ОБЩЕСТВО "ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ "
Серия монографий: выпуск 2
© Г.Г.Аграновский
Москва, 1997 г.
Генрих Аграновский
ПАМЯТНИКИ ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ В ВИЛЬНЮСЕ
Предисловие
В одном из израильских музеев есть большой зал, полностью посвящённый Вильнюсу. На одном из стендов этого зала прикреплены таблички с названиями улиц в Израиле, названных в честь наиболее знаменитых вильнюсцев. Всего таких табличек — 29, и начертанные на них имена знают все израильтяне, да и не только они. В течение трёх последних столетий Вильнюс дал миру множество еврейских писателей, музыкантов и художников, учёных-талмудистов, идеологов и организаторов различных социальных и национальных движений. В первые четыре десятилетия XX столетия здесь издавались многочисленные газеты и книги на идиш и иврит; работали еврейские школы, библиотеки, театры, десятки общественных организаций; действовал единственный в мире еврейский научный институт (ИВО). Многие годы Вильнюс был духовным центром восточноевропейского еврейства, "Литовским Иерусалимом".
Физическое уничтожение большинства литовских евреев и последовавшие за ним годы преследования и замалчивания еврейской культуры привели к частичной манкуртизации современного общества. Не только неевреи, но и большинство вильнюсских евреев не знают богатейшую историю еврейского Вильнюса. Мало известны и многочисленные памятники еврейской культуры, которыми славился Литовский Иерусалим. Многие из этих памятников были разрушены в военные годы, но ещё больше — после войны, часто из-за отсутствия элементарных знаний о культурной ценности зданий, подлежащих сносу. Так уже в послевоенные годы были снесены Большая синагога, здание правления еврейской общины, 2 еврейских кладбища, библиотека Страшуна, синагога Гаона и дом, где он жил, большая часть средневекового еврейского квартала. Уже в наши дни практически разрушено здание Главного Молитвенного правления Большой синагоги (ул. Шв. Игното, 1). И всё же в городе сохранилось множество зданий непосредственно связанных с историей вильнюсских евреев. О некоторых из них мы рассказали в книге "Литовский Иерусалим. Краткий путеводитель по памятным местам еврейской истории и культуре в Вильнюсе", изданный в 1992 году. Дальнейшие архивные поиски, предпринятые Государственным еврейским музеем Литвы привели к открытию новых документов, которые не только значительно расширили наши знания об уже известных памятниках, но и позволили уточнить нахождение или обнаружить целый ряд важных исторических объектов. В отличие от вышеупомянутого путеводителя, который создавался в значительной степени на основе воспоминаний старожилов Вильнюса, в данной книжке подавляющее большинство сведений основываются на архивных источниках. Одной из целей автора было введение в историографию максимального количества документов, связанных с еврейской историей и культурой. Подавляющее большинство из этих документов используется в научном обороте впервые. И хотя внешней формой подачи литературного материала является привязка его чаще всего к конкретным зданиям, главным для автора было рассказать научным, но доступным для массового читателя языком, о тех людях и организациях, благодаря которым эти здания стали памятниками еврейской истории и культуры и, как надеется автор, войдут в официальный перечень памятников, охраняемых государством.
Несомненно, что в данной книжке не описаны все имеющиеся в Вильнюсе памятники еврейской истории и культуры — о некоторых из них не удалось найти достаточного количества архивных документов, несомненно многие адреса автору неизвестны из-за отсутствия документов или свидетелей.
Автор будет благодарен за любые замечания по форме и содержанию данной книжки, присланные по адресу: Литва 2001 Вильнюс, ул. Паменкальнё, 12, Государственный еврейский музей Литвы.
Глава 1 Памятники жизни и трагедии
В XVIII столетии еврейское население Вильнюса значительно выросло. Евреи, жившие ранее, в основном, на территории средневекового гетто, ограниченного улицами Еврейской, Ятковой (Мясиню) и Немецкой, заселили район, расположенный на противоположной стороне Немецкой улицы, поселившись на нынешних улочках Руднинку, Месиню, Жемайтийос, Лигонинес, Лидос и примыкающих к ним.
Уже в документе от 1808 года [1] в этом квартале упоминается целый ряд зданий, принадлежавших евреям, в том числе и еврейская больница. Количество таких зданий постепенно увеличивалось в течение XIX столетия. И если в середине XIX столетия, судя по фамилиям, приведённым в справочнике, евреям принадлежало не менее половины домов в этом районе [2], то по данным начала ХХ столетия, они были здесь основными домовладельцами [3].
Некоторые здания в начале ХХ столетия принадлежали Главному молитвенному Правлению Большой Синагоги: по улице Жмудской, 3 и 6 (посессии 340 и 347); Обжорному переулку, 4 (посессия 301) и Талмуд-Торе (Лидский переулок, 7, посессия 360), а в дальнейшем — еврейской Общине города [4,5]. После войны сохранились только два из этих зданий — дома по нынешним адресам Лидос, 3 (бывший Лидский переулок, 7) и Жемайтийос, 4 (в начале века — Жмудская, затем, до 1951 года — Страшуно, 6).
Здание на улице Лидос упоминается в 1808 году как дом, принадлежащий Лейзеру Мовшетовичу (Мовшовичу) [1]. По-видимому, уже в начале XIX века здесь расположилась Талмуд-Тора (Т-Т), т.е. школа для бедных детей и сирот. Без сомнения, об этом здании идёт речь в документе от 1847 года: "дом на Францисканском переулке под № 156, завещанный евреем Лайзером Мовшовичем и женой его Рахилею в собственность учреждённого в Вильне на Школьном дворе раввином Элияшем клаузы [т.е. молитвенного дома Виленского Гаона, основанного в 1758 году — Г. А.], а старшинами сего религиозного учреждения, отданного в бессрочное навсегда арендное содержание еврейскому братству обучения юношей за годовую плату 108 рублей . . . “ [14].
О целях этого учреждения свидетельствует документ 1855 года, подписанный "старшинами учреждённого в городе Вильне братства обучения юношей под названием Талмуд-Тора", которое "учреждено с целью призревать малолетних бедных и бесприютных сирот от шести- до одиннадцатилетнего возраста и с тем вместе дать им науки в еврейской молитве, и других первоначальных обрядах еврейской веры . . . Каковое заведение содержится на счёт доброхотных приношений единоверцев наших . . . “. В этом же документе сообщается: Виленская Талмуд-Тора с давних времён помещается в доме, принадлежащем тому братству, состоящем в г. Вильне первой части второго квартала при Францисканском переулке . . . Источники дохода а содержание того заведения показаны следующие: а) с дома, в котором помещается заведение, прихода в год 105 рублей, б) с участка на Школьном дворе под № 377 поступает в год 75 руб. . . . в) от могильного братства, из доходов, поступающих за похороны умерших евреев зажиточного состояния . . . равно прихода из кружки Синагоги и прочих случайных пожертвований поступает в год около 275 рублей . . . и кроме того, еженедельно по 50 фунтов хлеба, жертвуемого частными лицами . . . “[7].
Во второй половине XIX века для нужд Т-Т использовались также проценты от пожертвованных ей в 1853 году Гавриилом-Яковом Гинцбургом (родоначальником знаменитой баронской династии) 3000 руб. [8]. Основной вклад Гинцбурга в дальнейшем был использован для ремонта здания Т-Т [9]. 21 апреля 1846 года Т-Т посетил знаменитый британский филантроп сэр М. Монтефиоре и пожертвовал школе 50 фунтов стерлингов в год, с условием "дабы находящиеся в таковом заведении бедные юноши могли обучаться, кроме еврейского русскому языку . . . “ [10].
Интересные сведения о Т-Т приводятся в другом старом документе: "Доход этот . . . употребляется на содержание в Вильне общественного еврейского заведения, которое хотя и носит название "Талмуд-Тора", что на еврейском языке значит "Изучение закона", но не есть однако же учебное, а собственно воспитательное заведение, имеющее целью призрение сирот и детей бедного состояния. Заведение сие помещается в части упомянутого выше дома № 156 и в настоящее время имеет до 70 воспитанников. Что же касается до способа содержания помянутой "Талмуд-Торы" . . . (то известно, что) . . . по назначению управляющего им, братства принимали воспитанников к себе дома для их пищею [т.е. питания — Г. А.] в шабашные и праздничные дни . . . “ [11]. В этом же документе указывается, что архивы Т-Т погибли во время войны 1812 года.
Точная дата основания Т-Т нам не известна. Крупнейший знаток еврейского Вильнюса Лейзер Ран считает, что она основана в 1691 году [12]. В письме Виленского гражданского губернатора от 1872 года приводятся следующие сведения: "Талмуд-Тора существует в Вильне при еврейском обществе с давнего времени, памятная книга Талмуд-Торы для записи пожертвований, сохранившаяся до настоящего времени, начинается с 20 мая 1786 года . . . [13]. Почти такая же дата (1789 год) приводится в последнем сохранившемся отчёте о деятельности Т-Т, относящемуся к концу 1939 года [14].
В конце XIX столетия большая часть учеников Талмуд-Торы переехала в помещение по улицам Новой и Виленской [15], но общежитие для абитуриентов находилось по старому адресу вплоть до 1940 года [14]. Там же располагалась с 1884 года известная типография А. Розенкранца и С. Финна (в дальнейшем — А. Розенкранца и М. Шрифтзецера). В 1940 году она была национализирована: тогда же была закрыта Талмуд-Тора [14].
В годы фашистской оккупации в этом здании располагалась тюрьма гетто. Узников вводили со двора, соединявшегося с улицей Страшуна, а выводили со стороны "арийской" улицы Лидос, откуда и начинался последний путь — в Понары (Панеряй). Был однако и краткий момент, когда и улица Лидос входила в черту гетто. Это случилось в ночь с 6 на 7 сентября 1941 года — в ночь создания гетто. Днём, 7 сентября, ошибка выявилась и более 2000 человек были отправлены в Лукишскую тюрьму, а затем в Понары. Об этих трагических событиях напоминает мемориальная доска на стене здания.
Со стороны улицы Жемайтийос бывший тюремный двор замыкает здание (во время войны — Страшуно, 6), также тесно связанное с еврейской историей. По-видимому, это дом был построен в первой половине XIX столетия, так как он отсутствует на плане города 1808 года, но уже показан на развертке улицы 1834 года [15].
В 1864 году владельцем дома указана Ариова [2], но уже в документах 1883 года и последующих "дом Ариовой" числится как собственность Главного молитвенного правления [16,17,18]. В 1911 году дом был перестроен по проекту архитектора Парчевского [19] и во второй половине 1930-х годов на втором этаже его расположилась библиотека "Мефицей Хаскала", принадлежавшая Еврейской общине Вильнюса. Это была крупнейшая еврейская библиотека города. В 1940 году в ней было 55446 инвентаризированных книг, в том числе 12109 на идиш и 6833 на иврите и около 20 тысяч неинвентаризированных книг [20].
Сохранилось письмо лидера Еврейской Общины Я. Выгодского с просьбой сохранить библиотеку Общине, написанное ещё в ноябре 1939 года, в связи со сменой власти в Вильнюсе [21], но в сентябре 1940 года советские власти библиотеку национализировали [20].
С начала июля и до 1 сентября 1941 года здесь находился сформированный фашистами юденрат (еврейское правление), в который вошли ряд известных общественных деятелей. Большинство их, в том числе председатель первого юденрата Саул Троцкий, были расстреляны в первые дни сентября. В сентябре 1941 года библиотека возобновила свою работу уже в условиях (и на территории) гетто. Свою последнюю книгу библиотека выдала 22 сентября 1943 года, за день до ликвидации гетто. Библиотека играла и роль культурного центра гетто, была местом встреч находившейся в гетто интеллигенции. Ежедневно делал записи в своём дневнике директор библиотеки Герман Крук. Сам он погиб в 1944 году в концлагере Клоога (Эстония), но подготовленный им "Дневник виленского гетто" был издан после войны в Нью-Йорке [22].
В переплётной мастерской библиотеки (в чердачном помещении) находился склад, где была собрана большая часть оружия, имевшегося у еврейских партизан. Здесь, в последний месяц существования гетто, собирался штаб подпольщиков, принимались решения 1 сентября 1943 года, когда на территории гетто шёл первый и последний бой.
