АССОЦИАЦИЯ ИУДАИКИ УКРАИНЫ
Еврейская история и культура в Украине:
Материалы конференции (Киев, 8 - 9 декабря 1994 г.)
© Ассоциация иудаики Украины
М.Кальницкий (Киев)
ПРАВОВОЙ СТАТУС ЕВРЕЕВ КИЕВА (1859-1917 гг.)
С 1794 г. Киев и Киевская губерния вошли в "черту еврейской
оседлости" - зону, открытую для проживания и деятельности евреев в
Российской империи. Однако указ Николая I от 2 декабря 1827 г. (все даты
по старому стилю) запретил евреям постоянное жительство в Киеве; проживавшие
здесь евреи подлежали выселению, и лишь некоторые их категории могли приезжать
на ограниченное время, ричем для их пребывания назначались два особых подворья.
Таким образом, еврейская община в городе была ликвидирована. Правда, в
1854-55 гг. (в период Крымской войны) в Киевском арсенале, местном гарнизоне
и окружном управлении путей сообщения служило некоторое количество евреев
- нижних чинов. Губернские власти разрешили открыть для них пять небольших
молелен, которые имели не общинный, а ведомственный характер.
Однако при следующем царе - Александре II - возникли предпосылки для возрождения
общины. Появились правовые основания для постоянного проживания некоторых
евреев в Киеве. Прежде всего, были оговорены категории еврейского населения,
которые получили право повсеместного жительства в Российской империи -
так сказать, "полезные евреи", для которых заведомо не составляло
труда адаптироваться к нееврейской среде. С 1859 г. к таковым отнесли купцов
1-й гильдии, которые могли приписаться к купечеству любого города, если:
1) до издания постановления уже пребывали в этой гильдии и пробыли в ней
не менее двух лет, или 2) записались в 1-ю гильдию после издания постановления
и пробыли в ней не менее пяти лет. Такие купцы наделялись "всеми правами,
коренному русскому купечеству по сей гильдии присвоенными".
С 1861 г. вне черты оседлости могли проживать лица с высшим образованием,
круг которых в 1879 г. был расширен представителями медицинских профессий
- аптекарскими помощниками, дантистами, фельдшерами, повивальными бабками
и изучающими эти профессии. Далее, повсеместное потомственное право жительства
было предоставлено евреям, прошедшим воинскую службу на основании рекрутской
повинности: с 1860 г. - служившим в гвардии, а с 1867 г. - всем вообще
отставным нижним чинам; в 1904 г. этим правом наделили евреев - участников
боевых действий на Дальнем Востоке (в русско-японской войне). Наконец,
основанием для проживания вне черты оседлости могло быть и занятие ремеслом,
о чем выдавалось соответствующее свидетельство. Все перечисленные "полезные
евреи" получали возможность иметь при себе членов своей семьи.
Но, кроме того, 11 декабря 1861 г. царь утвердил мнение Государственного
совета о порядке разрешения евреям постоянного и временного пребывания
в г.Киеве. Это специальное постановление гласило, что право пребывания
в Киеве распространяется:
В любом другом случае еврей мог приехать в Киев по специальному разрешению
генерал-губернатора, которое давалось на шесть недель и при необходимости
продлевалось до полугода. Нужно, однако, заметить, что в этом постановлении
была сделана существенная оговорка: все перечисленные в ней категории еврейского
населения могли останавливаться и жить только в Лыбедской и Плоской частях
(согласно полицейскому делению, эти участки размещались соответственно
вдоль реки Лыбедь и за линией Верхнего и Нижнего валов).
Такая оговорка послужила причиной того, что местные власти пытались вообще
оспорить право евреев приобретать недвижимость где-либо в Киеве, кроме
Лыбедской и Плоской частей. По этому поводу состоялось решение общего собрания
1-го и кассационного департаментов Сената (3 ноября 1886 г.) В нем четко
оговаривалось, что постановление от 11 декабря 1861 г. не заменяет для
Киева законов о повсеместном праве жительства "полезных евреев",
но лишь дополняет их (в частности, названные в постановлении 1861 г. купцы
1-й и 2-й гильдий не обязаны были приписываться именно к киевскому купечеству,
как это требовалось бы согласно законоположению 1859 г. о повсеместном
жительстве). Сенат подчеркнул всеобщий характер закона 1859 г.: "...в
нем не сделано никакого исключения, и уже по одному этому он не может быть
толкуем ограничительно; если бы такой город, как Киев, занимающий как по
историческому, так и по экономическому своему значению одно из первых мест
среди городов Российской империи, не подходил под действие сего закона
и пребывание в нем евреев должно бы по-прежнему считаться воспрещенным,
то, конечно, это было бы высказано в таком общем законе, объемлющем, как
прямо в нем выражено, все вообще города империи".
