал новую сионистскую организацию, известную под названием "Сионисты -ревизионисты". При ней был создан молодежный союз имени героя русско-японской войны И. Трумпельдора - "Бетар". Организация и союз приобрели широкую популярность среди евреев Польши и Западной Украины. По неполным данным в Восточной Галиции, Полесье и на Волыни насчитывалось более 100 тысяч сторонников Жаботинского.
Официальные органы польской администрации, чиновники мининдела активно поддерживали усилия Владимира Жаботинского по организации массовой эмиграции евреев в Палестину. Однако мандатные власти Великобритании ужесточали условия эмиграции и не склонны были увеличивать число евреев на Земле Обетованной.
Против планов Жаботинского выступали все левые еврейские партии - от коммунистов до левых Поале-Цион и, особенно, социал-демократического Бунда - Всеобщего еврейского рабочего союза.
Организации Бунда имелись во многих городах, главным образом на Волыни и в Полесье. В 30-е годы их влияние усилилось, поскольку Бунд более активно, чем другие еврейские партии, боролся против экономического антисемитизма, усиливавшегося в Польше. Руководство Бунда выступало также инициатором создания еврейских групп самообороны для защиты от погромщиков. Эту инициативу поддерживали левые организации украинских и польских трудящихся Группы, состоявшие из членов Бунда, молодежных союзов "Цукунфт" и "Скиф", по вечерам охраняли еврейские кварталы в ряде городов и местечек от нападений юдофобских и профашистских экстремистов из националистических групп польских эндеков, "Фаланги", "Строництва народовего" и др. Все это способствовало росту влияния Бунда. В 1938 году число его депутатов в местных советах и еврейских общинах значительно увеличилось.
Бунд активно выступал против сионизма и религиозных партий, но часто сотрудничал с другими рабочими партиями, прежде всего с левым флангом "Поале-Цион". Наибольшего влияния он достиг в конце 30-х годов - в период, предшествовавший оккупации Польши Гитлером.
Немногочисленная партия "Фолкистов" выступала против эмиграции евреев из страны проживания, ратовала за национально-культурную автономию на землях, населенных евреями, полноценное развитие еврейской культуры, добивалась создания школ с преподаванием всех предметов на идише. Её члены старались быть лояльными по отношению к польскому правительству, осуждали участие еврейской молодежи, как в революционном, так и сионистском движении.
Среди людей интеллектуального труда определенным влиянием пользовалась группа еврейских ассимиляторов, возникшая еще в 60-70 годы XIX века. В нее входили преимущественно участники национально-освободительной борьбы польского народа, представители науки и культуры, видные общественные деятели Польши и Галиции. Воспитанные на польской культуре и польских национальных традициях, они считали себя "поляками иудейского вероисповедования", стремились слиться с представителями польской элиты.
Из этой группы вышли выдающиеся ученые, поэты и другие интеллектуалы, обогатившие польскую культуру. В их числе - Ш.Ашкенази, Л. Финкель, Ш.Дикштейн, А.Бигельайзен, В. Гросвельд и многие другие.
В начале 20-х годов "Союз поляков иудейского вероисповедования" был преобразован в "Объединение поляков Моисеева вероисповедования".
В принятой по этому случаю декларации было сказано: "Евреи Польши не представляют самостоятельную нацию... Решение еврейского вопроса в Польше состоит в ассимиляции и слиянии с польским народом". Эта позиция вызвала резкую критику со стороны преобладающего большинства еврейской общественности и многих украинских интеллигентов.
Весьма отрицательно отнеслись к декларации многие польские юдофобы, считавшие для себя оскорбительным "сливаться с поляками Моисеева вероисповедования". Известный польский историк Е.Томашевский по этому поводу писал: "На пути ассимиляции стал антисемитизм, пропагандируемый польскими реакционными элементами и некоторыми представителями католического духовенства. Антисемиты считали евреями даже тех, кто давно ассимилировался, и у кого только далекие предки были евреями. Это был своего рода особый расизм, хотя в теории они от него отказывались, ибо католическая церковь его осуждала".
Юдофобы утверждают, что Коммунистическая партия Западной Украины (КПЗУ) была еврейской партией". Это, разумеется, не так. КПЗУ была партией интернационалистов. В её рядах большинство составляли украинцы и поляки. Однако было там и немало представителей еврейской молодежи.
Условия существования евреев в предвоенной Польше были весьма тяжелыми. Для молодежи был закрыт путь к образованию, особенно - высшему. Евреям было значительно труднее устроиться на любую работу, на государственную службу их не принимали. Оставался один путь - мелкая торговля, ремесло, кустарное производство. Но и эти сферы общественной деятельности становились все менее достижимыми из-за растущей конкуренции со стороны нееврейских претендентов. Экономический антисемитизм привел многих мелких предпринимателей к разорению.
В этих условиях еврейская молодежь, лишенная надежд на будущее, легко оказывалась под влиянием коммунистических идей. Они казались тем более убедительными, что в Советском Союзе, как разъясняли пропагандисты, нет безработицы, национального угнетения, все люди равны и имеют условия для нормального развития. Лишь со временем, оказавшись в СССР, многие из них убедились, что жизнь в Стране Советов не так уж благополучна, как рассказывали дома. Это привело к разочарованию. К концу 30-х годов большинство членов КПЗУ (евреев и неевреев), находившихся в Советском Союзе, стали жертвой сталинских репрессий, многие из них погибли в лагерях и тюрьмах. Те же, кто оставался в Польше, не знали о трагедии своих товарищей по партии, и продолжали бороться за победу идеалов коммунизма, ожесточенно воюя со своими идейными противниками: сионистами, бундовцами, социал-демократами, религиозными ортодоксами.