После войны, в 1944 — 1949 годах, в этом здании находился еврейский музей. В нём собрали исторические и культурные ценности, которые удалось спасти узникам гетто, а также материалы периода Катастрофы. Но в 1949 году, в разгар кампании против космополитов, музей был закрыт [23], а улица Страшуна, названная так в честь известного еврейского учёного, вскоре была переименована.
Сейчас в этом здании, также как в здании бывшей Талмуд-Торы — филиал музыкальной академии.
Примечания
Глава 2 Последняя развалина гетто
Стивену Дину — потомку семьи Валков.
Улица Жемайтийос, как и большинство вильнюсских улиц неоднократно меняла названия. В начале XIX столетия это была улица Расейню, затем длительное время — Жмудская. В начале 20-х годов ХХ века её переименовали в честь М. Страшуна — известного еврейского библиофила, создателя знаменитой библиотеки. Пережив период фашистской оккупации, это название существовало до мрачного 1951 года, разгара борьбы с "космополитами". С того времени, точнее с 14 марта 1951 года, улица носит название Жемайтийос [1].
Уже в середине XIX столетия, как это видно из описи домов 1856 года, большинство зданий на этой улице принадлежали евреям [2]. Вначале ХХ века им принадлежали все 15 зданий, находившихся на этой улице [3]. Это был район еврейской бедноты, жили здесь, в основном, мелкие торговцы и ремесленники. Дети многих из них посещали хедер (начальную школу) общества "Тойрас Исраэль" по улице Жмудской, 7, где в начале века училось около 60 мальчиков [4]. Почти в каждом втором здании на этой улице находились молитвенные дома (синагоги) — всего их было семь, и за исключением синагог трубочистов и извозчиков (Страшуна, №№ 4 и 8) все они носили имена их создателей: Валка (дом № 3), Погашника (дом № 10), Пундика (дом № 11), Холема (дом № 12), Мацкевича (дом № 15) [5]. Война, разрушившая семь зданий на этой улице, действовала как бы избирательно, уничтожая те здания, в которых находились молитвенные дома; сохранился только дом 11 (теперь — это Жемайтийос, 9). Война принесла и славу этой улочке; улица Страшуна вошла в историю еврейского Сопротивления.
Именно на этой улице, в доме № 2, где находилась столовая гетто, в ночь на 1 января 1942 года раздался страстный призыв Аббы Ковнера: "Не дадим гнать себя, как скот на бойню" [6]. С этого дня началось формирование организаций сопротивления, и многие вехи в истории сопротивления фашистам связаны с этой улицей. В домах № 3, 6, 8 были склады оружия, в подвале дома № 6 — учебный тир, где подпольщики учились стрелять и проверяли самодельное оружие [7]. В доме № 12 была устроена засада и когда первого сентября 1943 года фашисты решили войти в гетто, И. Шейнбойм открыл по ним огонь. В тот же день этот дом и находившиеся напротив дома № 13 и 15 были взорваны фашистами, погибли десятки людей, в том числе и И. Шейнбойм [6,7].
Три дома на этой улице принадлежали Молитвенному правлению Большой синагоги — из них сохранился только дом под номером 6 (теперь Жемайтийос, 4; см. очерк "Памятники жизни и трагедии"). От второго дома (под № 4), где располагалась синагога трубочистов, война ничего не оставила. От третьего здания (Страшуно, 3) сохранились развалины — западная стена находившегося здесь молитвенного дома (синагоги) Валка.
Синагога Валка считалась старейшей на этой улице. Указывается, что она основана в 1740 году Сендером Валком и по-видимому вначале находилась не в этом здании. Известность ей принесло то обстоятельство, что в молодости её неоднократно посещал Виленский Гаон [5]. Из документов следует, что городской участок (посессия) № 340, на котором располагалась синагога, в начале XIX века принадлежал Янкелю Шендеровичу [8], но уже в середине столетия — Янкелю Шендеровичу Валку и его жене Этке (Этле) Михелевне Валк [9,10]. В 1872 году здание по наследству перешло к их детям Сендеру Валку и Шейне Аронберг (по второму браку — Левинзон) [10]. В 1889 году Сендер Валк, который был членом Главного Молитвенного правления Большой синагоги [11], продал здание большой синагоге [10]. Несмотря на продажу С. Валком здания, находившийся в нём молитвенный дом по-прежнему сохранил название "синагоги Валка" [15].
Самое раннее из найденных нами упоминаний об этой синагоге относится к 1851 году и содержится в "Свидетельстве" вильнюсского общественного раввина Израиля Гордона от 6 августа 1851 года: "Дано . . . на желание виленской обывательницы еврейки Этли Валковой в том . . . что в доме её на Жмудской улице под № 340 . . . существует молитвенная школа с давних времён . . . “ [12]. Из сохранившегося описания синагоги, составленного Земельным банком в 1904 году, следует, что она занимала небольшой флигель, примыкавший с одной стороны к главному корпусу по ул. Жмудской, 3, а с другой стороны — к стене дома № 1 по ул. Жмудской: "Во флигеле "А" на втором этаже имеется помещение молитвенной школы, причём окна из этого помещения выходят во двор соседа (при выдаче ссуды следует требовать удостоверение на право пользования чужим светом)" [13]. В более позднем документе (1916 года) сообщается: "Школа [т.е. синагога — Г. А.] помещается в собственном доме при домах № 38 по Завальной и № 3 по Жмудской . . .". В школе " . . . молятся 45 — 60 человек . . . Никаким недвижимым имуществом, кроме помещения под школою [так в тексте — Г. А.] не владеет" [14].
Сейчас от синагоги Валка сохранилось не много: два окна, заложенных кирпичом; по-видимому те самые, через которые когда-то падал свет из чужого двора, и, между ними, развалины трубы. Неизвестно, кто и когда выбил на трубе "Маген Довид". Наверное, нет более глубокого символа, чем звезда Давида на развалинах трубы синагоги. Это символ памяти людей, которые здесь жили, молились, пекли хлеб и мацу. Это символ их трагической судьбы, превратившей шесть миллионов человек в дым крематориев.
Примечания
Глава 3 Еврейский госпиталь
На бывшей окраине Старого города издавна находиться улочка, название которой в XIX — XX столетиях неоднократно менялось в зависимости от смены властей и режимов — Госпитальная, Шпитальна, Лигонинес, но всегда означало одно и то же: Больничная улица. Мало кто в Вильнюсе знает, что это название улица получила от еврейского госпиталя, обосновавшегося здесь, около городской стены, два столетия назад и занимавшего дома (по современным адресам) Пилимо, 38 и Лигонинес, 1.
В 1805 году вильнюсский вице-губернатор П. Боглиевский сообщая своему непосредственному начальнику: "С давних времён и более же тому 100 лет, как виленское еврейское общество для вспоможения бедным и изувеченным учредило братство, от подаяния коего содержимы были бедные, больные и четыре надзерателя. После того, когда число больных умножилось и не было порядочной гошпитали, то сделаны (были) складки и введены доброхольные подаяния, из коих на содержание тогдашнего числа больных, выстроен гошпиталь . . . “[1]. Мы не знаем точно, где было первоначальное здание госпиталя; предполагается, что он находился вблизи "Еврейских ворот" на Ятковой улице, вблизи её перекрёстка с Немецкой [2]. В документе от 1794 года госпиталь впервые упомянут в доме № 346 по нынешней улице Лигонинес [3]. По-видимому, в этот дом госпиталь перебрался в 1790 — 1794 годах, так как в 1790 году у дома был другой владелец.
В начале XIX века у госпиталя (его называли "хекдеш") были более обширные функции, чем у теперешних больниц: "Из всего дохода заведывающие сею госпиталью, обязаны не только содержать умножающееся число бедных и производить для больных на лекарей и на покупку медикаментов расходы, но в случае смерти матерей должны платить за кормилиц или нанимать их для детей, иметь над сиротами опеку и делать нищим и изувеченным, прибылым и здешним, подаяние вспоможение, . . бедных сирот не оставлять без помощи . . . “. Далее в документе указывается, что " . . . в самой гошпитали, кроме тех, которые ещё в городе и на предместьях на квартирах помещаются, находиться нищих и больных 100 человек" [1].
Прошение вильнюсских евреев о бедственном положении госпиталя было передано императору Александру I, который дал в 1806 году указание: "Желая поддержать существование еврейской в городе Вильна гошпитали, учреждённой уже более 100 лет для пристанища больных и бедных евреев, повелеваю отпустить на содержание оной ежегодно по 2500 рублей в год из общих государственных доходов" [4]. Было выделено также единовременное пособие в 3000 рублей. Вскоре, в августе 1809 года, по просьбе главного надзирателя госпиталя, доктора медицины Якова Лейбошица (Либошица), при госпитале было разрешено открыть аптеку [5].
По-видимому расширение госпиталя в конце XVIII — начале XIX столетий имеется в виду в письме его старшин от 27 марта 1819 года: "Сей гошпиталь более уже ста лет существует . . . был прежде в нехорошем устройстве, что едва мог удерживать 20 больных . . . (Ныне) . . . сей гошпиталь пришёл в такое состояние, что удерживает более, как 150 больных . . . “ [6].
Вторично госпиталь расширился в 1820 — 1823 годах. В рапорте виленского Приказа Общественного призрения от 6 октября 1823 года сообщается, что в этот период госпиталь расплатился за свои долги — 3000 рублей, и что вице-губернатор " . . . велел изнова построить каменный флигель от Конского базара, уравнять с оным старое здание, с одной и другой стороны . . . (устроить) . . . входы от Еврейской улицы [по-видимому имеется в виду Госпитальная улица — Г. А.], купить от мещанина Семеновича приграничивающий к гошпитали плац, обстроить оный . . . нужными зданиями . . . “ [7]. Так как известно, что Семеновичу принадлежал земельный участок, находившийся за городской стеной [8], можно сделать вывод, что уже в конце первой четверти XIX века часть помещений больницы находилась на нынешней улице Пилимо (Завальной). В июле 1823 года Литовский военный губернатор А. Римский-Корсаков указывал, что " . . . здешний еврейский гошпиталь . . . поставлен . . . в столь хорошее положение, в котором он никогда не был и, может быть, что и в других местах . . . лучше онаго еврейского гошпиталя не найдётся. С устройством его лечение больных улучшилось, продовольствие их изобильное сделалось, строение более как в двое распространилось . . . сверх всего вне гошпиталя страждущим болезнями по домам отпущается несравненно более прежнего лекарств, . . . смертность в оном гошпитале и в городе еврейского народа весьма менее противу прежних лет сделалась". В этом же архивном деле указывается, что " . . . из числа бывших в гошпитале с 1820 по 1 сентября сего года [т.е. 1823 г. — Г. А.] обоего пола 5182 больных, выздоровело 4916, а умерло всего только 333" [7].
Из документов следует, что администрация госпиталя состояла из 6 старшин, избираемых Кагалом. В 1817 году, по требованию военного губернатора, администрация пополнилась ещё 6 старшинами [9], среди которых были в конце 1830-х гг. Хаим Нахман Парнес (известный талмудист, основатель иешивы "Рамайлес"), Гирш Каценеленбоген (просветитель, будущий инспектор Раввинского училища), Соломон Гейман (крупный банкир) [10]. Штат госпиталя в этот период насчитывал 27 человек, в том числе одного доктора, одного аптекаря, одного цирюльника, десяти надзирателей и надзирательниц [11]. Доходы госпиталя состояли, кроме годовой дотации 2500 рублей, выделенной ещё в 1806 году царём Александром I, также с "продажи кошерной говядины, со всякого фунта по 1,5 гроша, с продажи птицы . . . за бракосочетания и похороны . . . “ [12]. В 1818 году, по предложению вице-губернатора, графа Энберга, эти непостоянные доходы были заменены на ежегодно выделяемую из коробочного сбора сумму 12300 рублей [13]. В 1842 г. была проведена реформа управления госпиталем — вместо старшин, избираемых Кагалом, контроль над госпиталем начал осуществлять Попечительский Совет Приказа общественного призрения. В 1848 году депутаты "Виленского еврейского общества" во главе с крупнейшим в городе богачом Юдлом Апатовым пытались снова поставить госпиталь под свой контроль. В своём прошении они указывали: "С давних времён, до 1842, виленским еврейским гошпиталем управляли без всякого жалования и корысти члены из евреев, коих общество наше избирало всегда . . . из почётнейших своих купцов и обывателей. Они помещали в гошпиталь от 200 до 250 больных, а сверх того отпускали безденежно медикаменты по рецептам от 6000 до 7000 в месяц из гошпитальной аптеки: . . . пьявицы, мази, зельи, глазные ширмы, грижевые банты и прочие врачебные вещества, а равно нанимали кормилиц для бедных ребёнков . . . заведение сие содержится от доходов поступающих от евреев, а между тем они не допускаются к какому-либо наблюдению за действительным призрением бедных больных". Подписавшиеся просят " . . . об определении . . . одного из почётнейших лиц нашего общества в помощь смотрителю еврейского госпиталя для лучшего устройства для больных" [14].
