АССОЦИАЦИЯ ИУДАИКИ УКРАИНЫ
Еврейская история и культура в Украине:
Материалы конференции (Киев, 8 - 9 декабря 1994 г.)

© Ассоциация иудаики Украины

Г.Е. Аронов (Киев)

К ВОПРОСУ О БИОЛОГИЧЕСКОМ АНТИСЕМИТИЗМЕ

Прежде всего - о самом термине: является ли он лишь публицистическим, используемым для определения крайних степеней антисемитизма, или действительно отражает некий биологический феномен, пусть патологический, но реально существующий и свойственный природе человека. Вопрос отнюдь не праздный и настоятельно требующий изучения, ибо от результатов его зависит и тактика, и стратегия межнациональных отношений, особенно во время кризисных ситуаций.

Первый, почти рефлекторный ответ, диктуемый нам принципами гуманизма, конечно, отрицает возможность существования биологических механизмов антисемитизма. Нам крайне неприятно допускать такую возможность. Но попытка аргументировать такой ответ, как ни странно, оказывается чрезвычайно неубедительной и сводится в конце концов к анекдотической чеховской формуле: "Этого не может быть, потому что не может быть никогда".

А почему, действительно, не может быть? Ведь определенное неприятие чужого, боязнь его (ксенофобия) не только свойственна всему живому, но и является условием выживания организма - от простейшего до самого сложного, а, значит, и вида, применительно же к понятиям биосоциальным - народа, нации. Это вполне научный тезис, доказанный на микро- и макроуровне. Для иллюстрации его можно рассмотреть биологическую модель сохранения организмом своей "самости" (постоянства внутренней среды [1]), конечно, ни на мгновение не забывая, что абсолютное перенесение сугубо биологического на биосоциальное неправомочно.

Итак, постоянство внутренней среды организма поддерживается механизмами четкого распознавания "своего" и "чужого" и на основе этого - отторжения "чужого", уничтожения его. В эти механизмы упирается тканевая несовместимость, то есть невозможность пересадки от организма к организму органов и тканей даже в пределах одного вида. Спасительная пересадка, несущая новую жизнь организму, с неизбежностью отторгается, ибо закон сохранения постоянства гомеостаза является основополагающим и действует неукоснительно, и, чтобы затормозить или исключить его действие, нужно применить специальные и очень сильные средства. [2,3]

Такова видоспасающая ксенофобия. Ее выраженность тем сильнее, чем больше в генетическом смысле видовые и внутривидовые отличия особей, которых так желательно объединить с помощью перекрестной пересадки.

Механизмы несовместимости (ксенофобия) формируются уже на ранних этапах внутриутробного развития плода, именно тогда возникает иммунологическая память, четко различающая "свое" и "чужое". С тех пор на всю жизнь для "своего" сохраняется абсолютное принятие (толерантность), а для чужого - отторжение. На этапе формирования иммунологической памяти, когда происходит знакомство со "своим", можно, вводя в организм чужеродный материал, заставить молекулярную память принять и его за "свое" и, соответственно, выработать толерантность и по отношению к нему. Создать же искусственную толерантность после сформирования механизмов иммунологической памяти очень сложно. Для этого приходится прибегать к чрезвычайным мерам, но и они не всегда оказываются достаточными. Пожалуй, легче повысить уровень несовместимости (ксенофобии), чем понизить его. Первого легко добиться введением нескольких небольших доз чужеродного материала или несколькими последовательными пересадками чужой ткани: в результате этого активность реакции отторжения повысится и гибель пересаженных или введенных тканей произойдет быстрее [4].

Второй же можно достичь или постоянным применением подавляющей (репрессирующей) терапии, направленной против механизмов, осуществляющих отторжение, или массированным воздействием чужеродного материала, то есть своеобразным "оглушением" организма именно тем, что и вызывало неприятие. [2,3]

Теперь, схематически изложив механизмы биологической ксенофобии и еще раз подчеркнув неправомерность механического перенесения биологических моделей на социальные объекты, попытаемся все же осветить интересующий нас вопрос биологического антисемитизма, пользуясь некоторыми аналогиями.