Итак, крайне политизированная еврейская общественность Западной Украины перед началом гитлеровской агрессии оказалась разобщенной и раздробленной. Никакой консолидации сил, о которой пишут некоторые авторы, не было. Многочисленные партии и их активисты ожесточенно полемизировали между собой, полагая, что именно они знают истинные пути спасения евреев Польши и Западной Украины. Эти споры раскалывали на части и обессиливали еврейскую общественность.
В этом одна из причин того, что с началом войны евреи не сумели организовать широкое сопротивление гитлеровским убийцам и их пособникам, создать мощный единый фронт борьбы против нацистов, вывести людей в леса и горы и организовать массовую партизанскую борьбу. Отсутствие единства, разобщенность еврейства перед угрозой гитлеровского геноцида стали одной из причин Катастрофы.
МУЗЫ НЕ МОЛЧАЛИ!
Из истории нашей культуры
Осенью 1939г., когда на Западную Украину пришла Красная Армия, сюда, спасаясь от гитлеровцев, хлынула с оккупированных фашистами польских территорий значительная часть евреев, в основном - представители творческой интеллигенции. Они надеялись, что здесь получат возможность беспрепятственно развивать национальную культуру и искусство.
И действительно, в первые месяцы после установления в Западной Украине Советской власти были осуществлены радикальные социальные преобразования, которые покончили с массовой безработицей, бездомностью трудящихся, пауперизацией народных масс. Коренные преобразования проводились во всех сферах общественной жизни, в том числе и в области просвещения, науки и культуры. Что касается еврейской жизни, то нельзя не отметить создания ряда государственных школ с еврейским языком преподавания, открытия еврейских государственных библиотек, курсов по изучению языка идиш. Во Львове был создан государственный еврейский театр во главе со знаменитой актрисой Идой Каминской, открылся кабинет иудаики при Библиотеке Академии наук УССР.
Принимались также решительные меры к пресечению национальной розни и вражды, широко пропагандировались идеи дружбы народов и пролетарского интернационализма. Появление антисемитских публикаций, юдофобских оскорблений, которые мы сейчас нередко встречаем в газетах, рассчитанных на люмпенов, было исключено в принципе. Евреям был открыт доступ во все высшие учебные заведения. Они могли поступить на любую работу без каких-либо ограничений по национальному признаку.
Все это было. Однако уже с весны 1940 г. еврейская жизнь стала подвергаться теснениям со стороны властей, началась эта кампания с запрета всех существовавших ранее еврейских общественных организаций: религиозных, культурно-просветительных, благотворительных, научных, молодежных и иных. Такие организации, как "Агудат исраэль", "мизрахи", Бней-Брит и другие, квалифицировались как националистические и оказались вне закона, прекратили свою деятельность профессиональные объединения ремесленников, кустарей, кооператоров, адвокатов, учителей, врачей, мелких торговцев, служащих, студентов. Разумеется, запрету подверглись и все религиозные объединения, школы, хедеры, иешивы. Религиозные общины были ликвидированы, а еврейские священнослужители подвергались гонениям.
Весной 1940г. начались репрессии по отношению к "инакомыслящим" и "неблагонадежным". На протяжении 1940г. - первой половины 1941-го из Западной Украины в отдаленные районы Сибири, Казахстана и северные области СССР были депортированы более 100 тысяч евреев, преимущественно беженцев из оккупированных нацистами районов Польши и Чехословакии. Однако среди депортированных было и значительное число коренных жителей бывшие владельцы недвижимости, крупных предприятий и магазинов, активисты сионистских и социалистических партий. Бунда, некоторые члены Коммунистической партии Польши и КПЗУ.
На этом печальном фоне продолжались, однако, социально-экономические преобразования и реформы в области культуры, во Львове были созданы секреции еврейских писателей, художников, музыкантов и композиторов, которые весной 1940г. вошли в состав соответствующих творческих союзов Украины, а следовательно, и СССР. Те же процессы происходили в Станиславе (Ивано-Франковск) и других крупных городах Западной Украины. Еврейский этнографический музей Максимилиана Гольдштейна, существовавший при Львовской религиозной общине, стал филиалом Музея этнографии Академии наук УССР. М. Гольдштейн был назначен старшим научным сотрудником этого музея.
Если бы не постоянный страх перед репрессиями со стороны органов НКВД, жизнь могла казаться вполне нормальной, но в черный день 22 июня 1941г. она была взорвана гитлеровской агрессией против Советского Союза. Началась трагедия западно-украинского еврейства.
Несмотря на пропагандистские заверения в том, что "Красная Армия не допустит врага на советскую территорию", многие молодые люди, главным образом представители левой интеллигенции, начали уходить на восток, спасаясь от гитлеровского нашествия. Однако преобладающее большинство еврейского населения, в том числе и значительная часть интеллигенции, которая критически относилась к мероприятиям Советской власти, предпочла остаться в родных краях.