Необходимо отметить, что еврейские врачи пользовались в городе солидной репутацией — из них наиболее известны Яков Лейбошиц (Либошиц, 1741 — 1827) и Мендель Трахтенберг (1799 — 1890). В рапорте "Виленского Приказа общественного призрения" от 11 июля 1839 года сообщалось, что "в указе Правительственного Сената от 8 ноября 1838 года изложено дозволить евреям, имеющим дипломы от наших академий и университетов на звания лекарей и докторов медицины, поступать на государственную службу по медицинской части . . . “. Далее в рапорте указывалось, что "администрация [еврейского госпиталя — Г. А.] признаёт нужным иметь при этрм заведении третьего врача по обширности гошпиталя . . . Администрация имеет в виду хорошее поведение Трахтенберга и доверие, заслуженное им в обществе ходатайствует об удовлетворении просьбы Трахтенберга" [15]. М. Трахтенберг проработал врачём в еврейском госпитале почти до конца своей длинной жизни [2].
В течение XIX столетия здание больницы неоднократно перестраивалось и расширялось. Во второй половине столетия больница занимала большую часть городских участков 346, 348, 1184 — 1186 [10]. Архитектор Левицкий, руководивший перестройкой больницы после пожара 1865 года, сообщал, что "здание еврейского госпиталя устроено на 160 кроватей . . . но . . . не редко помещаются в госпитале более 200 больных . . . " [17]. В 1879 году больница расширилась за счёт приобретения ещё одного здания на городском участке 1186, которое в конце века было перестроено в трехэтажное [16,18]. Однако к началу ХХ столетия часть строений госпиталя находились в полуразрушенном состоянии. Чиновник Виленского Приказа общественного призрения докладывал в марте 1902 года: "Виленский еврейский госпиталь в настоящее время функционирует на половину, так как половина больных выведена из госпиталя, из той части его, которая ныне представляет собой руины разрушающегося от времени здания, — в нанятое помещение". В том же архивном деле — протокол от февраля 1902 года, подписанный старшим врачём П. Турчаниновым и известными еврейскими врачами Ц. Шабадом (1864 — 1935), В. Залкиндом (1858 — 1935), А. Маковером (1870 — 1920) и др. с предложениями о строительстве новой больницы на "штатное число кроватей 150" со следующими отделениями: терапевтическое, хирургическое, сифилитическое, заразное, родильное, гинекологическое и глазное [19]. Новый госпиталь предлагалось построить около зареченской площади, на углу Полоцкой и Поповской улиц [20]. В 1903 — 1907 годах производился сбор средств для строительства нового госпиталя за счёт ежегодных отчислений из сумм коробочного сбора [2,21], одновременно ремонтировались старые помещения. В марте 1903 года "члены комитета по ремонту госпиталя" во главе с И. Бунимовичем сообщали, что "большая часть работ по ремонту госпиталя уже закончена" [22]. В новые помещения госпиталь так и не перебрался.
В начале ХХ века в госпитале было 3 постоянных врача. Число наёмных врачей доходило до двенадцати. Около 40 лет проработал в госпитале В. Залкинд, сменивший Турчанинова на посту главного врача. С 1924 по 1937 год главным врачём был А. Виршубский [2]. Много сделал для развития госпиталя И. Б. Бунимович, руководивший в начале века Попечительским Советом.
В 20-е — 30-е годы ХХ столетия в госпитале лечилось много нееврейских больных. В среднем они составляли 35%, но в отдельные периоды число нееврейских больных было более 50% [2].
В 1930-е годы в госпитале были следующие отделения: внутренних болезней, хирургическое, гинекологическое, родильное, психиатрическое (только для женщин) и глазное [2]. Число больничных коек составляло 150. Больных лечили и консультировали известные врачи Ц. Шабад, А. Виршубский, Г. Гершун, Д. Едвабник, С. Марголис и др.
В сентябре 1942 года больница оказалась на территории гетто. Врачи госпиталя, под руководством Элияша Седлиса, делали всё, чтобы оказать посильную помощь узникам гетто, предотвратить распространения в нём инфекционных заболеваний. И когда вильнюсское гетто было ликвидировано нацистами, врачи разделили со своими пациентами их трагическую судьбу.
Примечания
Глава 4 Дом, где встречали Герцля
В 1833 году вильнюсский еврей М. Ш. Ядловкин решил перестроить свой одноэтажный дом, находившийся на углу улицы Дворцовой (так тогда называлась улица Лейиклос) и Игнатьевского переулка, в одноэтажный, каменный. Прошение, пройдя все необходимые промежуточные инстанции, попало на стол генерал-губернатора, князя Н. А. Долгорукова. Реакция князя была резкой: в принятом им 23 августа 1833 года решении он запретил строительство одноэтажных домов на Дворцовой улице, проходившей мимо его дворца, и дополнительно указал: " . . . принять в особое внимание, дабы на сей улице евреев совсем не поселять" [1]. По-видимому, еврей Ядловкин не был глупым человеком — вскоре он подаёт новое прошение, в котором указывает, что проект здания им переработан — дом будет двухэтажным и главным фасадом будет обращён в Игнатьевский переулок. Прошение Ядловкина поставило в трудное положение чиновников — конечно, каменный двухэтажный дом больше подходит для центра города, чем одноэтажный деревянный. Но с другой стороны — "что скажет князь Николай Андреевич?". В заключении Губернской комиссии, направленном генерал-губернатору Н. А. Долгорукову, указывалось: "Как же означенный еврей впредь до воспоследования настоящего распоряжения, дабы евреев на Дворцовой улице не поселять, имел уже на той улице собственный деревянный дом, и ныне, только в украшение города, вместо оного желает поставить каменный . . . предлагается Ядловкину таковую постройку разрешить", но "поскольку Ваше сиятельство предложением от 23 августа сего года . . . поручить изволили . . . дабы на Дворцовой улице евреев не поселять, то обстоятельство на счёт домогательства еврея Ядловкина о дозволении ему постройки на Дворцовой улице, на собственной земле каменного двухэтажного дома, представляем уважению Вашего сиятельства с приложением на ту постройку плана . . . “ [1].
Князь Н. А. Долгоруков, как свидетельствуют многочисленные документы, старался быть объективным человеком, хотя и не был чужд предрассудков своего времени. В ответ на письмо губернской комиссии князь сообщил, что его распоряжение не относится к тем евреям, которые уже живут на Дворцовой улице, и разрешил перестройку дома Ядловкина с предупреждением, "что . . . ежели он, Ядловкин, при устройстве дома своего сделает отступление от утверждённого фасада или произведёт постройку в противность плана, то оный непременно будет подвержен сломке" [2].
В 1834 году здание было построено по проекту архитектора Греготовича с использованием типового фасада, утверждённого в 1812 году [2]. Здание заняло большую часть городского участка (посессии) № 683, расположенного на стыке трёх улиц (теперь это улицы Лейиклос, Швянто Игното и Бенедиктину).
В XIX столетии здание трижды меняло владельцев и неоднократно перестраивалось. Примерно в 1893 году оно перешло в собственность И. Ш. Карпинского [3] и, известно, что в интересующем нас 1903 году здесь уже располагалось еврейское благотворительное общество "Цдоко — Гдойло", обычно называемое также "Главным молитвенным правлением Большой синагоги" или "Еврейским духовно-молитвенным правлением". Из документов известно: в 1904 году это правление приобрело дом в свою собственность [4,5].
Краткую справку о "Цдоко — Гдойло" приводит в своём знаменитом трехтомном альбоме "Литовский Иерусалим" Лейзер Ран: "Старейшее учреждение общины в Вильнюсе, основанное после постройки Большой Синагоги (начало XVII столетия). После закрытия царскими властями еврейской общины (1845) "Цдоко — Гдойло" переняло в 1850 году её обязанности. В 1931 году было включено в Вильнюсскую еврейскую общину" [6].
Основная функция этого общества заключалась в организации благотворительности. Наиболее ранний из известных нам документов, от 1842 года, описывает деятельность общества так: оно платило жалованье духовным лицам, раздавало помощь бедным, занималось погребением неимущих умерших, покупало для бедных пасхальную муку, платило поземельный налог за кладбище. Доходы общество получало от " . . . евреев-мясников за дозволение резать скот, по 1 рублю за голову", с домов "где еврейские ятки-столики" [т.е. мясные лавки — Г. А.], от продажи крупы, пасхальной муки и т. д. [7].
В 1903 году руководство Вильнюсской еврейской общины в здании "Цдоко — Гдойло" на Игнатьевском переулке принимало возвращавшегося из Петербурга лидера Всемирной сионистской организации (ВСО) Теодора Герцля. Около здания общества его приветствовала многочисленная толпа. Очевидец этого события пишет: "Представитель Общины вручил гостю маленький свиток Торы, в резном деревянном ларце, на память о его приезде в Литовский Иерусалим". И далее: " . . . Приём, оказанный Герцлю еврейскими массами в Вильно, взволновал его до глубины души. На следующий день (17 августа) он запечатлел пережитое в дневниковой записи, сделанной в купе вагона: "Никогда не забуду вчерашний день, день в Вильно" [8].
В 1908 году в этом же здании встречали старшего после смерти Т. Герцля президентом ВСО Д. Вольфсона и известного сиониста Н. Соколова. "Как Герцль пять лет тому назад, Вольфсон (в сопровождении Соколова) был принят в здании еврейской общины в Вильно. От имени общины и, особенно, от имени сионистски настроенных евреев президента сионистов приветствовал доктор И. Л. Кантор. Он говорил о сионизме, его национальном значении для еврейского народа. Отвечая на приветствия, Вольфсон сказал, что предвидит время, когда сионистом станет каждый еврей. Вечером того же дня в честь гостей был организован многолюдный ужин. В нём участвовало около 150 человек: члены Центрального Комитета российских сионистов [в этот период он находился в Вильнюсе — Г. А.], члены Большого исполнительного комитета, деятели и активисты движения . . . " [9].
Можно не сомневаться, что в этом здании побывали все жившие или гостившие в Вильнюсе в начале века видные еврейские деятели. Среди них приветствовавший в 1908 году Д. Вольфсона в Вильнюсе писатель Шолом-Алейхем, жившие в городе в 1906 — 1907 годах будущие президенты Израиля И. Бен-Цви и Залман Шазар (З. Рубашов), известные сионистские лидеры Ш. Левин (депутат Первой Государственной Думы от Вильнюса), братья Исаак и Борис Гольдберги, Б. Борохов, И. Гринбаум, видный врач и общественный деятель Ц. Шабад, крупнейший еврейский историк Ш. Дубнов.
Интересны документы "Цдоко — Гдойло" периода Первой Мировой войны. Руководитель правления Ш. Э. Левин (однофамилец известного сионистского лидера) пишет о его деятельности (в 1917 году):
"Виленское молитвенное правление Главной синагоги, под именем "Цдоко — Гдойло", существует уже свыше 250 лет. Оно по своей деятельности единственное не только в Вильне, но во всей России. Отличительная сторона этого колоссального благотворительного учреждения состоит в том, что оно преследует не одну только отрасль благотворительности, оно . . . универсально: начиная с отдачей грудных младенцев бедных и неимущих людей на вскормление мамкам и кончая похоронами впадших в нищету . . . Во все же трудные минуты жалкой жизни, которую приходится влачить человеку, обиженному злым роком в материальном отношении, молитвенное правление, как добрый гений, всегда простирает свою руку для оказания помощи, если страдалец к нему обращается: молитвенное правление выдаёт пособие наличными деньгами бедным города Вильны . . . мацу на Пасху безвозмездно и дрова зимою. Молитвенное правление помещает больных в госпиталь и в другие лечебницы на свой счёт, . . . покупает для бедных работников обувь, если у последнего не хватает средств самому её приобрести, . . . выдаёт мелким торговцам в разнос суммы, иногда даже довольно крупные, для покупки товара, чтобы, таким образом, избавить его от нищеты и вынужденности простирать руку за подаянием. Кроме всего этого, молитвенное правление содержит весь раввит, резников, Большую синагогу и кладбище. Все виды пособия, выдаваемые молитвенным Правлением, на бумаге не перечесть.