Итак, определенный уровень биологической ксенофобии свойственен каждому организму. А биологический феномен всегда имеет границы, в пределах которых выраженность его может быть большей или меньшей, то есть, иными словами, у отдельных особей уровень ксенофобии может превышать среднестатистический. [5] 0днако и "средний" уровень можно повысить при определенной "стимуляции", а вот снизить - гораздо труднее. В то же время биологическое не прямо, но все же с неизбежностью "окрашивает" другие проявления человеческой личности. [6]

В этой связи психологическая ксенофобия не кажется чем-то случайным или даже невозможным, она может определять многие поступки человека или общности людей. Более того, она неизбежна и даже конструктивна на определенных исторических этапах, если речь идет о сохранении понятий "народ", "нация". Кстати, сами евреи, особенно в вынужденной диаспоре, культивировали весьма высокий уровень ксенофобии и, очевидно, отказавшись от него, давно и окончательно подверглись бы ассимиляции, национальному растворению. Это убедительно подтверждается анализом тех исторических периодов в жизни еврейского народа, когда уровень ксенофобии искусственно снижался (период Гаскалы, активная ассимиляторская политика в СССР и др.). Но это была ксенофобия национального меньшинства, почти всегда угнетаемого и бесправного. Она, естественно, направлялась только на защиту, на самосохранение и не являлась агрессивной.

Иные формы выражения ксенофобии у народов господствующих, особенно если она стимулируется людьми, облеченными властью, в силу политических или экономических соображений. Пропагандистское создание образа национального врага, злонамеренного чужака способно резко повышать уровень ксенофобии как у отдельных лиц, так и у больших общностей, причем легкой добычей такой пропаганды становятся люди с исходно повышенным уровнем ксенофобии, в результате чего она может достигать самых крайних степеней. По аналогии с биологической моделью можно говорить о сенсибилизации, о повышении чувствительности и точном направлении ее на определенный объект (народ).

Условиями, способными поддерживать высокий уровень ксенофобии, могут быть, например, религиозные убеждения, вернее - заблуждения, такие, как представление о виновности всего еврейского народа в непризнании и смерти миссии. Люди, принявшие и уверовавшие в этот постулат в раннем возрасте - в период формирования представлений о мире (аналогия с формированием иммунологической памяти), обретают убеждение в органической (генетической) греховности, преступности еврейского народа в целом, что, конечно, делает их ксенофобию специфической, направленной именно на еврейский народ, придает ей форму антисемитизма.

Причем, этот фундамент (во всяком случае в прежние времена) являлся очень прочным, плохо поддающимся доводам разума и логики. Он, кстати, как правило, определял вспышки антисемитизма в тех местах, где порой и живого еврея-то не видели.

В то же время прямо противоположная информация, усвоенная в период формирования представлений о мире (Бог един, он любит всех людей, для него нет "ни эллина, ни иудея"), может послужить фундаментом толерантности, значительно расширить представление о "своем".

Очевидно, в тех случаях, когда убеждения человека направляют его ксенофобские устремления на определенный народ, национальную группу и когда в основе этих убеждений лежат представления об этом народе, как преступном, дефектном, неполноценном, проклятом и т.д., можно говорить именно о биологической ксенофобии, применительно к еврейскому народу - о биологическом антисемитизме.

Ярким примером такого типа антисемитизма может служить печально известный профессор И.А. Сикорский, прославившийся своей экспертизой в "деле Бейлиса", основанной на национальной нетерпимости. То, что известно о профессоре И.А.Сикорском, убеждает: он был человеком с повышенным уровнем ксенофобии, а специфику (антисемитизм) ей придала среда и религиозное воспитание, полученное им в семье отца-священника.