На что они надеялись? Прежде всего, на то, что "немцы-народ многовековой культуры" и не позволят себе никаких бесчинств по отношению к местному населению. К тому же мало кто в Западной Украине знал о том, что нацисты творят с евреями в оккупированной ними Польше, - в годы "советско-германского флирта" (1939-1941) официальная пресса об этом ничего не сообщала.
О том, что произошло на захваченной гитлеровцами территории Западной Украины, я уже не раз писал не только на страницах "Шофара", но и в таких изданиях, как "Евреи Украины", часть 2 (Киев, 1995), "Трагедия Львовского еврейства" (Львов, 1995), "Яновский лагерь" (Львов, 1996) и других. Ныне же я хочу рассказать о ом, как жили и трудились творческие работники Львова, других городов Западной Украины и Польши, которые успели эвакуироваться на восток.
Большинство беженцев, в том числе и представители еврейской интеллигенции, нашли пристанище в городах Узбекистана, Киргизии, Таджикистана. Казахстана, Туркмении. Прежде всего, следует подчеркнуть, что они встретили радушный приём, сочувствие и помощь со стороны местного населения. Евреи не должны забывать об этом;
Артисты Львовского еврейского театра во главе с Идой Каминской после долгих и трудных странствий оказались на столице Киргизии г. Фрунзе (ныне Пишпек). Туда же эвакуирова лась и большая группа других творческих работников Львова, Станислава, Тернополя и других городов Западной Украины. Сразу же по приезде они начали прилагать усилия к организации музыкальных и драматических ансамблей, которые могли бы демонстрировать свое искусство местному населению и воинам, находившимся на излечении в госпиталях.
Так, в начале 1942г. в г. Фрунзе был создан еврейско-польский театральный коллектив, возглавляемый неутомимой Идой Каминской. Он сразу же приступил к подготовке нескольких спектаклей и концертных программ, рассчитанных на широкую публику, но, прежде всего - на эвакуированных и беженцев из Украины и Польши.
К тому времени в республики Средней Азии начали прибывать освобожденные из лагерей и мест ссылки евреи и поляки, которые в 1940 -1941гг. были депортированные органами НКВД из Западной Украины и Западной Белоруссии. Значительная часть этих людей стремилась вступить в создавшуюся на территории СССР польскую армию. А пока суд да дело, они осели в городах, где через Союз польских патриотов в СССР, возглавлявшийся Вандой Василевской, получали гуманитарную помощь, поступавшую из Англии и США. Именно эта публика и стала основным "потребителем" духовного творчества еврейско-польских коллективов.
Поначалу, правда, люди проявляли откровенное недоверие к творческим возможностям своих земляков. С определенным подозрением относились к эвакуированной интеллигенции и местные власти. Но после первых же талантливых и вдохновенных выступлений драматических коллективов и концертных групп отношение к ним сразу же изменилось. Власти начали всячески поощрять их деятельность.
Весной 1942 г. театральный коллектив Иды Каминской был "приписан" к Фрунзенской Филармонии и стал именоваться "Львовским еврейским театром". По путёвкам филармонии он отправился по городам среднеазиатских республик. Несмотря на отсутствие репертуарной литературы, Ида Каминская и ее артисты по памяти(!) восстановили тексты и сумели поставить ряд пьес еврейской и мировой классики. В течение 1942-1943 гг. они показали во многих городах спектакли "Тевье-молочник" и "Кровавая шутка" по Шолом-Алейхему, "Цвей кунилемлех" ("Двое простофиль") А.Гольдфадена, "Уриэль Акоста" К. Гуцкова, "Крейцерову сонату" Л.Толстого и другие.
В начале 1942г. при Ташкентском отделении Союза польских патриотов в СССР был создан еще один театральный коллектив, который возглавил режиссер и писатель И. Беринский. Он объединил популярных еврейских артистов из Польши и Западной Украины, среди которых были Лола Фольман. Самуил Гольдштейн, Иегуда Гринбойм, Иеудит Берг, Файвель Гольдблат, Моше Ротштейн, Эля Люксембург и др. С театром сотрудничали львовские поэты и прозаики И. Ашендорф, Н. Бомзе, И.Перлов, М. Гольдман.
В конце года из коллектива И. Беринского выделился самостоятельный польско-еврейский ансамбль во главе с известным артистом Моше Лицманом. Зимой 1943г. он начал разъезжать по городам Средней Азии и Поволжья. Гастроли длились почти два года. Еврейские и польские постановки повсеместно пользовались большим успехом. Особую популярность у зрителя завоевали Натали и Шошана Лилман, Гизя Гайден, Давид Ледерман, Айзик Ройтман, Михаил Кляйн, Моше Камай, Пелина Сталь, актер и композитор Шломо Фундамент.
Знаменательное событие произошло весной 1944 г. Ида Каминская и ряд других артистов ее труппы были приглашены Соломоном Михоэлсом в Москву, где им предстояло участвовать в нескольких с пектаклях государственного еврейского театра. На время отсутствия И. Каминской "Львовский-еврейский театр" возглавил популярный артист Симха Татан. Под его руководством были подготовлены новые спектакли, которые ставились на сценах Ташкента. Алма-Аты, Джамбула, Самарканда и других городов Средней Азии. К тому времени ведущими актерами театра были Эстер Федерман, Эни Антон, Ицхак Крельман и другие. Их талантливая игра, самобытная режисерская работа Симхи Татана снискали глубокое уважение к еврейскому сценическому искусству среди зрителей и театральных деятелей.