После этого административный произвол не мог уже ограничить дееспособность
еврейских предпринимателей и интеллигентов. Но в ряде других случаев этот
произвол сохранялся. В частности, по поводу открытия новых еврейских молелен
на Киев не распространялся общий норматив: одна молитвенная школа на 30
и одна синагога на 80 еврейских домов. Закон гласил, что "евреи могут
беспрепятственно отправлять общественные молитвы лишь в местах общей их
оседлости" (ст.1060 т.XI ч.1 Свода Законов), а потому разрешение молитвенных
домов в Киеве оказалось прерогативой Министерства внутренних дел и требовало
сложных и длительных хлопот.
В тех случаях, когда "право жительства" зависело от местных органов,
возникали разнообразные возможности для взяточничества. К примеру. купец
1-й гильдии, ввозящий в Киев, согласно закону, четырех слуг-евреев, должен
был представить на них свидетельство о благонадежности. По логике, такое
свидетельство следовало бы брать в той местности, откуда прибыла прислуга.
Но закон требовал иного: свидетельство выдавала полиция местная, то есть
киевская. Как можно было без хлопот добиться от киевских полицейских чинов
признания благонадежности совершенно неизвестных им евреев? Для этого существовала
негласная такса: купец платил сто рублей в год - и все четверо слуг благополучно
пристраивались. Нередко полицейские чины поселяли в Киеве евреев под видом
приказчиков какого-либо коммерсанта, которому не требовалось их столько,
сколько позволял закон. Современники рассказывали, что во времена "черты
оседлости" служба в Лыбедском и Плоском участках, где проживало наибольшее
количество "подопечных" евреев, являлась предметом вожделения
для всей киевской полиции. Аналогично вели себя иные ремесленные старшины,
выдававшие свидетельства на право заниматься ремеслом, или врачи, которые
подписывали направление на лечение в киевской клинике. Иногда создавались
искусственные поводы к взиманию поборов. Так, в январе 1895 г. всех киевских
евреев неожиданно обязали в двухнедельный срок обновить "виды на жительство".
Нетрудно представить себе, как злоупотребляли административные чиновники
возможностью пригрозить задержкой при оформлении нового документа.
При всем этом в городе регулярно пребывало немалое количество евреев, вовсе
не имевших права на проживание в Киеве. С такими полиция непримиримо боролась.
Днем их нельзя было трогать, так как на въезд в Киев в пределах суток особого
разрешения не требовалось, зато по ночам нередко производились облавы в
гостиницах и частных квартирах. Выявленные при этом бесправные евреи выдворялись
по месту жительства этапным порядком. О подобных ситуациях не раз упоминала
историческая и художественная литература. Попытки пересмотреть правовое
положение евреев в Киеве не приводили к ощутимым результатам. В конце 1906
г. по инициативе П.А.Столыпина Совет Министров предложил на рассмотрение
царю проект "О пересмотре постановлений, ограничивающих права евреев".
Проект содержал ряд предложений по предоставлению евреям некоторых дополнительных
прав. Положение о черте оседлости сохранялось, но Киевская губерния упоминалась
там без традиционного примечания "кроме г.Киева". Смысл столыпинского
проекта состоял в том, что сравнительно небольшие уступки позволят нейтрализовать
требование полного еврейского равноправия, логично вытекающее из царского
манифеста о свободах 17 октября 1905 г. Однако и такое скромное послабление
не нашло поддержки у самодержца. Николай II вернул проект Столыпину со
словами: "Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия
положительного решения по этому делу, - внутренний голос все настойчивее
твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя". Так Киев по-прежнему
остался за пределами черты оседлости. Государственная дума также не поддержала
Столыпина в этом вопросе - возможно, потому, что оппозиция не хотела уступать
ему инициативу. Потом премьер-министр сам оставил мысль о расширении еврейских
прав и провел ряд совершенно противоположных решений, ужесточивших дискриминацию
евреев в России.
Даже когда шла мировая война и министр внутренних дел Н.Щербатов разослал
циркуляр (15 августа 1915 г.) об отмене черты оседлости "ввиду чрезвычайных
обстоятельств военного времени и впредь до общего пересмотра в установленном
порядке", руководство Киевского военного округа "не признало
возможным распространить действия указанного циркуляра на Киев", ссылаясь
на "перегруженность Киева пришлым элементом и беженцами". Окончательная
отмена всех правил., ограничивающих пребывание евреев в "матери городов
русских", произошла только в результате Февральской революции 1917
года.
Источники и литература