В мирное время, когда количество нуждвющихся было несравненно меньше, чем в настоящее время, молитвенное правление имело свои обычные доходы от домов, оно справлялось со своей задачей без особого труда . . . Теперь же, когда нормальная жизнь поколеблена, доходов нет никаких и число нуждающихся дошло до колоссальных размеров, молитвенное правление поставлено в критическое положение и, если помощь не поспешит к нему, к великому несчастью бедных гор. Вильны, закроется.
Да, великое будет несчастье, если оно закроется. Трудно себе даже представить, когда голодный люд останется без поддержки и пособия."
В деле имеется и анкета от 1916 года, подписанная Ш. Левиным и общественным раввином (после войны — сенатор Польши) И. Рубинштейном с нижеследующими вопросами и ответами:
"1. Где помещается учреждение:
2. Деятельность:
Далее в анкете приводится доход от принадлежащих правлению домов (в том числе дома № 683, где находилось правление), лавок, бани, земельных участков.
В 1931 году 14 принадлежащих Правлению участков с находящимися на них домами были переданы им в ведение официально воссозданной еврейской Общины. Среди них был и участок № 683 " . . . на углу улиц Игното № 1, Лейиклос № 3, Бенедиктину № 4, площадью 830 кв. м., каменным двухэтажным домом, в котором имеется 16 жилых и хозяйственных помещений . . . “ [11]. В 1940 году эти участки были национализированы [11].
Сейчас дом № 683 ремонтируется и ждёт новых владельцев.
Примечания
Глава 5 Синагога "Тагарот-Гакодеш"
В сороковых годах девятнадцатого столетия, когда Вильнюс стал центром светского еврейского просвещения, группа маскилим (просветителей) решила создать собственный молитвенный дом. Его основанию способствовали призывы известного поэта А. Д. Лебенсона (1794 — 1878) к еврейской общественности в связи со смертью его собрата по перу, известного просветителя М. Гинцбурга (1795 — 1846). Эти воззвания "содействовали объединению сил местных максилим и открытию ими в городе хоральной синагоги, где Лебенсон выступал с проповедями" [1]. Синагога получила название "Тагарот Гакодеш" [существуют и другие варианты написания этих слов — Г. А.], что в переводе означает "Величие святости".
Кроме А. Д. Лебенсона к властям с просьбой об открытии нового молитвенного дома (к 1847 году в Вильнюсе уже было 56 молитвенных домов) обратились многие другие маскилим. Комментируя эти обращения, Попечитель Виленского учебного округа Э. А. Грубер писал в апреле 1847 года военному губернатору Ф. Мирковичу: ". . . училищное начальство признало нужным обратить внимание и на еврейское богослужение, в котором доселе не соблюдается должного приличия и благолепия и даже употребляются молитвы, исполненные ненависти к иноверцам. Посему, когда число еврейских детей, обучающихся в здешних христианских учебных заведениях, возрастая ежегодно, увеличилось до 70, я признал неудобным дозволить им в шабашные и праздничные дни посещать существующие здесь синагогу и молитвенные школы, тем более что они подвергались там нападкам евреев-фанатиков, стремящихся всеми мерами противодействовать успехам просвещения. В (устранение) этого неудобства, некоторые из истинно мыслящих евреев, как то штаб-лекарь Трахтенберг, почетные граждане Тугендгольд и Розенталь, содержатели винного откупа в Вильне купцы Монасевич, Лебенсон, Рамм и Гирш Клячко [2], учителя новоучрежденных здесь еврейских училищ и родители вышеупомянутых учеников, с согласия губернского раввина, решились учредить в Вильне на свой счет особую молитвенную школу . . ." [3].
Далее Э. Грубер указывает, что проповеди в новой молитвенной школе должны произноситься "на чисто немецком языке" и что подобные синагоги уже созданы в Варшаве и Одессе. В другом месте документов указывается, что проповеди должны сопровождаться хором, по немецкому образцу [4] (отсюда одно из названий синагоги — "хоральная").
Хоральная синагога была открыта в 1847 году в доме Самсона по Немецкой улице (теперь на этом месте Дворец выставок). В начале синагога помещалась в различных частных домах. В 1876 году был подготовлен проект строительства синагоги на углу нынешних улиц Иогайлос и Исландиес. Прошение о строительстве синагоги подписали многие вильнюсские маскилим, в том числе писатели А. Д. Лебенсон, К. Шульман, Л. Дик [5], но реализовать этот проект не удалось (позже на этом месте было построено одно из зданий Талмуд-Торы).
Предысторию синагоги кратко передает один из сохранившихся архивных документов — прошение "духовного правления молитвенного дома Тагарот-Гакодеш" от 15 марта 1900 года, подписанный "ученым" С. Б. Мееровичем, старостой К. Таубером и казначеем Я. А. Кабачником: "Существующий в г. Вильне с разрешения губернского начальства молитвенный дом "Тагарот-Гакодеш" с начала сороковых годов помещался в разных домах на условиях срочного арендного пользования. По случаю перестройки городского дома на Полицейском переулке под № 1861 (теперь дом № 16 по улице Арклю), в котором молитвенный дом помещался с июля 1886 года по 23 апреля 1899 года, прихожане "Тагарот-Гакодеш" лишились необходимого для молитвы помещения и временно отправляют богослужения в приобретенном ими от В. Эльяшберга доме, состоящем в первом участке г. Вильны, на Завальной улице под № 1183 (теперь Завальная, 37).
Принимая во внимание крайние неудобства временного помещения для отправления молитв, в особенности в праздничное время, когда собираются не только прихожане, но и масса учащейся молодежи из разных учебных заведений, члены-прихожане молитвенного дома Приговором своим от 12 сентября 1899 года уполномочили Правление приступить к постройке нового здания для синагоги по плану и фасаду, утвержденным Губернским начальством . . .".
Сохранился и сам "Приговор". В нем говорится: "1899 года сентября 12 дня члены-прихожане существующего в г. Вильне молитвенного дома "Тагарот-Гакодеш", собравшись во временном помещении молитвенного дома на Завальной улице в доме Эльяшберга под № 1183 . . . постановили уполномочить правление:
1. Продолжать сбор денег в виде платы за места, добровольных пожертвований и приношений на покупку сказанного дома и постройку нового молитвенного дома . . .
2. Предоставить Правлению приобрести означенный дом от Эльяшберга в целом объеме, т. е. с незастроенным при доме плацом или без оного . . ."
Под "Приговором" мы видим множество подписей, среди них вильнюсского общественного раввина М. Немзера, вышеупомянутых К. Таубера, Я. Кабачника, С. Мееровича, лидера вильнюсских сионистов И. Гольдберга, видных вильнюсских купцов и промышленников А. Жука, Б. И. Сегала, И. Шабада (отец известного врача и общественного деятеля Цемаха Шабада) и др.
Вскоре участок земли, на котором находился дом Эльяшберга, и свободная площадка рядом с ним были приобретены. В феврале 1902 года члены правления докладывали: " . . . к постройке здания . . . еще не приступлено. План на постройку этого здания Губернским правлением утвержден и к постройке будет приступлено в текущем году . . ." [5]. Возможно, в связи с задержкой строительства здания были произведены перевыборы членов правления синагоги, состоявшиеся в сентябре 1901 года. Интерес представляет сохранившееся "Клятвенное обещание" выборщиков: " . . . избирать из моих собратий таких, которых, по качествам ума и совести их, нахожу . . . способнейшими и достойнейшими . . ." [6]. Новыми членами правления были избраны А. Жук ("ученый"), Я. Кабачник (староста), И. Шабад (казначей), а так же купцы И. Выгодский, Л. Ароновский и частный поверенный Д. Уцеховский.
Первоначальный проект, предусматривавший строительство здания на всей территории посессии № 1183 со сносом старых сооружений, оказался слишком дорогим. К маю 1902 года архитектором Д. Розенхаузом был подготовлен новый проект, впоследствии реализованный. [7] На некоторых документах сохранились подписи Д. Розенхауза — судьба его, как и большинства вильнюсских евреев была трагичной: в 1941 году он был убит в Панеряй [8].
Строительство синагоги началось осенью 1902 года и к сентябрю следующего года, к еврейскому Новому году, было закончено [9]. Неизвестный еврейский автор описания всех (более 100) довоенных вильнюсских синагог, молитвенных домов и иешив, составленного на немецком языке в 1942 году для "штаба Розенберга" писал: "Синагога стоит на одной из красивейших улиц в еврейском квартале, в центре (Завальная, 35), и ее здание соответствует образцам западноевропейских реформированных школ. С точки зрения архитектуры — это смесь византийских и испанских форм, соединенных римскими линиями". В том же описании указывались следующие отличия синагоги "Тагарот-Гакодеш" от других:
В другом документе начала нашего века мы читаем про синагогу "Тагарот-Гакодеш": "Сооружена в мавританском стиле с огромным куполом. Женское отделение помещается на балконе, окружающем синагогу с трех сторон. Отдельный балкон, устроенный с восточной стороны синагоги, предназначен для хора певчих" [11].
Одним из первых постоянных посетителей синагоги был выдающийся еврейский историк С. Дубнов, присутствовавший на ее открытии. В своих мемуарах он вспоминал: "Правление Хоральной синагоги "Тагарот-Гакодеш" отвело мне почетное место у восточной стены . . . В душу проникало грустное пение кантора Бернштейна в торжественном гимне "Унесане токеф". В 1904 — 1906 годах проповедником в синагоге был один из лидеров российских сионистов, писатель Шмарьяху Левин. "На хорошем народном "идиш" он искусно связывал цитаты из библейского текста, агады и мидраша; приправлял их перцем собственных острот и анекдотов и воодушевлял слушателей этой смесью пафоса и остроумия" [12].
Синагога "Тагарот-Гакодеш" была второй по величине в городе среди всех многочисленных еврейских молитвенных сооружений. В 1925 году старостой в ней был видный общественный деятель Саул Розенталь, казначеем — Абрам Залкинд, "ученым" — Яков Виленский [13]. Во время войны синагога практически не пострадала. В послевоенное время она была и остается единственной действующей синагогой в Вильнюсе. Ее нынешний адрес — улица Пилимо, 39 — знают все немногочисленные (теперь) вильнюсские евреи.
Примечания
Глава 6 Вильнюсское раввинское училище
В начале 40-х годов XIX столетия царские власти решили начать борьбу с еврейским "фанатизмом". Одной из мер в этой борьбе было создание училищ для евреев. 13 ноября 1844 года был подписан "высочайший именной указ".
Ссылаясь на этот указ, министр народного просвещения С. Уваров писал 28 октября 1844 года: "Но как из главнейших затруднений состоит в недостатке благонадёжных учителей так называемых еврейских предметов, то есть Закона, истории и языка еврейского, то первым попечением учебного начальства должно быть приготовление этих учителей или учреждение учительско-раввинских училищ, в которых молодые евреи могли бы получать умственное и нравственное образование, соответствующее важному их предназначению. Такие училища полагается иметь в Вильне и Житомире" [1]. Из этого письма следует, что хотя училища назывались раввинскими, основным их назначением было подготовка учителей еврейских школ.
"В раввинском училище определяются три курса:
Общий курс соответствует четырём высшим классам гимназии и продолжается 4 года. Педагогический курс продолжается 1 год. Специальный раввинский курс продолжается 2 года и имеет цель доставить ученикам подробное и основательное знание предметов, необходимых для раввина" [2].
Для подготовки в раввинские училища были созданы трёхгодичные приготовительные классы соответствующие трём низшим классам гимназии.
После трёхгодичных поисков помещения [3] было арендовано двухэтажное здание, принадлежащее вильнюсскому горожанину Лаппа (позже К. Казелло) находившееся на городском участке 1147 на перекрёстке улиц Завальной и Трокской (теперь это Пилимо 22) [4,17]. В этом здании училище проработало все 26 лет своей деятельности (1847 — 1873).
Деятельность вильнюсского раввинского училища началась с 1 октября 1847 года, когда были набраны ученики трёх подготовительных классов — всего 46 человек [5].