В мае 1945г. пришла долгожданная Победа. Многие начали возвращаться в родные края. Местные власти по указанию "сверху" пытались воспрепятствовать отъезду творческих коллективов и наиболее талантливых деятелей культуры и искусства, в частности, руководство Фрунзенской филармонии делало все возможное для того, чтобы еврейский театр остался в Киргизии. Артистов награждали медалями, всевозможными грамотами, сулили различные блага. Однако прославленный коллектив несмотря ни на что начал готовиться в обратный путь.
К отъезжающим артистам присоединились театральные художники и музыканты, композиторы и критики.
Многие из них весной 1945 г., преодолевая немалые трудности, возвратились во Львов, Станислав, Тернополь. В этих городах было уже немало евреев, вышедших из лесов и бункеров, вернувшихся с фронта и из эвакуации. В родных местах они застали руины, пожарища и братские могилы, в которых покоились их близкие, уничтоженные фашистскими оккупантами и их пособниками.
К тому же очень скоро выяснилось, что ни во Львове, ни в Киеве о восстановлении еврейской культуры не могло быть и речи - государственный антисемитизм становился все более откровенным и явственным.
Все это стимулировало массовый отъезд западно-украинских евреев в Польшу, а оттуда - в Палестину, США, страны Западной Европы. В числе переселенцев и эмигрантов оказалось большинство актеров из труппы И. Каминской, А. Беринского, М. Лицмана.
Однако уехали ни все. летом 1945г. группа еврейских литераторов, артистов, музыкантов объединила свои усилия в надежде возродить во Львове угасшую еврейскую культурную жизнь. Речь шла, в частности, о воссоздании театра и еврейской библиотеке. Энтузиасты начали поиск уцелевших еврейских книг. В одном из помещений Научной библиотеки АН УССР, где находился кабинет востоковедения Академии наук, оказался склад еврейской литературы. Здесь сосредоточились десятки книг, в том числе и остатки библиотеки разгромленной еврейской религиозной общины. Среди них были бесценные раритеты, имевшие мировое значение.
руководителем Кабинета востоковедения был назначен известный польский ученый-ориенталист профессор Т. Задарецкий. Ему помогали знаток иудаистской литературы Авраам Вольфган г, и автор этих строк. Именно этот Кабинет и библиотека, обладавшая уникальным фондом иудаики и еврейской литературной классики, послужили базой для создания во Львове литературного центра и восстановления еврейского театра.
Организацией драматической труппы занялся талантливый режиссер Александр Друз. Ему удалось собрать актерский коллектив, в который вошли А. Ротбаум, Я. Стольский, Р. Гликман, И. Глузман и др. Возрожденному театру было выделено помещение по улице Мицкевича, 18 и сразу же началась работа над несколькими спектаклями по произведениям Шолом-Алейхема и А. Гольдфадена. Творческому коллективу помогал известный художник Семен Грузберг, чудом вырвавшийся из фашистского плена и вскоре после войны вернувшийся во Львов из рядов Советской Армии, мне было доверено заведовать литературной частью театра.
Весной 1946г. коллектив Александра Друза поставил свой первый спектакль "Великий выигрыш" по Шолом-Алейхему. Он был горячо принят зрителями, в основном евреями, не только возвратившимися из эвакуации, но и приехавшими во Львов из различных районов Украины, России и других республик Советского Союза.
Молодому коллективу оказали поддержку и помощь посетившие город весной 1946г. известные еврейские поэты и прозаики Л. Галкин, А. Добрушин, Л. Квитко (Москва), Д. Гофштейн (Киев). В становлении Львовского еврейского театра определенную роль сыграл украинский писатель и публицист Ярослав Галан.
Однако этот период длился недолго. Вскоре подули иные ветры. В стране развернулась массовая кампания борьбы с "космополитизмом", которая все более приобретала характер тотального преследования еврейской творческой интеллигенции, ликвидации национальной культуры. Во Львове первой жертвой антисемитской истерии стал недавно возродившийся еврейский театр. Его коллектив был разогнан. А. Друз, опасаясь репрессий уехал из города.
Почти одновременно была ликвидирована еврейская секция при Союзе писателей СССР. Прекратили су ществование львовская еврейская библиотека, Кабинет востоковедения АН УССР. Бывший руководитель Кабинета Т. Задарецкий переехал в Польшу, где стал профессором кафедры ориенталистики лодзинского университета. Вместе с ним в Польшу уехал и А. Вольфганф. Я некоторое время продолжал работать старшим библиотекарем, однако вскоре вынужден был оставить Львов и переехать в Ширецкий район, где учительствовал в сельской шкоде.
Наша библиотека в Кабинете востоковедения (иудаики) оказались последними очагами еврейской культуры во Львове.
Музы, которые, вопреки античному афоризму, не молчали, когда говорили пушки, были вынуждены замолкнуть вскоре после того, как прекратился орудийный гром, замолкнуть на долгие годы. Лишь в конце 80-х начался процесс постепенного возрождения еврейского национального искусства и культуры во Львове и других городах Западной Украины.