Его убеждения повлияли и на научные взгляды, обусловили особый интерес к понятиям чистоты расы, к национальному неравенству. Что касается евреев, то он считал их народом глубоко дефектным, вырождающимся, обреченным на грехи, над всем этим племенем. В отличие от многих черносотенцев, исповедовавших антисемитизм политический, бытовой, корыстный, И.А.Сикорский являлся антисемитом идейным, истово верующим в божественную оправданность своей позиции, что и приводило его к той разновидности антисемитизма, которую мы с полным правом можем назвать антисемитизмом биологическим.

К сожалению, эта степень ксенофобии очень слабо поддается коррекции. Как правило, никакие доводы разума и логики не способны повлиять на убеждения биологического антисемита. Он игнорирует факты или видит в них лишь то, что хочет видеть. Не способно остановить его и мнение наивысших авторитетов. Это тоже отчетливо видно на примере профессора И.А.Сикорского, игнорировавшего мнение подавляющего большинства своих коллег, в том числе - самых выдающихся психиатров и психологов того времени.

Гораздо более доступна влияниям форма антисемитизма, которую мы определяем как бытовой, особенно, если он базируется на невысоком уровне индивидуальной ксенофобии. В этом случае нередко оказывается достаточным приобрести личный опыт, чтобы избавиться от предубеждений. По аналогии с рассмотренной нами биологической моделью несовместимости мы можем уподобить этот путь обретения толерантности массированному воздействию именно того фактора, который и вызывал отторжение.

Для иллюстрации этого положения можно использовать пример замечательного писателя и человека А.П.Чехова. Как известно, выросший в малокультурной и неинтеллектуальной среде, он был заражен бытовым антисемитизмом, что нашло отражение в его взглядах в ранние годы и даже на определенном этапе его творчества.

Но личный невысокий уровень ксенофобии, позволявший реально воспринимать и оценивать факты, а самое главное - знакомство и часто - дружеское знакомство с евреями (массированное воздействие фактора, вызывавшего несовместимость) привели к пересмотру своих позиций, к возникновению толерантности, естественной для интеллигентного человека. Несомненно, когда А.П.Чехов говорил о необходимости "по капле выдавливать из себя раба", он имел в виду и нетерпимость, национальную предубежденность и неприязнь, делающие человека рабом своих убеждений, делящих мир на "своих" и "чужих", которые плохи и неприемлемы именно потому, что они "чужие".

Конечно, вариант, который можно назвать "чеховским", неизмеримо легче поддается коррекции. В этом случае подчас достаточно приобрести личный опыт, взглянуть на мир открытыми глазами и объективно оценить имеющиеся факты. "Вариант Сикорского" много сложнее, но, к счастью, он и встречается гораздо реже. Характерно, что на том же процессе по "делу Бейлиса", организованном и проводимом сознательными антисемитами, профессор И.А.Сикорский оказался единственным, кто искренне верил в версию обвинения. Остальные цинично использовали приемы антисемитизма для достижения весьма определенных политических и личных целей. В этом смысле трагическое одиночество И.А.Сикорского внушает оптимизм, тем более, что новое время постоянно сужает базу для формирования "варианта Сикорского". Имеется в виду прежде всего признание христианской церковью неправомочности обвинения всего еврейского народа в страданиях и смерти Иисуса Христа.

В заключение, опять прибегнув к аналогии, можно высказать предположение, что профилактика биологического антисемитизма возможна. И искать ее нужно на путях создания толерантности к "своему" и "чужому" в то время, когда формируются механизмы ксенофобии. Не безнадежным представляется и снижение уровня ксенофобии и снятия ее специфической направленности (антисемитизм) путем активного и массированного воздействия провоцирующего фактора. В нашем случае имеется в виду близкое знакомство с еврейским миром, с правдой о нем, с его реальными достоинствами и недостатками, а главное - общение, сосуществование с конкретными людьми, что может способствовать разрушению клеветнических мифов и стереотипов.

Литература