В 1847 году был принят и первый преподаватель еврейских предметов — известный еврейский поэт А. Б. Лебенсон (1794 — 1878) [6], а в 1848 году в раввинское училище был принят в качестве инспектора Г. Каценеленбоген, контролировавший преподавание еврейских предметов. В 1848 году были набраны ученики двух первых общих классов (в документах часто именуемых раввинскими). Были приняты и новые преподаватели еврейских предметов, среди них — С. Фин [7] и С. Залкинд [8], известные еврейские просветители. В 1849 году начал действовать третий общий класс, а в 1850 году — четвёртый общий класс [9].
Создание раввинского училища вызвало возмущение среди евреев-ортодоксов. Вначале в училище поступали только дети и родственники маскилим (сторонников просвещения), а так же дети бедняков. В дальнейшем, когда ученики училища были освобождены от военной службы, престижность его среди вильнюсских евреев повысилась. Однако часть вильнюсских евреев, возглавляемая богатым купцом Ю. Апатовым, регулярно проводило компанию против поступления в "казённое" училище. Иногда дело доходило до очень серьёзных инцидентов.
31 октября 1847 года попечитель Белорусского учебного округа Э. Грубер писал военному губернатору Ф. Мирковичу: "По усмотренной необходимости улучшить прежнее положение евреев в России и сблизить их постепенно с прочими сословиями в государстве правительство . . . признало нужным обратить особое внимание и на учебное образование еврейского юношества, которое, находясь . . . в руках домашних учителей (меламедов), большей частью религиозных фанатиков, ограничивается одним лишь талмудическим учением, исполненным вредных положений и ненависти к христианам . . .
С началом нынешнего учебного года открыты в Вильне казённое еврейское училище 2 разряда и приготовительные классы Раввинского училища. Начальство, хотя и нашло в небольшом числе благомыслящих евреев, вполне понимающих пользу этого нововведения . . . но вместе с тем готовилось встретить и противодействие со стороны фанатиков, которые опасаясь утраты своей национальности, под предлогом нарушения еврейского закона, возбуждают толпу своих единоверцев, против сделанных распоряжений.
Депутаты Вильнюсского еврейского общества . . . употребляют все усилия воспрепятствовать развитию новоучреждённых здесь казённых еврейских училищ, и с тем намерением преследуют как предназначенных мною учителями еврейских предметов и приготовительных классах виленского раввинского училища, так и тех, кои решились отдать детей своих в вышеуказанные училища.
Пользуясь предстоящим рекрутским набором, помянутые депутаты, назначили к отдаче в рекруты двух сыновей учителя Залкинда, из коих старший обучается в четвертом классе виленской гимназии, и следовательно не подлежит этой повинности, а младший, не достигший ещё . . . двенадцатилетнего возраста, принят в число учеников приготовительных классов Раввинского училища. Несмотря на то, первый из них был схвачен на улице в мундире гимназии . . . но по предстательству некоторых из почтенных здешних евреев, освобождён потом вместе с братом, по приказанию депутата Апатова. За сим, в поданной мне записке, депутаты, называя избранных мною в преподаватели евреев Фина и Залкинда неблагонадёжными и вольнодумцами, просили о недопущении их к занятию учительских должностей, тогда как оба они выдержали уже прежде установленные испытания и были в течение 7 лет учителями в существующем здесь частном трехклассном еврейском училище . . .
Наконец, еврей Меер Абрамович Гордон обратился ко мне с жалобой, что сын, Ария, как из представленного им метрического свидетельства значится, имеющий от роду 11 лет и принят также в приготовительный класс Раввинского училища, взят по распоряжению депутатов, для отдачи в рекруты, тогда как он уплатил причитающийся на приискание охотника за следующего с его семейства рекрута . . . “
Далее Э. Грубер пишет о наличии "партии вознамерившейся противодействовать училищному начальству и что "главой этой партии является купец Апатов" [10].
В архивных документах содержатся и другие свидетельства яростной борьбы сторонников старого уклада с действиями по преобразованию еврейского просвещения.
В 1852 году состоялся первый выпуск учителей — всего 5 человек, которые были отправлены в еврейские училища разных губерний черты оседлости.
Первыми выпускниками (1854 г.) специального раввинского отделения (после прохождения одногодичной раввинской практики) стали Иона Гернштейн и Зелик Минор, ставшие общественными деятелями.
Постепенно число учащихся раввинского училища возрастало:
| Годы | Число учащихся |
| 1848 — 1849 | 94 |
| 1851 — 1852 | 157 |
| 1854 — 1855 | 241 |
| 1857 — 1858 | 228 |
| 1860 — 1861 | 298 |
| 1863 — 1864 | 353 |
Росту авторитета училища способствовало разрешение (1856 год) на приём окончивших его в университеты. Всего вильнюсское раввинское училище начиная с 1852 по 1871 год окончили 210 учителей и 72 человека со званием раввинов. Многие из выпускников училища поступили затем в высшие учебные заведения:
Из числа преподавателей раввинского училища были хорошо известны поэты А. Б. Лебенсон и С. Залкинд, учёный С. Фин, учёные-талмудисты: М. Плунгян (Плунгянский), отец и сын Идель и Илья Шерешевские, отец и сын Гирш и Хаим Кацеленбогены. Из выпускников училища прославились учёные-семитологи А. Гаркави и Иона Гурлянд, переводчики Библии А. Пумпянский и И. Штернберг, писатель Л. Леванда, первый еврейский социолог А. Либерман, учёный-этнограф В. Иохельсон, известный раввин и общественный деятель З. Минор, публицист и издатель А. Ландау и др.
В январе 1873 года, отмечая заслуги виленского раввинского училища в распространении советских знаний среди евреев (в связи с 25-летием училища) Председатель комитета "Общества для распространения просвещения между евреями в России" барон Д. Гинзбург и секретарь общества известный писатель И.-Л. Гордон (родом из Вильнюса) отмечали в своём приветственном письме, что училище стало "главным непосредственным рассадником образования евреев в северо-западных губерниях" [16].
Вильнюсское раввинское училище подготовило более 200 еврейских учителей. Их учениками стали десятки тысяч еврейских мальчиков и девочек. Именно из этой среды образованных и активных людей сформировалось в России палестинофильское, а затем сионистское движение. И в том, что сейчас у евреев имеется собственное государство, Израиль, есть также заслуги преподавателей и учеников Вильнюсского раввинского училища.
Примечания
Глава 7 Центр еврейского просвещения
Наверное, всем жителям довоенного Вильнюса был известен комплекс зданий в центре на улицах Гданьской и Виленской. Здесь на обширной территории находились различные еврейские просветительские организации: религиозная школа для бедных детей и сирот "Талмуд-Тора", ремесленное училище (средняя техническая школа), общество распространения труда (ОРТ), союз еврейских инженеров, еврейский техникум. Из четырёх зданий, входивших в этот комплекс, два (под номерами 3 и 5) располагались на улице Гданьской (Швентосиос, Каросо, а теперь Исландиёс), одно на улице Виленской (Вильняус) и одно в общем дворе, соединявшем эти здания. История этих строений начинается в первой четверти XIX столетия.
В сентябре 1817 года вильнюсский житель Меер-Даниэль Россенбаум завещал принадлежащую ему посессию (городской участок) № 715/734 своей родственнице Иозефе Родкевичувне с условием, что после её смерти, участок перейдёт в ведение еврейских благотворительных организаций [1]. В конце 60-х годов XIX столетия возник спор по поводу принадлежности участка, в связи с тем, что число благотворительных организаций выросло по сравнению с началом XIX столетия, когда составлялось завещание. Спор был решён в пользу "Братства обучения юношей "Талмуд-Тора", как наиболее древнего из благотворительных организаций" [2].
Первое упоминание об одном из зданий, полученных в наследство "Талмуд-Торой" (Т-Т), встречается в документах об устройстве здесь в 1862 — 1863 годах известной в дальнейшем типографии С. Финна и А. Розенкранца [3]. Как указывается в описи домов 1883 года, это было одноэтажное каменное здание. Какие-либо сведения о других домах на этом участке, в частности на улице Новой, являвшейся южной границей участка в описи отсутствуют. Однако, по соседству, на участке № 718/1220 (теперь улица Исландиёс, 4) числится "Попечительский комитет Талмуд-Торы" [4]. По видимому он был расположен здесь не случайно, так как в это время на улице Новой начиналось строительство новых зданий Т-Т.
Сведения о первом из новопостроенных домов содержаться в названии несохранившегося дела "О разрешении попечительскому комитету Талмуд-Торы построить каменный трехэтажный дом . . . “ [5], относящегося к 1882 — 1883 годам. По-видимому, это был трехэтажный дом на улице Новой, отмеченный в более поздних документах [6 — 8], как уже существующий. В дальнейшем к этому вытянутому вглубь двора корпусу, являвшемуся ранее центральной частью дома № 5 по улице Новой, пристраивались с двух сторон дополнительные корпуса — в 1897 году по проекту архитектора Короедова была пристроена левая часть этого дома, а в 1901 году, по проекту архитектора Прозорова — правая часть [6]. По-видимому позже все три корпуса Т-Т были объединены единым по стилю фасадом.
В эти же годы, точнее в 1891 — 1894 гг. , были построены два трёхэтажные параллельные здания по улице Вильняус, 29 — вдоль улицы и во дворе [7], а в 1899 — 1900 годах высокий трёхэтажный дом с овальными окнами на улице Новой, примкнувший к дому № 5 с правой стороны (теперь оба дома имеют один и тот же адрес — Исландиёс, 3). В новых зданиях комплекса расположилось ремесленное училище, в частности, в зданиях по улице Виленской — классы, слесарная и столярная мастерские, квартиры администрации, а в здании по улице Новой — библиотека, две токарные мастерские (по металлу и дереву), модельная мастерская, чертёжный и актовый залы и т.д. [8] Ремесленное училище начало действовать с 1893 года [9]. Интересные сведения о Т-Т приводит путеводитель по Вильнюсу начала века: "Талмуд-Тора или детский приют-училище (сиротский дом) помещается на Новой улице, в доме № 5. Она учреждена в конце 1891 года для бедного еврейского населения, преимущественно сирот. Призревается в ней свыше 400 детей, постоянно живущих, и до 200 приходящих. Беднейшие из приходящих учеников получают даровой завтрак, а зимою — обувь. Преподавание как общих, так и еврейских предметов производится в отделениях, имеющих каждое особого учителя. Содержится Талмуд-Тора на сумму коробочного сбора, на доходы от принадлежащих заведению недвижимых имуществ и капиталов, а также на частные пожертвования деньгами и предметами. При Талмуд-Торе имеется особое ремесленное училище" [10].
В 1905 году в здании на Новой, 3 открылись "рисовальные классы в память М. Антокольского", организатором которых был его племянник Л. Антокольский. Классами руководили перед первой Мировой войной художники Борис Владимировский, Моисей Лейбовский, К. Вагнер (не в этих ли классах приобрели свой первый опыт знаменитые Ж. Липшиц и Х. Сутин). Попечительский комитет Т-Т возглавляли в этот период известные деятели еврейской общины: раввины Х.-О. Гродзенский, видные сионисты Исаак Гольдберг и Шмарьяху Левин, доктор Цемах и др. Председателем Попечительского комитета был О. А Липец [9]. В 1921 году Х.-О. Гродзенский по-прежнему входил в Попечительский комитет Т-Т, в него же входили не менее известные раввины Меер Карелиц и Самуил Фрид; возглавлял комитет Исаак Рубинштейн [11]. Сохранились списки Попечительского комитета "Талмуд-Торы" от 1937 года — в этих списках 537 частных лиц и различных компаний, в основном это "элита" еврейского Вильнюса того времени [12].
После окончания первой Мировой войны и неоднократной смены властей, Вильнюс вошёл в состав Польши. В здании по Гданьской, 3 (бывшем Новая, 3) расположились новые организации. Рассказывает старожил Вильнюса, герой Сопротивления в Вильнюсском гетто, С. Х. Каплинский: "В этом здании до войны находилось несколько еврейских учреждений — руководство ОРТа, Союз еврейских инженеров, созданный ОРТом еврейский техникум. Я закончил техникум в 1935 году. Известно, что техникум был основан в 1921 году, в нём было два отделения — механическое и электротехническое. Хорошо помню директора техникума М. Шрейбера (он же был председателем Союза еврейских инженеров), преподавателей-инженеров И. Трока, А. Кремера — известного революционера, "отца Бунда"; преподавателя иврита Прудермахера. В начале 1930-х годов в техникуме училось более 200 человек — некоторые из них затем уехали в Палестину, другие страны; но большинство разделило общую судьбу вильнюсских евреев. Жизнь оказалась намного сложнее и трагичнее, чем мы предполагали в юности . . . “.