Есть ли у этого процесса будущее? Время покажет... Однако мы должны помнить, что даже в самые трудные годы войны еврейские артисты, писатели, музыканты, в том числе и наши земляки, находясь вдали от родных краев, развивали национальное искусство, содействовали приближению победы.
ЕВРЕЙСКИЕ ОБЩИНЫ В ЗАПАДНОЙ УКРАИНЕ
В средневековой Польше мещанство не играло столь значительной роли в хозяйственном развитии страны, как в государствах Западной Европы. Теснимое королем и шляхтой, оно усиливало борьбу с конкурентами в сфере торговли и ремесла, прежде всего - с евреями. В этих условиях евреи были вынуждены создать свою организацию, которая, с одной стороны, сплотила бы их и помогала противостоять притеснителям, а с другой стороны, представляла еврейство в отношениях с королем, местной администрацией и тем же мещанством. Такой организацией стала еврейская община и ее правление - кагал.
На западно-украинских землях кагалы возникли в ХIV-ХVI вв. В 1352 г. был создан кагал Краковского предместья во Львове, а в 1387 г. образовались еврейская община города Львова и одновременно - союз караимов. Все три общины жили обособлено. В конце ХVI - начале ХVII вв. караимы переселились в Галич и другие места. А евреи предместья и города в конце ХVIII в. объединились в единую общину.
К тому же периоду относится возникновение еврейских общин в других городах Русского и Белзского воеводств и на Волыне: в Белзе - 1550 г., Буске - 1564 г., Перемышле - 1565 г.
До середины ХVI в. польский король, преследуя фискальные цели, стремился централизовать свое влияние на еврейское население. Этим объясняется учреждение должностей генерального раввина и генерального сборщика еврейских податей (экзактора). Однако еврейские общины проявляли стремление к большей самостоятельности, и королевские власти сочли возможным предоставить им общинную автономия.
В 1556 г. король Сигизмунд Август разрешил евреям Люблина избирать из своей среды старших (сениоров), а в 1569 такой же "привилей" был пожалован евреям Львова. "Воевода, говорилось в нем, - не вправе назначать им (евреям. - Я.X.) раввина без их согласия, кроме того, которого они сами выберут из своей среды".
В этих условиях значительно возросла роль кагала: он получил право надзора над религиозным бытом евреев, мог карать нарушителей закона изгнанием, экзекуцией или даже смертной казнью. Эти права были связаны прежде всего с ответственностью кагала за своевременное поступление податей со всей общины. Можно считать, что именно фискальный мотив сыграл значительную роль в становлении еврейского общинного самоуправления. Кагалы стали связующим звеном между плательщиками налогов и Ваадом четырех земель - органом, через который правительство взымало еврейские налоги.
По мере возрастания роли кагалов все более существенной становилась их власть над еврейским населением. Предоставление автономии позволило общинам самостоятельно решать многие вопросы еврейской жизни в Речи Посполитой. В 1576 г. король Стефан Баторий пожаловал евреям новый "привилей", который послужил основой общинной автономии евреев во всей стране.
Деятельность кагального управления была сосредоточена в основном в трех сферах: административно-финансовой, судебной и религиозно-воспитательной. Выборы членов кагала провеялись в синагоге на третий п.ень Песаха. Кагал состоял в основном из богатых купцов, подрядчиков, цеховых мастеров. Выбывшие члены, как правило, заменялись их родственниками, так что сознавалась определенная олигархия.
Во львовском кагале заседали от 30 до 40 членов. Четверо старшин (ратманов, или рашим) и трое "добрых мужей" (товим) составляли полномочную коллегию, решавшую все общественные дела. Их именовали "семью нотаблями города". Рашим по очереди в течение месяца исполняли должность парнаса - главы и казначея кагала.
Члены кагала определяли состав должностных лиц общины: судей, заседателей, раввината, "школьника" (пристава общины или синагоги).
В кагалах крупных общин создавались отделы или комиссии. Во Львове, например, их было десять: по учету доходов и расходов общины; по решению споров, возникавших между евреями, по благотворительности (строительство и снабжение больниц, приютов, погребальные дела); по наблюдению за торговлей и санитарным состоянием еврейского жилого квартала; по школьным делам; по делам синагоги и молитвенных домов; по сбору денег для евреев, живущих в Эрец-Исраэль и др.
Таким образом, комиссии кагала, а впоследствии возникшие вместо них отделы фактически регламентировали всю жизнь членов общины, включая и такие вопросы, как издание постановлений относительно выборов раввина, право аренды, печатание книг, обучение детей и т.д. Лишь в редких случаях кагал обращался за содействием к польской администрации.
Бюджет кагала предусматривал расходы на оплату труда постоянных служащих (раввин, ректор иешивы, писарь, "школьник", синдики) и некоторых чиновников государственной и местной администрации, а также на социальные нужды: содержание больниц, приютов для стариков и инвалидов, помощь бедным евреям, содержание врачей, аптекаря и даже ... обеспечение приданым бедных невест.
Кагал оплачивал также государственные налоги: платежи на содержание короля и его свиты, "шпильковый" налог (на недвижимость); подушную подать - на содержание войска и королевской дружины. Были и "чрезвычайные" налоги: по случаю коронации короля, на погашение королевских и правительственных займов, покрытие военных расходов, на подарки турецкому султану и крымскому хану и т.д. Местные власти взымали налоги на недвижимость, содержание местной полиции, сторожей, дворников, санитаров, ритуальных бань и т.п.