Наиболее известной из организаций, расположившихся на улице Гданьской, был ОРТ. Из сохранившихся документов вильнюсского ОРТа известно, что он основан в конце 1918 года [13]. Первым председателем его был известнейший в городе еврейский общественный деятель Цемах Шабад, в одном доме с квартирой которого по улице Большой Погулянке (теперь улица Басанавичяус, д. 15, кв. 2) он и располагался первоначально. Однако уже в документах от сентября 1924 г. ОРТ числится на Гданьской, 3 [14]. С 1926 г. председателем ОРТа становится известный адвокат И. Чернихов. Сохранился и первый устав ОРТа утверждённый 27 ноября 1919 года и зарегистрированный польскими властями 10 ноября 1920 года [15]. Из устава следует, что главной целью ОРТа является распространение земледельческого и ремесленного труда среди евреев.
17 сентября 1939 года Вильнюс был занят войсками Красной Армии. Они пробыли в Вильнюсе немногим более месяца, до 28 октября 1939 года, когда в город части литовской армии. Вскоре, в июне 1940 года советские войска появились вновь и 21 июля была "провозглашена" Советская власть и вхождение Литвы в состав Советского Союза. И с первых же дней советской оккупации были запрещены не только "буржуазные" и "сионистские" организации, что для новой власти было вполне естественным, но и многие просветительские организации, среди них и те, которые ставили своей целью улучшить жизнь простых людей. Были ликвидированы и Талмуд-Тора и Общество распространения труда. Среди документов о ликвидации особый интерес представляют анкеты со сведениями об организациях на 10 октября 1939 года (день принятия решения о передаче Вильнюса Литве). В анкете Т-Т указывается, что в её попечительский комитет входило 400 человек — 300 мужчин и 100 женщин. На средства, собираемые ими содержались основные подразделения Т-Т: общежитие для сирот, начальная школа (в 1940 году получила порядковый номер 58), общежитие для абитуриентов по улице Лидос, 7. Попечительский комитет по-прежнему возглавлял один из видных деятелей еврейской общины, бывший член польского сената, раввин И. Рубинштейн. Его заместителем был Т. Шалит [16]. В аналогичной анкете ОРТа указывается, что в его составе имеются следующие подразделения: средняя техническая школа, техникум-лицей, периодически действующие профессиональные рабочие курсы.
Все эти подразделения находились на улице Гданьской, 3. Из анкеты видно, что в обществе состояло на 10 октября 1939 года 330 человек — 310 мужчин и 20 женщин. В разделе "руководство общества" перечислены:
О состоянии Т-Т в этот период даёт некоторое представление рапорт назначенного новыми властями "уполномоченного" Давида Велеса: "Положение школы было очень тяжёлым. Никакая другая еврейская и нееврейская школа не могла быть в таком положении, так как инспектор или самоуправление этого не допустили бы. Здесь всё соответствовало взглядам Талмуд-Торы, где внутренний дух отдавал средневековьем (подбор преподаваемых предметов, смешанный язык преподавания, обязательная молитва) и точно так же тёмным и чёрным был внутренний вид школы: чёрные панели из дерева, зелёные стены, ветхие и сломанные парты, тёмные окна и двери . . . Так как мне поручено изменить дух этой институции, вызвать симпатии к Советскому Союзу и подготовить её, чтобы она могла войти в солнечную, светлую сеть Советских учреждений... [далее в рапорте говорится о проведённых в Т-Т ремонтных работах — Г. А.]" [16]. Может быть Д. Велес действительно верил в светлое будущее питомцев Т-Т. Он, возможно, не знал, что уже был подписан приказ министра внутренних дел Литовской ССР, где деятельность Т-Т признавалась "не соответствующей интересам государства" и предписывалось Начальнику Вильнюса и уезда принять необходимые меры. Они были приняты 14 сентября — Т-Т. была закрыта, а её имущество было передано компартии Литвы [16]. Почти в те же дни (19 августа) тем же Начальником Вильнюса и уезда было подписано решение о ликвидации ОРТа. 30 августа 1940 года общество было ликвидировано, его имущество перешло министерству просвещения [17].
До начала войны, унёсшей жизнь более 90 процентов вильнюсских евреев, оставалось ещё около года. Но последствия сговора двух диктаторов вильнюсские евреи почувствовали уже в сентябре — октябре 1939 года, в краткий период временного пребывания Красной Армии в Вильнюсе. Ряд видных деятелей еврейской Общины были арестованы органами НКВД и вывезены "на восток" — среди них руководители ОРТа И. Чернихов и Э. Закс. Предполагается, что Чернихов был расстрелян в 1941 году; Э. Заксу удалось пережить бурные военные годы и выехать из Советского Союза. Успел спастись и председатель Попечительского комитета Т-Т раввин И. Рубинштейн — с японской визой он уехал в 1940 году через Сибирь и Японию в США, где умер в 1946 году.
Судьба оставшихся в Вильнюсе была ещё более трагичной. В тот же год, что и И. Чернихов, но уже от пуль фашистов, погиб его преемник на посту Председателя ОРТа Лейзер Крук. Известно, что 6 августа 1941 года, через 6 недель после захвата Вильнюса, фашисты предъявили вильнюсским евреям ультиматум — собрать 5 миллионов рублей; из них — 2 миллиона к утру следующего дня. Такую сумму в течение столь короткого времени собрать не удалось. 7 августа два члена юденрата — Л. Крук и бывший заместитель мэра Шауляя Пятуховский, были расстреляны. Был убит в Панеряй и директор техникума (он же — председатель Союза еврейских инженеров) М. Шрайбер. О судьбе члена правления ОРТа С. Марголиса автору этой публикации рассказала его дочь, научный сотрудник Государственного еврейского музея Литвы Р. С. Марголис: "В довоенном Вильнюсе отец считался лучшим в городе рентгенологом. В период оккупации он работал в еврейской больнице, находившейся на территории еврейского гетто. 23 сентября 1943 года гетто было ликвидировано, большинство его узников было депортировано в лагеря смерти и концентрационные лагеря. Отца немцы оставили работать в военном госпитале, но когда к городу подошла Красная Армия он тоже был расстрелян".
Сейчас в Вильнюсе мало кто знает, что до войны здесь было более 100 еврейских общественных организаций. Но всему миру известны Понары (Панеряй) — место гибели более 70 тысяч евреев Вильнюсского края. В песчаных ямах Понар навсегда затерялись и последние следы учителей и учеников с улицы Гданьской.
Примечания
Глава 8 Проходной двор
Центром жизни многочисленного населения Вильнюса в XIX столетии был Синагогальный (Школьный) двор. В нём и рядом с ним располагались основанная в XVI столетии Большая синагога и более десятка молитвенных домов (клаузов). От главных ворот Синагогального двора, находившихся на Еврейской улице, в сторону улицы Мясной (Ятковой) шёл узкий и извилистый переулок "раби Майлеса" ("Рамайлес"). Свой первый поворот переулок делал сразу за домом № 7 по Еврейской улице, в котором находился знаменитый ешибот "Рамайлес", основанный в 1825 году.
Продолжением переулка Рамайлес был Проходной двор, точнее, один небольшой, почти квадратный дворик и, второй, длинный и узкий двор, расположенные среди корпусов городского участка (посессии) № 208 и соединявший Мясную улицу с главной улицей города. Во время войны были разрушены строения, находившиеся на Синагогальном дворе, исчез и переулок Рамайлес с окружавшими его домами. Но Проходной двор сохранился.
Начинается Проходной двор со старинного дома, выходящего главным фасадом на бывшую Мясную улицу. Как утверждает И. Штейнгольд, именно в этом доме 2 ноября (21 октября) 1843 года родился знаменитый скульптор Марк Антокольский и ещё после войны здесь (по адресу ул. Антокольского, 7) висела мемориальная доска с надписью об этом событии [1]. Имеются и архивные документы, подтверждающие, что в 40-е годы XIX столетия здесь жили родители скульптора, содержавшие в этом здании небольшой трактир (шинок). Сохранилась, в частности, переписка от 1844 года по поводу конфликта отца скульптора, Матыса Антокольского с соседями по дому Б. Ясвеном и Б.-Я. Блофарбом о строительстве ледника под этим домом. Соседи жалуются, что М. Антокольский построил ледник под принадлежащим им участком "дома Ревковского, под номером 5" [2].
В свою очередь М. Антокольский сообщает, что первоначально строительство ледника ему было разрешено, но затем полиция "распорядилась, чтобы находящиеся в леднике лёд, напитки и другие предметы были выброшены . . . , через что проситель понёс в своей промышленности убыток . . . “
Антокольский указывает и свой адрес: "Жительство просителя — первой части, 1 квартала, в доме № 208. Имя Матыса Антокольского мы находим и в документе от 1842 года — списке евреев, проживающих на главных улицах города, где также указывается, что он является владельцем шинка и его адрес — "в доме Ревковского, 3". Уточнить нахождение этого дома позволяет ещё один документ, гораздо более поздний, от 1886 года. Это прошение М.-Е. Ясвена (по-видимому, потомок вышеупомянутого Б. Ясвена) о перестройке его части "дома по Мясной улице № 208". К прошению прилагается "чертёж участка, принадлежащего Ясвену . . . в доме по-Ревковского . . . по Мясной улице под № 208" [4]. На чертежах изображён и фасад дома — он очень похож на современный. Нет сомнений, что этот дом, о котором говорил в своей статье И. Штейнгольд. Здесь прошло детство будущего скульптора. Оно было безрадостным. "В детстве я не был балован ни кем, я был нелюбимым ребёнком, и мне доставалось от всех. Ко хотел, бил меня, даже прислуга; а ласкать меня никто не ласкал . . . Я донашивал старые одежды, меня звали истуканом, "оловянные руки" . . . Я был на посылках у всех. Не унижала меня только мать моя" [5]. Из родительского дома Антокольский уехал в 1862 году в Петербург, где он поступил вольнослушателем в Академию художеств. Летние каникулы Антокольский проводил обычно дома, работая над скульптурными композициями на темы хорошо знакомого ему еврейского быта. В Вильнюсе им была создана его первая значительная скульптура "Еврей-портной": "измождённый старик, высунувшись из окна своего ветхого полутёмного дома, с усилием, трясущимися руками, вдевает нитку в иглу. Его лицо полно напряжения, глубокой сосредоточенности. Взгляд утомлённых, подслеповатых старческих глаз устремлён на иголку. Едва прикрытое рваной одеждой костлявое тело старика, усталое худое лицо . . . — всё несёт на себе печать безысходной бедности" [5].
Действительно, бедность была характерной чертой обитателей переулка Рамайлес и Проходного двора. Здесь находились многочисленные лавки старьёвщиков, торговавших поношенной одеждой. Здесь же, во второй, длинной и узкой части Проходного двора в начале ХХ столетия находился молитвенный дом старьёвщиков ("тандетников"). Из документов следует, что он был открыт в 1908 году " . . . во втором этаже . . . каменного двухэтажного дома, принадлежащего купцу Вайнику" [6], расположенного по правую сторону Проходного двора. Но уже в 1915 году этот молитвенный дом находился по соседству, на Мясной улице, № 8 [7].
Проходной двор заканчивается большим трехэтажным зданием, выходящим главным фасадом на улицу Диджойи. Известно, что этим домом с 1872 года владел Марк Антокольский — он получил его в приданое после женитьбы на дочери крупнейшего вильнюсского богача Юдла Апатова [8]. В проходе, соединяющем двор с улицей, мы видим вышеупомянутую мемориальную доску: "Здесь родился и жил М. Антокольский. 1843 — 1902". Сразу за домом — небольшая площадь перед бывшей Ратушей.