Все эти платежи должны были покрываться доходами кагала, которые состояли из взносов зажиточных членов общины, потребительского налога на кошерное мясо, вино и другие продукты, а также от "хазаки" - т.е. оплаты за предоставление кагалом права вести торговлю, приобретать и продавать недвижимость, заниматься другими коммерческими делами.
Расходы кагалов постоянно росли и, как правило, не покрывались доходами. Требовались крупные суммы на финансирование судебной зашиты при ложных наветах и обвинениях в осквернении гостий, для подкупа и задабривания государственных и военных чинов, погашения "чрезвычайных" поборов. В таких случаях кагалам приходилось обращаться за займами к католическим монастырям и крупным помещикам - под круговую ответственность всех членов общины.
На протяжении ХVI и ХVII веков общины западно-украинских земель задолжали монастырям и польским вельможам значительные суммы. Возникла проблема: откуда черпать средства на погашение растущей задолженности? На этой почве усилились противоречия между кагалами больших городов и малых. Они усугубились недовольством рядовых налогоплательщиков произволом богатеев и влиятельных лиц в кагалах.
Члены общин выступали против круговой поруки при оплате податей и даже ратовали за роспуск кагалов, ставших, по их мнению, орудием эксплуатации бедных евреев.
Это побудило короля принять решение о ликвидации Ваада и кагальной власти, которое было закреплено конституцией 1764 г. Отныне каждый еврей должен был платить налоги непосредственно в казну (предварительно была проведена перепись всех евреев Польши и Литвы/.
Королевская комиссия установила, что задолженность кагалов казне, магистратам и частным лицам составила к тому времени около 5 млн. злотых, и потому рекомендовала сохранить кагальные подати еще на 20 лет. Через некоторое время кагалам снова разрешили брать займы под круговую поруку всех членов общины. Задолженность кагалов еще более возросла.
Так, к 1772 г. только Львовский кагал был должен монастырям и магистрату 438 410 злотых. Это ложилось тяжелым бременем на плечи еврейских налогоплательщиков.
В 1772 г. произошел первый раздел Речи Посполитой. Вся Галиция (а через 3 года и Буковина) оказалась под властью Габсбургской монархии. К тому времени, по данным М.П.Герасименко, в Галиции проживали 151,3 тыс. евреев, объединенных 257 кагалами, а на Буковине - около 800 еврейских семей (4 тыс.человек/, входивших в общины Черновцов и Сегета. Все кагалы были подчинены так называемой "Еврейской ординации", состоявшей из представителей общин.
В 1785 г. указом цесаря Иосифа II автономия кагалов и "Еврейской ординации" была ликвидирована. Все евреи были подчинены общей государственной юрисдикции. Им предписывалось принять фамилию (как правило, немецкого звучания/, которую следовало утвердить в старостате и зарегистрировать в домовой книге. Право рассмотрения исков между евреями было передано казенным судам. В ведении кагалов оставались лишь вопросы, касающиеся религии и социального призрения. И хотя запись актов гражданского состояния перешла в основном к местной администрации, круговая порука при оплате долгов в значительной степени была сохранена.
Изданный в 1789 г. Толерантный патент (Эдикт терпимости) Иосифа II, пронизанный идеями французских просветителей, способствовал уравниванию прав евреев с правами других граждан Австрийской империи. Одновременно он ограничил религиозную автономию кагалов, которые отныне должны были отчитываться перед местной администрацией.
В первой половине XIX в. количество общин в Галиции уменьшилось, хотя численность евреев возросла (с 218 тыс.в 1821 г. до 250 тыс. в 1850 г.). Удельный вес еврейского населения в Западной Галиции составлял 7,5% от всего населения, а в Восточной Галиции - 12,3%. Наиболее многочисленными были еврейские общины во Львове, Бродах, Перемышле, Самборе, Дрогобыче и Тернополе.
Во всех этих общинах вплоть до 40-х гг. безраздельным влиянием пользовались сторонники консервативного еврейства, ортодоксы во главе с энергичным раввином Яковом Орнштейном, активно конфронтировавшим с хасидами, а затем с активистами Гаскалы.
Борьба между консервативными и прогрессивными группами в кагалах Галиции и Буковины продолжалась на протяжении всего XIX ст. С середины века во Львовском и Бродовском кагалах большинство принадлежало представителям прогрессивных кругов, однако острая конфронтация между тремя группами еврейской общественности: раввинистами, хасидами и реформаторами иудаизма - не прекращалась.
В 80-х гг. реформистская часть Львовского кагала выступила с инициативой создания единого союза еврейских общин Галиции. 18 июня 1878 г. во Львове состоялся съезд представителей еврейских общин Галиции, на котором предполагалось утвердить единый устав, рассмотреть вопросы о расширении сети религиозных школ, создании теологической школы и т.д. По замыслу организаторов, союз общин должен был играть значительную роль не только в религиозной, но и в общественно-политической жизни галицийского еврейства. Однако против этих планов энергично выступили представители консервативных кругом - раввинисты и хасиды, и съезд закончился безрезультатно.