" . . . По существу на одной постоянно рынок, где продаются съестные и оные припасы, где стоят для сего столики, . . . где собираются все дровосеки и пыльники, где волнуется народ простолюдинов, и, которой улицы дома заключают в себе мясные ряды; рядом другая сторона составляет Ятково-Еврейскую улицу, в которую чрез всякий от Ратушной . . . суть обширные проходы . . . по коим евреи, погрузив в оных домах мёд, пиво и подобные припасы . . . [так в тексте: фраза не окончена — Г. А.]" [9]
Из этого описания мы узнаём, что примыкающий к Ратуше квартал, в котором находится и Проходной двор, в первой половине XIX столетия был заселён, в основном, евреями. Этот вывод кажется странным, так как известно, что ещё в 1783 году ассесорский королевский суд запретил евреям жить на главных улицах Вильнюса и это решение, вплоть до 1861 года, подтверждалось царскими властями. Причину кажущегося несоответствия действовавшим указам мы узнаём из другого старинного документа. Поручик "корпуса инженеров путей сообщения" Смоликовский в своём рапорте от 17 августа 1842 года, докладывает: "В прежние времена весь Бульвар был застроен каменными и деревянными домами, и, наконец его, подходящий к началу Замковой улицы — имел и имеет ещё название Рыбного рынка. Ещё в 1808 году существовала часть этих домов, обозначенная на плане того же года . . . и потому вся ветвь, обходящая Ратушу, составляя особую улицу, предоставлена была для жительства евреям . . . “ [10].
В 1842 году эту улицу, которую чаще всего называли Новые Амбары, было приказано "считать заодно с Остробрамской" и отнести к главным улицам города, на которых евреям жить было запрещено. Сохранились многочисленные жалобы вильнюсских евреев по поводу этого решения, но имени Антокольского среди жалобщиков мы не находим, т.к. часть посессии № 208, примыкавшая к Мясной улице, в запретный список не попала. Представляет интерес жалоба от 1861 года, подписанная типографами А. Дворжецом и И. Блюмовичем, известным гравёром А. Грилихесом и другими вильнюсскими евреями: "В настоящее время еврейским купцам разрешено жительство по всей империи, в Севастополе, Николаеве и в самых столицах; посему тем справедливее было бы отменить существующее для них ограничение в месте постоянной их оседлости — в Вильне, где еврейское население превышает своей численностью остальное и где ремесленников вдвое, купцов втрое, а мещанских торговцев вдесятеро против ремесленников, купцов и торговцев других вероисповеданий . . . “ [11]. В октябре того же года запрет "жить и торговать евреям на некоторых улицах в Вильне" был снят [12].
История Проходного двора — это часть истории вильнюсских евреев, их борьбы за свои права. Сейчас только мемориальная доска в подворотне бывшего дома Антокольского напоминает об этой странице еврейской жизни.
Примечания
Глава 9 Вдова и братья Ромм
В двух кварталах Старого Вильнюса находится несколько зданий, с которыми тесно связана история знаменитой еврейской типографии, известной в период своего расцвета под названием "Вдова и братья Ромм". Начало этой истории относится к концу XVIII столетия.
В 1799 году из Гродно в Вильнюс переехали отец и сын Борух и Манес Роммы. В 1803 году Борух умер. Его сын продолжил печатание еврейских книг, часто выпуская их совместно с гродненским издателем Зимелем Нахимовичем-Типографом. После переезда в 1821 году Зимеля в Вильнюс появляется известная типография "Зимеля и Манеса". В 1824 году она упоминается "в доме Капитульном на Замковой улице . . . № 185" — теперь это Пилес, 15. В том же документе указывается адрес, правда не совсем точный , Манеса Ромма — "Жмудская улица" [1]. По-видимому, имеется в виду, посессия № 327 по Жмудскому переулку, которая в документах 30-х годов XIX столетия неоднократно указывается как адрес Манеса и место расположения его типографии [17].
В конце 1836 года царское правительство запретило все еврейские типографии в России, кроме двух. Одной из них стала в мае 1837 года типография "Манеса и Зимеля"; вторая только 12 лет спустя открылась в Житомире. В условиях монополии Вильнюсская типография резко увеличила объёмы производства.
Виленский военный губернатор сообщал в 1840 году:
" . . . Ныне помянутые евреи вошли ко мне с прошением, в котором объясняют, что . . . сообразуясь с нуждами еврейского народа в молитвенных, библейских и других еврейских книгах, они устроили в Вильне столь обширную типографию, что подобная ей редко где находится. По особому условию, собственно для типографии возведено одно из примечательнейших в городе Вильне каменное здание, с огромными залами, каменными амбарами, сараями и другими принадлежностями; в ней 25 станков вошло уже в действие с значительным количеством букв до 1200 пудов и рабочих с наборщиками, переплётчиками и служителями, коих считается до 200 человек" [2].
Цитированное выше письмо о расширении объёмов типографской деятельности датировано 12 марта, а в ночь с 13 на 14 марта еврейская типография сгорела. Убыток по первоначальным подсчётам составил 197 тысяч рублей (в дальнейшем, после уточнения, указывается сумма убытка в "более 160 тысяч рублей").
Виленский полицмейстер в письме гражданскому губернатору от 16 апреля 1840 года отмечал: "Жертвою сего пожара был работник типографии Мовша Редзюнский, и истреблено всё типографическое заведение, состоящее из 25 станков с принадлежностями . . . Дабы не приостановить снабжения необходимыми книгами еврейский народ и избавиться от предстоящего невинного банкротства, типографщики с компаньонами, собрав оставшееся достояние, начали возобновлять типографию и уже семь станков находится в действии . . . “ [3].
Пожар 1840 года, уничтоживший большую часть типографии, не помешал её росту. С 1847 года типография принадлежала только семье Роммов. Она занимала в 1851 году значительную часть дома № 327 — "окон в этих частях шесть на улицу и пятнадцать — на дворе" [16]. Выпускала типография в основном религиозную литературу. И хотя светских книг издавалось мало, но издавались они только у Роммов. Здесь впервые были изданы книги еврейских просветителей, классиков ивритской литературы И. Б. Левинзона, Авраама Лебенсона и его сына Михи, И. Л. Гордона, А. Дика (на идиш) и др. В 1862 году запрет на деятельность еврейских типографий был снят, в Вильнюсе появились новые типографии — С. Фина и А.-Г. Розенкранца, А. Дворжеца, А. Маца. Однако набравшая силы за четверть века монопольной деятельности типография Роммов и по численности работающих и по объёму работ значительно опережала своих конкурентов. С 1863 года, через три года после смерти внука Манеса Ромма, Давида, его наследники вдова Дебора и братья Манес и Хаим-Янкель Роммы, создали фирму "Вдова и братья Ромм", прославившую Литовский Иерусалим. В фирму вошли две типографии — еврейская и "европейская", а также словолитня. Они располагались в двух собственных домах № 327 и 328 по Жмудскому переулку [4] (теперь соответственно ул. Шаулю, 4 и 6) и частично в соседнем доме № 325, в котором ещё в 1830 годы находилась "часть Манеса друкария" [5]. По-видимому, в середине 1870 годов дом № 327 был продан (в документах более позднего времени он числился как "дом Левина") и основное производство было сосредоточено в доме № 328.
Сохранились планы посессии № 328. Она занимала участок вытянутый от улицы Шаулю по направлению к улице Лигонинес. Между отдельными корпусами были два двора — большой, пятиугольный "чистый" двор, расположенный между корпусами двухэтажного здания типографии (сейчас это здание трёхэтажное, по-видимому, после перестройки 1892 года) и расположенный за ним "чёрный" двор, который ограничен с юго-западной стороны корпусом, перестроенном в 1881 — 1882 годах из двухэтажного в трёхэтажный [6].
В ноябре 1881 года здание типографии сильно пострадало от пожара [7]. Пожар ускорил строительство, которое уже велось на участке № 325. Ещё в 1870 году было перестроено находившееся здесь же на углу Жмудского и Обжорного переулков (теперь улицы Шаулю и Мясиню) двухэтажное здание, построенное в 1861 году [8]. В 1881 году к нему была сделана пристройка со стороны Жмудского переулка, составившая единое целое с угловым домом [9, 10]. Здесь расположились 13 типографских машин и стереотипное отделение [10].
В 1880-е годы издательство и типография Роммов выпустили свой главный многотомный труд — "Вавилонский Талмуд" — с многочисленными комментариями, многие из которых печатались впервые, прямо с рукописи. Так трактат "Недарим" сопровождался 21 комментарием [11]. Это издание неоднократно факсимильно перепечатывалось в типографиях Америки и Израиля и принесло Роммам всемирную славу.
Ввиду резкого увеличения объёма работ имевшихся помещений было уже недостаточно и в 1900 г. было построено новое большое трёхэтажное здание с полуподвалом на нынешней улице Шв. Духо [12]. В конце XIX — начале ХХ столетия типография "Вдова и братья Ромм" стала крупнейшей в мире, среди издательств, выпускающих книги на иврите. Правительственный чиновник в своём отчёте в 1914 году сообщал: "Вильна является поставщиком Талмуда для всего света . . . Экземпляров Талмуда печаталось так много, что часто, несмотря на свои 15 больших полиграфских машин, эта типография должна была заказывать свои работы по другим типографиям, чтобы удовлетворить заказчиков" [13].
В 1910 году умер Манес Рубинович Ромм, который после смерти (1903 г.) Деборы Ромм практически единолично руководил фирмой. Их наследники в том же году продали всё имущество предприятия петербургским баронам Гинцбургам, которые на его основе создали акционерное общество "Издательство и типография "Вдова и братья Ромм" [14]. В 1915 году Гинцбурги продали принадлежащий им пакет акций.
В 1920-е — 1930-е годы издательство и типография продолжали действовать под названием "Акционерное общество Ром". В одном из последних документов предприятия, письме его руководителей на имя Начальника города и уезда от 3 апреля 1940г. , сообщалось: "Акционерное общество Ром", книгоиздательство и типография, основано в 1789 году и действует без перерыва до сего времени.
Должность заведующего типографией исполняет литовский гражданин Иехиель Вайнберг, "умеющий говорить и писать по-литовски и судом не осуждавшийся" [15].
Осенью 1940 года типография была национализирована [15]. Писатель Я. Иосаде, пришедший незадолго до войны работать в типографию, вспоминает, что первая, отданная в набор после национализации книга, была "Краткий курс истории ВКП(б)". Не известно, успели ли её напечатать.
В годы войны богатейшие архивы типографии, наборы стереотипных досок, формы для отливки букв и др. имущество типографии — всё это было разграблено, растеряно, уничтожено. Сейчас в здании бывшей типографии Роммов работает типография "Вилтис". Рассказывают, что в ней до сих пор сохранились отдельные станки, которые ещё помнят вдову и братьев Ромм.
Примечания
Глава 10 Приют стариков
Ещё в 1846 году виленский губернатор, обсуждая с подчинёнными ему чиновниками деятельность еврейских благотворительных организаций, предлагал "учредить при Виленском еврейском госпитале, по примеру христианских, еврейскую богадельню . . . “ [1]. Однако официальная родословная этого учреждения начинается только с 1864 года. В документе от 1871 года мы читаем: " . . . тогда же [т.е. в 1864 году — Г. А.] передано было из госпиталя еврейскому обществу 22 больных и с того времени в городе Вильне, в наёмном доме, учреждена богадельня на ассигнованные собственно для неё из коробочного сбора 4 тысяч рублей . . . В настоящее время богадельня не имеет никакого устава, ни постоянного врача . . . Ныне призревается в богадельне до 75 человек . . . “ [2]. Проект устава был подготовлен только в 1875 году. В первом пункте его говорилось: "Для призрения слабосильных и престарелых евреев обоего пола учреждается в городе Вильне богадельня на 65 кроватей в купленном для той цели доме на предместье Лукишки под № 1653" [3]. Устав был утверждён в сентябре 1878 года [4].
Сведения о начальном периоде существования дома престарелых ("Мошав Скейним") мы находим в вышецитированном документе 1871 года: " . . . Призреваемых в богадельне евреев бывает от 50 до 70 . . . До перестройки госпиталя, т.е. до 1865 года, богадельня помещалась в самом госпитале и с 1865 года находится в наёмном доме Рындзюнского при Жандармском переулке . . . [теперь это улица Иогайлос — Г. А.]" [2]. Вскоре богадельня переехала в дом № 1653, в котором она находилась вплоть до начала Второй Мировой войны.
Дом на городском участке № 1653, впоследствии (в ХХ столетии) имевший адрес "ул. Портовая, 17", был приобретён примерно в 1873 — 1875 годах. В 1878 году он был перестроен. Известно, что это было двухэтажное каменное здание [5]. В 1884 и 1897 годах к нему были достроены два двухэтажных флигеля, справа и слева от первоначального здания, и дом приобрёл свою нынешнюю длину [6]. В 1909 году по проекту архитектора Френкеля здание было перестроено в трехэтажное, с полуподвальным помещением со стороны улицы, и четырехэтажное со стороны двора [7]. С тех пор это здание сохранилось без значительных перестроек.
Богадельне, как это видно из документов 1920-х — 1930-х гг., принадлежало соседнее здание по Портовой, 13/2, угловое с улицей Стичневой (в XIX столетии это была начальная часть Лукишской улицы; поэтому и считалось, что богадельня находится на Лукишском предместье) [8]. В начале 1930 года это здание предполагалось перестроить [9], но из документов 1939 года следует, что оно подлежало сносу (сейчас этот дом не сохранился) [10]. По-видимому, это был совсем небольшой дом, т.к. его цена в 1937 году составляла всего 5300 злотых, в то время как дом на Портовой, 17 оценивался в 265000 злотых, а относительно небольшое двухэтажное здание по улице Стечневой, 8 (теперь это проспект Гедимино, 34) в 63600 злотых [11].
Управлялась богадельня Советом старейшин; как правило это были богатые вильнюсские купцы, имевшие возможность жертвовать деньги на содержание опекаемого ими приюта. Под проектом первого устава богадельни мы видим подписи М. Рабиновича, А. Манасевича, С. Валка и др. [3] В конце XIX — начале ХХ столетий возглавлял Совет старейшин известный вильнюсский банкир и филантроп И. Бунимович. В состав Совета входили Е. Выгодский, Х. Берлин, З. Жук и др. Совет выбирался на 3 года и состоял из 6 человек [12]. И. Бунимивич возглавлял Совет богадельни вплоть до конца своей жизни (1929 г.); в 1926 году было отмечено сорокалетие его деятельности в Совете богадельни и он был избран почётным президентом [13]. В дальнейшем, вплоть до ликвидации богадельни, в состав её Совета входил представитель семьи Бунимовичей.
В начале ХХ столетия в богадельне "призревалось 107 мужчин 96 женщин, увечных и слабосильных, в возрасте от 50 до 90 лет" [14]. В богадельне был свой молитвенный дом "Мошав Скейним" [15].
В период между первой и второй Мировыми войнами богадельня имела официальное название "Еврейское общество милосердия "Приют стариков"*. Она владела многочисленными зданиями, в том числе несколькими домами по чётной стороне соседней улицы Стичневой (от номера 2 до номера 8) [16], а также рядом домов в других частях города [17]. В этот период, как отмечает С. Шарафан, в богадельне находилось около 300 стариков [18]. Председателем Совета богадельни с 1926 года [13] был известный врач и общественный деятель Григорий Гершун (1860 — 1941) — один из известнейших вильнюсских врачей и общественных деятелей. На этой должности он был до конца существования богадельни.
Летом 1940 года в Вильнюсе была установлена Советская власть. Вскоре началась ликвидация "буржуазных и националистических организаций". Осенью этого же года очередь дошла и до "Еврейского благотворительного общества "Дома для присмотра стариков". 1 ноября 1940 года оно было ликвидировано и его имущество было передано Народному комиссариату социального обеспечения [19]. По-видимому, новые власти запутались в огромном количестве различных еврейских общественных организаций — ещё 13 сентября 1940 года они отправили Г. Гершуну по его многолетнему адресу "улица Доминикону, 7-1" уведомление, что руководимое им "еврейское благотворительное общество" ликвидируется согласно решению от 30 августа 1940 года [20]. Большинство обитателей еврейской богадельни не надолго пережили ликвидацию своего приюта — они были первыми жертвами фашистской оккупации. Осенью 1941 года, вскоре после смерти своей жены, покончил жизнь самоубийством в вильнюсском гетто и бывший руководитель богадельни, 80-летний Григорий Гершун.
Примечания
Глава 11 Еврейская филармония
Жизнь большинства вильнюсских евреев никогда не была лёгкой. Для материальной поддержки наиболее бедных из них в 1887 году [1] было создано "Общество дешёвой столовой для бедных евреев", предоставлявшее своим клиентам обеды по символическим ценам. Руководитель общества, известный еврейский общественный деятель, участник 1 Сионистского конгресса в 1897 году, банкир Арье Найшуль (1857 — 1928) сообщал в июле 1907 года: "В столовой теперь обедает до 900 — 1000 человек в день" [2]. Арье Найшуль возглавлял общество вплоть до своей смерти, затем председателем общества стал Хаим Гордон [3]. В 1920 годы в состав правления входили два представителя наиболее известной в городе банкирской семьи Бунимовичей: Израиль и его сын Тобиаш [4]. В 1937 году в обществе насчитывалось 327 человек [5]. Общество "дешёвых еврейских столовых" просуществовало до 1939 года, когда оно было ликвидировано [6].
Обществу, вплоть до его ликвидации, принадлежали два дома на углу бывших Новгородской и Макарьевской улиц (теперь это дома № 8 и № 10 по улице Наугардуко). В начале нашего века было принято решение расширить Новгородскую улицу. Для расширения трассы городским властям пришлось откупить у общества часть принадлежащей ему земли, примыкавшей к Новгородской улице. За проданный участок общество получило солидную по тем временам сумму в 8500 рублей [7]. Эти деньги было решено использовать для перестройки основного здания общества, в котором находился зал собраний (теперь это дом на Наугардуко, 10). Проект был подготовлен в 1910 году и уже к концу этого года зал на 650 мест, получивший название "Филармония" был готов к эксплуатации. В акте приёмки, составленном губернским инженером и другими должностными лицами, говорилось:
"1910 года, декабря 17, мы нижеподписавшиеся, осматривали зал для концертов, принадлежавший Обществу дешёвой столовой для бедных евреев города Вильны, расположенный на Новгородской улице № 8, причём нашли, что всё выполнено согласно плану . . . правильно, прочно и из материалов хорошего качества и надлежащего размера; зал довольно просторный, имеет достаточное число выходов и потому безопасен как в конструктивном, так и в пожарном отношении. Ввиду всего вышеизложенного, осматривающие находят возможным допустить в этом зале всевозможные общественные увеселения" [8].
Согласно "Словарю русского языка" С. Ожегова, "филармония" — это "учреждение, занятое организацией концертов и пропагандой музыкального искусства". У нас нет сведений, когда состоялся первый концерт во вновь построенном зале, но известно, что именно здесь происходило множество разнообразных концертных, театральных, общественных и др. еврейских мероприятий вплоть до начала Второй Мировой войны. Известно, в частности, что здесь в 1918 году начал работать "первый народный еврейский театр с Литве" (так его рекламировало газетное объявление). Наума Липовского (1874 — 1928). 5 ноября театр поставил пьесу известного драматурга А. Вайтера "Der Stumer" ("Немой") [9].
В 1920 годы вильнюссцы знали здание филармонии, как центр спортивно-гимнастического общества "Маккаби". Вильнюсское "Маккаби" возникло в 1916 году [10]; вскоре после создания первого в мире Варшавского "Маккаби" (1915 г.). Сохранилась копия устава Вильнюсского Маккаби 1920 г. В документе указывается, что почётными членами общества были доктора Г. Коварский, А. Маковер, Ц. Шабад, Я. Выгодский. В состав правления Маккаби в 1922 году входили Э. Глобус, С. Леванде, Л. Хаит и другие. Председателем правления общества был Э. Глобус [11]. Доктор Э. Глобус, один из известнейших врачей, возглавлял Маккаби вплоть до своей смерти в 1938 году. В доме на Новогрудской Маккаби находилось до 1932 года [12]. На этот период в общество входило 311 спортсменов. В дальнейшем, согласно полицейскому отчёту от 21 апреля 1939 г. общество насчитывало 700 человек, из них участвовавших в деятельности — около 400 [13]. Наиболее крупными секциями в обществе были представлены (по данным на 1932 г.) гимнастика — около 200 человек, а также водный спорт (плавание, гребля) — около 150 человек (в полицейском отчёте от апреля 1938 года указывается, что водным спортом занимается около 750 человек) [12, 14].
Сохранился в архиве и устав общества от 1934 года, подписанный известными вильнюсскими общественными деятелями: Э. Глобусом, Г. Коварским, Л. Вайманом, А. Роммом, С. Леванде, А. Либо, Ц. Шабадом. [15]
Вильнюсское общество "Маккаби" было ликвидировано по чисто формальным причинам весной 1940 г. Вскоре, осенью того же года было ликвидировано возникшее на базе "Маккаби" общество физического воспитания им. Э. Глобуса [16]. Возобновило свою деятельность "Маккаби" только в 1989 году.
После переезда "Маккаби" в 1932 году на ул. Св. Никодема в здании "Филармонии" расположился "Ундзер театр" ("Наш театр"). Этот театр не имел постоянной труппы и в основном занимался организацией гастролей приезжих артистов. Удалось найти только отдельные документы этого театра. В плане постановок на 1936 — первую половину 1937 годов упоминаются театральные труппы "Майдим", И. Туркова (дважды); длительные, более двух месяцев, гастроли театра под руководством выдающейся актрисы Иды Каминской и другие постановки [17].
В конце 1930 годов в здании на Новогрудской был создан кинотеатр "Муза", переименованный после войны в "Пионерюс". Сейчас здание ремонтируется. После окончания ремонта в нём должен расположиться Государственный еврейский музей Литвы.
Примечания
Глава 12 Дом на углу
Мире Ван Дорен-Едвабник
18 июня 1903 года в Вильнюс приехал выдающийся еврейский историк С. Дубнов. "Мы временно приютились в свободной квартире известного сиониста Исаака Гольдберга на Виленской улице," — писал он в своих мемуарах. Здесь Дубнов прожил всего первые две недели из трех лет жизни в Вильнюсе (1903 — 1906), но в этом доме он бывал неоднократно: "Был у нас один раз в неделю и сборный пункт — в доме старшего Гольдберга, Исаака Александровича, одного из тех сионистов, которые мало говорят и много делают. В пятничные вечера мы сходились в его большой квартире на Виленской улице. Туда приходили некоторые виленские "маскилим" [сторонники светского просвещения — Г. А.], из них самым симпатичным был А. Найшуль, член общинного правления. Частыми посетителями этих вечеров были проезжавшие через Вильну общественные деятели. Беседовали о политических и литературных новостях, слушали остроты Ш. Левина и к полуночи мирно расходились" [1].
Из трех человек, упомянутых в вышеприведенной цитате, каждый заслуживает хотя бы краткого упоминания: Арье Найшуль — видный сионист, так же, как и И. Гольдберг — участник первого сионистского конгресса (всего Вильнюс представляли 3 человека), руководитель "Общества дешевых столовых"; Шмарьяху Левин — известный писатель и сионист, депутат Первой Государственной Думы от Вильнюса. Более подробные сведения приведем о хозяине квартиры: "Ицхак Лейб Гольдберг (1860, Шакяй — 1935, Швейцария) — сионистский деятель и филантроп . . . В юности примкнул к Ховевей Цион [палестинофильское движение, предшественник сионизма — Г. А.], на первом сионистском конгрессе (1897, Базель) представлял Вильнюсскую организацию этого движения. В 1900 г. был назначен представителем сионистской организации в Вильнюсе, в 1906 г. избран членом Центрального комитета российских сионистов. На даче . . . Гольдберга около Вильны [в Веркяй — Г. А.] Т. Герцель совещался с вильнюсскими сионистами во время своего визита в Россию (1903). Ицхак Лейб . . . в 1916 году купил первый участок земли на горе Скопус в Иерусалиме, предназначенный для закладки здания Еврейского Университета . . . В 1920 г. поселился в Палестине . . . Половину своего состояния он завещал для создания фонда по развитию еврейской литературы и культуры" [2].
Место жительства Исаака Гольдберга в начале века установить было несложно: "Улица Виленская, дом Малиновского и Гущи" [3]. Гораздо сложнее было найти точный адрес дома Малиновского и Гущи — он отсутствовал в большинстве справочников по Вильнюсу; потом удалось установить, что дом принадлежал совладельцам очень короткое время, но это тот самый период, который нас и интересует. В списке вильнюсских домовладельцев за 1902 год имеется приписка рядом с фамилией Минковского, владельца дома № 717 по ул. Виленской — "теперь Малиновский и Гуща" [4]. Ясно, что эта приписка сделана не ранее 1905 года. А из документа, датированного 24 февраля 1905