Это соответствовало интересам австрийских властей и местной польской администрации, стремившихся ограничить деятельность общин лишь религиозными и благотворительными функциями. В 1890 г. был издан новый закон, в соответствии с которым еврейские общины были объявлены РЕЛИГИОЗНЫМИ и их функции состояли лишь в организации религиозной жизни евреев, благотворительной помощи нуждающимся, решении нравственно-воспитательных, культурных проблем еврейского населения.
Действуя в рамках этого закона, Львовская община, как и другие общины Галиции и Буковины, создала ряд благотворительных фондов, обеспечивавших помощь бедным слоям населения, учащимся, разорившимся ремесленникам и торговцам, безработным, студентам, бесприданницам и т.д. Вплоть до начала первой мировой войны еврейские общины являлись фактически организаторами и центрами культовых и благотворительных институтов и учреждений всего края.
На Волыни и в Полесье, перешедших в 1772 г. к России, кагалы были учреждены, дабы "сборы с евреев в казну вернее поступать могли", а также "чтобы в прочем всем сделать с ними настоящий порядок". Следовательно, и здесь преследовались прежде всего фискальные цели.
Кагалу предоставлялись широкие права: ему были подчинены раввинат, шохеты, канторы, меламеды, шамесы и другие должностные лица. Без разрешения кагала (и соответствующих взносов в его кассу) нельзя было открывать новые частные молитвенные дома, школы, ритуальные бани. Кагал определял численность меламедов и учеников, устанавливал порядок проведения ритуалов обрезания, бар-мицв, наблюдал за проведением свадеб, семейных пиров, за правильностью мер и весов, а также осуществлял гражданское и духовное судопроизводство (вексельные и уголовные дела евреев были переданы общему судопроизводству).
На протяжении длительного времени административная деятельность кагалов на этой территории в значительной мере носила характер поличейского надзора: без разрешения кагала еврей не мог переселиться в Другую местность, даже временно отлучиться без выданного кагалом паспорта (причем, за все это следовало вносить в кассу немалые взносы). Не удивительно, что простой народ относился к чиновникам кагалов как к эксплуататорам.
Однако со временем власть кагалов начала ослабевать. В 1780 г. еврейские коммерсанты вошли в состав российского торгово-промышленного класса и были освобождены от внесения в кагал подушной подати. В 1783 году евреи получили право участвовать в сословно-городском управлении - это означало, что в фискальном и административном отношениях они освобождались от опеки кагальных чиновников.
Кагалы общин Волыни и Полесья долгое время активно выступали против хасидов. Это побуждало хасидов стремиться овладеть различными должностями в администрации, чтобы таким путем прийти к руководству кагалами. Новое "Положение о евреях", изданное в 1804 г., узаконило хасидов в качестве легальной секты иудейского вероисповедания, что фактически лишало кагалы возможности ущемлять их как членов еврейской общины.
Этим "Положением" кагалам вменялось в обязанность "наблюдать за безнедоимочным поступлением казенных сборов и распоряжаться общественными суммами, представляя отчет как обществу, так и администрации". В то же время им запрещалось налагать без ведома властей новые подати. Должностные лица кагала избирались раз в три года и подлежали утверждению губернским правлением.
Когда в Царстве Польском в 1821 г. кагалы были заменены синагогальными правлениями, так называемыми "Божничими дозорами", на Волыни и в Полесье они сохранились. Однако компетенция кагалов была ограничена сферой религии, благотворительности и некоторыми функциями административного характера.
С введением в 1827 г. в России "натуральной воинской повинности для евреев" на кагалы была возложена ответственность за своевременную поставку рекрутов. Причем они были наделены властью "отдавать в рекруты всякого еврея во всякое время за неисправность в оплате податей, бродяжничество и другие беспорядки, нетерпимые в еврейском обществе".
Руководство общин широко пользовалось предоставленной ему властью, как правило, не в пользу народных масс. Злоупотребляя своими правами, предводители кагалов отдавали в рекруты неугодных им людей или тех, кто не мог внести в кассу соответствующую сумму. Это неоднократно приводило к протестам еврейской общественности. Многочисленные жалобы в конце концов привели к упразднению кагалов в 1844 г.
В период между первой и второй мировыми войнами кагалы как общественная форма еврейского самоуправления были восстановлены во всех регионах Западной Украины. В Восточной Галиции, Полесье и на Волыни, находившихся под господством Польши, в 1921 г. имелось 124 общины, в Закарпатье - 8, на Буковине - 18. Кагалы представляли еврейское население на местах и выполняли роль связующего звена между евреями и центральной властью.
Сионистские организации, пользовавшиеся значительным влиянием в Галиции и на Буковине, пытались превратить кагалы в органы национально культурной автономии населения. Эти планы поддерживали и некоторые левые еврейские организации. Однако против них выступали ортодоксы и хасиды, опасавшиеся, что кагалы утратят характер религиозных организаций. Такой же позиции придерживались центральные и местные власти государств, объединения, однако община получила право определять, кто именно может стать ее членом. Широко пользуясь этим правом, руководители общин нередко злоупотребляли им, исключая из списков не угодных им людей.
За общинами сохранялись функции учета гражданского состояния еврейского населения, организации и контроля деятельности раввината, управления благотворительными фондами, движимым и недвижимым имуществом кагала, содержания религиозных школ, семинарий, больниц, приютов для инвалидов и бездомных.
В соответствии с президентским декретом, общины были подконтрольны министерству вероисповедания и народного просвещения, их деятельность должен был координировать и направлять Религиозный совет. Однако в течение всего межвоенного периода Религиозный совет ни разу не созывался, и общины фактически действовали бесконтрольно, периодически отчитываясь перед магистратом и соответствующим отделом воеводского управления.
Новая политика правительства по отношению к общинам вызвала недовольство среди еврейской общественности - не только сионистов, но и некоторых религиозных групп. В ноябре 1927 г. во Львове состоялась очередная конференция еврейских общин Галиции. В докладе представителя Львовской общины Маурици Раппапорта отмечалось, что общины превратились в орудие исполнительной власти и лишены возможности действовать самостоятельно. Представитель Дрогобычского кагала раввин Авигдор Яков требовал ликвидации должности правительственного комиссара при общине, которая фактически создавала двоевластие.
Все эти требования не нашли поддержки со стороны властей. Общины так и остались разобщенными и лишенными возможности продуктивно работать на благо своих членов.
В 1930 г. в Варшаве была созвана конференция с целью выработать. программу единых действий всех кагалов страны. Эта конференция также потерпела неудачу: из 600 делегатов прибыли лишь 100, и занялись они... обсуждением политики Великобритании в Палестине.
Председатель Варшавской общины, один из руководителей партии "Мизрахи" депутат сейма Иошуа Г. Фарбштейн объяснял провал конференции тем, что созвавшие ее сионисты стремились получить большинство на форуме, а впоследствии и в правлениях общин. Поскольку для ортодоксов это было неприемлемо, они игнорировали конференцию. Итак, узкопартийные интересы привели к провалу конференции.
Через пять лет, в середине 30-х годов, когда сейм принял ряд антиеврейских законов, объединение всех сил еврейства для борьбы против растущей юдофобии стало особенно актуальным. По инициативе Львовской и Варшавской общин было проведено собрание представителей 140 крупнейших общин Польши. Собравшиеся решили организовать юридическое бюро, которое должно было выработать программу съезда представителей общин и создания своего рода нового Ваада всех общин страны. Бюро просуществовало до начала второй мировой войны, но съезд представителей кагалов так и не был созван. Не удалось даже выработать его программу. Причина состояла в различном понимании задач и целей предполагавшегося форума и Ваада всех общин страны.
Выборы в кагальные правления и советы общин происходили каждые два года. В них участвовало много партий и групп (в 30-х годах в Варшаве, например, - до 40). Несмотря на это состав советов и правлений общин почти не менялся. В них, как правило, заседали люди не моложе 60 лет. Причем большинство в руководящих органах имели консервативные круги еврейских общин. Так, на выборах в 1926 г. ортодоксы из партии "Агудат Исраэль" и "Мизрахи" получили 51,3% голосов, сионисты разных направлений - 26,5%. Остальные голоса распределились между различными мелкими партиями и беспартийными. Аналогичными были результаты выборов в последующие годы.
Членами президиума Львовской общины были: правительственный комиссар профессор М. Аллерханд, директор банка В. Хаес, доктор А. Гаустан, адвокат М. Раппапорт. Старшими членами совета общины являлись: доктор М. Догилевский (председатель), доктор М. Геер, промышленники И. Егер и М. Рогатын, помещик Л. Вааль. В совет общины входили еще 22 члена и 6 их заместителей. Половина из них представляла консервативные религиозные партии, а остальные члены совета были сторонниками сионистских организаций и партии ассимиляторов.
Засилье ортодоксов и сионистов было характерным и для кагалов Буковины и Закарпатья.
В общинах больших городов было занято немало служащих и подсобных рабочих. Например, во Львовской общине работало около 400 человек. Их труд оплачивался из бюджета общины, доходы которого складывались из "членских взносов" и других поступлений.
Реально вносить взносы в фонд кагала могли только те, кто обладал какой-то собственностью и получал с нее определенный доход. По данным И.Борнштейна, число налогоплательщиков в бюджеты кагалов по Львовскому, Станиславскому, Тарнопольскому, Волынскому и Полесскому воеводствам в 1926 г. составило 44005 человек. Черед десять лет их количество уменьшилось почти на 30%. Это свидетельствовало о значительном ухудшении материального положения большей части еврейского населения.
Важная роль в формировании доходной части бюджета общин принадлежала также взносам от ритуального убоя скота, от бань, похорон, почетных мест в синагоге и других молитвенных домах, от реализации кошерной пиши и т.д. Доходы общины пополнялись и за счёт пожертвований состоятельных людей, правительственных дотации, а порой и займов.
Серьезные споры среди членов советов и правлений вызывала структура расходов общинных средств. Ортодоксы добивались выделения более крупных сумм на содержание религиозных школ, ешивот, обществ еврейских женщин, домов молитвы и т.д. Представители сионистских партий требовали усиленного финансирования организаций, целью которых было укрепление национального самосознания евреев и их эмиграция в Землю обетованную. Представители Бунда и левых Поале-Цион добивались большего финансирования ремесленных училищ, летних лагерей отдыха детей с еврейским языком преподавания. А представители ассимиляторов хотели, чтобы общины финансировали еврейские школы с польским языком преподавания. На этой почве не раз возникали скандалы. Разнородность позиций все более приводила к конфронтации между различными политическими партиями западно-украинского еврейства.